Дмитрий Клопов – Пережить смерть (страница 3)

– Дай посмотреть! – шипит парнишка.

Я не спорю и осторожно отхожу вглубь переулка, уступая место Максиму. Он вытягивает шею и заглядывает за угол. Пускай смотрит, мне все равно нужно подумать, что делать дальше.

Макс говорил, что мы уже почти пришли. Значит главное, не привлекая внимания обойти этот мертвый митинг. В любом случае к зомби мы не пойдем, развернемся и прошмыгнем по параллельной улице…

– Андрей, – раздается отчаянный шепот Макса у меня за спиной и я оборачиваюсь, – Андрей! Это дом моего дяди.

Глава 3. Нателла

За день до катастрофы.

Я стою в кабинете психиатра и задумчиво смотрю в окно. Люди внизу словно муравьи. Некоторые из них спешат, другие едва плетутся, многие несут в руках кофе и почти все уткнулись в экраны своих телефонов. Я перевожу взгляд на оконное стекло и вижу в нем свое отражение.

Лицо потеряло привычный пигмент и выглядит весьма бледным. Ну хоть прическа как всегда идеальна. За моим плечом на стене висит эта навороченная и уродливая прямоугольная пластина с цифрами. Массивные электронные часы показывают четыре часа дня девятнадцатого мая две тысячи двадцать восьмого года.

Мои пальцы сами собой барабанят по стеклу и выдают тревогу. Боже – в каком же ужасном состоянии находятся мои ногти! Еще несколько лет назад я подумала бы, что сразу после запишусь на маникюр. Но сегодня меня это не беспокоит. Оконное стекло покрывается каплями внезапно налетевшего дождя, которые барабанят вторя моему ритму.

Люди внизу кричат и прикрывают головы чем придется. Некоторые украдкой поглядывают наверх, стараясь разглядеть тучу из которой разбушевалась гроза. Я проследила за их взглядами, но на небе ни облачка. Что за черт?

Я тяжело вздыхаю и отворачиваюсь от окна. Сейчас все мои силы уходят на то, чтобы перестать думать о другом. О том, с каким удовольствием я затолкаю снисходительную улыбку моего психиатра далеко в складки его двойных подбородков, чтобы он никогда больше не мог так кривить свой рот. Из меня вырывается еще один тяжелый вздох и я пытаюсь ответить ему его же гримасой.

– Нателла Юрьевна, наш сеанс подходит к концу. И не могу не отметить, что мне отрадно наблюдать такой очевидный прогресс в вашем самочувствии, – психиатр взмахивает крупными ладонями.

Теперь я сдерживаюсь, чтобы не расхохотаться ему в лицо. Прогресс!? Я убила своего мужа три года назад, но обставила это как несчастный случай. Его рука в моей руке, и опасная бритва зажатая в его собственной ладони. М-м-м… С тех пор я еще восемь раз видела уродов, что как один походили на моего мужа. Словно на их лицах застыла его опостылевшая маска.

С каждым разом я делала порезы все глубже и надеюсь, что следующему рассеку горло до позвоночника. Теперь и я привыкла носить маску. Маску скорбящей вдовы и ничем не примечательной женщины. Разве что элегантнее и утонченнее многих.

– Ну что вы, Виктор Дмитриевич! Все это только благодаря вам, – отвечаю я и немного жалею, что он совсем не похож на моего мужа.

– Тогда думаю, что мы можем на сегодня закончить, – продолжает он и тяжело встает, чтобы проводить меня до двери – Запишитесь у моей ассистентки на следующую неделю для заключительного сеанса.

Оказавшись за дверью я оборачиваюсь и пожимаю его потную ладонь. Думаю о том, что мне осталось терпеть его всего один сеанс и на этот раз улыбаюсь абсолютно искренне. В окне за его плечом дождь прекратился также быстро, как и начался.

– О, ну конечно! Думаю это будет вторник. Надеюсь у вас найдется для меня окошко? – уточняю я и не дожидаясь ответа захлопываю дверь перед его носом.

Я не рассчитала силы и массивная латунная ручка с грохотом врезается в дверной косяк.

Глава 4. Костя

– Говори мразь! – рявкнул на меня здоровенный детина и нанес мне новый удар – Я же тебя убью падла, если будешь и дальше молчать. Знаешь, что Старший делает с такими упертыми гандонами как ты? А ну говори, гад!

Следующий удар рассекает мою левую скулу и кровь брызнула на моего мучителя. Его руки и без того красные от моей крови, но последний хук выбивает на него небольшой фонтан. Садист совсем выдохся и тяжело дышит. Двухметровый амбал отступает от меня на шаг и открывает обзор на зеркало, стоящее у стены напротив.

Выгляжу я, прямо скажем, неважнецки. Из одежды на мне оставили только цепочку с крестиком и трусы, которые теперь, как и большую часть моего тщедушного тела, покрывают кровавые брызги. Я никогда не отличался развитой мускулатурой, про таких как я скорее обычно говорят «долговязый» или «нескладный».

Сильнее всего пострадало лицо – правый глаз опух и заплыл, а из рассеченной скулы сочится кровь. Я тут не так давно находился в вертолете, который ракетой сбили – так вот, после падения и то лучше выглядел. Я ухмыляюсь и широкий кусок скотча запечатывающий мой рот изгибается.

Интересно, этот отморозок недалекий так и будет меня просто лупить или все-таки додумается клейкую ленту снять. Даже если б захотел не ответил этому костолому.

– Ну все, ты меня достал! – мужчина совладал с дыханием и снова кричит на меня – Раз говорить ты не хочешь, то пришло время отрезать от тебя что-нибудь. Посмотрим как запоешь после этого!

С этими словами двухметровый бандит со всем силы бьет меня ногой в грудь и я отправляюсь на пол вместе со стулом, к которому привязан. Из-за скотча я и так еле дышу, но в этот момент растерял последние остатки кислорода. Комната погружается во тьму, но, к сожалению, сознание быстро возвращается ко мне.

Кажется, передышки не будет. Я силюсь восстановить дыхание и втягиваю носом провонявший кровью и потом затхлый воздух. Когда мне это наконец удается, я вижу прямо перед лицом широкое лезвие охотничьего ножа.

– Кабздец тебе педик верующий! – рявкнул детина и оттягивает мое ухо в сторону – Сначала я отрежу тебе одно ухо, потом…

– «Сначала» скотч у него сними, дегенерат комнатный! Как он тебе ответит, если ты ему харю всю замотал? – раздается в пыточной суровый мужской голос.

– С-с-старший, ты? А чего я, я ж для дела! Я уже много чего узнал, осталось совсем немного его дожать, – здоровяк быстро совладал с эмоциями и вытянулся по струнке, выпустив из своей ручищи мое ухо.

Я скосил глаза так сильно, насколько это возможно, и смог рассмотреть единственный вход в пыточную комнату.

В дверном проеме стоит тот самый немолодой бородатый мужчина, которого я чуть не подстрелил сегодня днем. Тогда я принял его за командира, бригадира или попросту главаря местных бандитов… и кажется, не ошибся.

Левую бровь мужчине заменяет неровный шрам, который змеится по лысому черепу к старой рваной ране на его ухе. Мужчина нахмурился и шрам изогнулся еще сильнее.

Я своими глазами видел, как он отдавал приказы людям оккупировавшим территорию старого троллейбусного депо. Они перегоняли связанных пленников из одного здание в другое, подгоняя их автоматами, словно скот. Где-то здесь у них в плену и мои новые друзья… и моя Аня.

– Да ты что!? – смеется тот, кого называли Старшим – И что же тебе удалось выяснить?

– Ну это… Он с религиозниками! Ну то есть, он один из тех святош, которые наших ребят положили. Вон видишь у него крестик на шее? А еще у него с собой снайперка была, здоровенная такая! Серьезное оружие, уверен из него нашу группу и расстреляли, – выпалил бандит.

Здоровяк указывает острием ножа на мою снайперскую винтовку, которую сам и поставил в дальнем углу комнаты. Старший проследил за тем, куда указывает мой мучитель, потом снова осматривает двухметрового мужчину и только потом опускает взгляд на меня.

– А ну, поставь-ка его вертикально, – просит бородач.

– Как поставить? – переспрашивает детина.

– Да на ножки стул поставь – как было сделай, дубина! Где вас только таких делают? – качает головой Старший и когда мужчина подчиняется, обращается ко мне – Ты один из тех протестантов недоделанных, что моих ребят вчера покрошили?

Рот от кляпа мне все еще никто не освободил и я просто отрицательно помотал головой.

– Гляди-ка Колян, башкой вон машет. Говорит, брешешь ты без зазрения совести. Как падла последняя врешь, мне в лицо! – рявкнул Старший и медленно зашагал по комнате.

– Старший, ты чо!? Я бы никогда! Это он спецом звездит, мне отомстить так хочет, – с этими словами здоровяк снова поворачивается ко мне и замахивается на меня ножом.

– А ну-ка стой! Зубочистку свою мне оставь и вали отсюда к остальным. Ну все самому приходится делать, – тяжело вздыхает Старший.

Детина застыл, но спорить с шрамированным дядькой не стал. Бессилие и страх отчетливо читаются в выражении лица перекачанного мужика и нож в его руке тотчас опустился.

Что же этот бородач делает со своими подчиненными, что даже такой амбал его боится? Что-то мне расхотелось, чтобы этот, перепачканный с ног до головы в моей крови, двухметровый садист оставил меня один на один со своим боссом.

Старший забирает охотничий тесак и даже не оборачивается, когда амбал понурив голову покорно покидает комнату.

Я решаю показать, что не боюсь этого бородатого «хипстера» и в упор уставился на него. Моя решимость ничуть не смутила мужчину со шрамом, и он приближается ко мне улыбаясь во весь рот.

– Значит говоришь, что не знаком с набожными кретинами из того барака на окраине? – спрашивает Старший подняв нож так, что его острие указывало в потолок – А зачем ты тогда пришел к моему дому со снайперской винтовкой? Голубей на ужин решил настрелять?