Дмитрий Клопов – Пережить смерть (страница 5)

Пожилые люди выглядят особенно плачевно. Их посеревшая кожа и истлевшая одежда покрыты неровным слоем земли и грязи, отчего они кажутся восставшими из глубин преисподней. Бесполезно, их слишком много! Нам не пробиться обратно к улице.

– Андрей, сюда! – раздается за спиной голос Макса.

Я оборачиваюсь и вижу, как он ловко запрыгивает в один из мусорных баков у стены. А что неплохая идея! Я приближаюсь к нему и в нос бьет едкий запах гнили и слежавшегося мусора.

Ржавый металлический контейнер оказывается заполнен до середины. Гадость! Но все лучше, чем оставаться в чистом поле против зомби. Я запрыгиваю в бак к Максу и мы встаем спиной друг к другу, поднимая оружие. Как раз вовремя!

Трое первых покойников оказываются новообращенными. На одежде двух мужчин еще до конца не высохла ярко-алая кровь, а кожа третьего еще кое-где была розового оттенка. Уже завтра она посереет, как у остальных его кровожадных коллег.

Я бью наотмашь и мачете отделяет голову розовощекого от тела, разрубив шею. Его позвоночник еще не успел, как следует прогнить и рукоять едва не вырывает из моих рук. Оттолкнув ногой другого, я перехватываю оружие поудобнее.

– Мы так долго не протянем! – кричит за спиной Макс – Что нам делать, Андрей?

Если бы я знал! Я нервно верчу головой по сторонам. Со всех сторон напирают зомби. Кажется их стало в два раза больше, чем было до этого. Я поднимаю голову вверх и вижу странную деревянную конструкцию, в полутора метрах над нашими головами. Слишком высоко.

А в следующий момент одна из ее стенок откидывается и превращается в узкий деревянный пандус. Оттуда показывается ствол массивной винтовки, который направлен точно мне в лоб.

– Ты кто такой? – спрашивает мужской голос – А ну-ка проваливай отсюда!

Из-за деревянной перегородки выглядывает довольно крупный мужчина в серо-зеленой камуфляжной куртке. Его широкое лицо обрамляет густая черная борода, а вот волос на макушке уже явно не хватает. Из-под нахмуренных бровей на меня смотрят два карих глаза, в которых читается убийственная решимость.

Сейчас он нас и похоронит в этом мусорном контейнере. Макс проследил за тем, куда я смотрю и тоже выглянул из-за края деревянного пандуса.

– Дядя! – радостно кричит парень.

Глава 6. Стас (Кэп)

Я подтягиваю себя руками и почти бесшумно взлетаю на высокий бетонный забор. Луна над моей головой одиноко освещает двор троллейбусного депо. Это хорошо! Чем ярче она светит, тем гуще окажутся тени, в которых я планирую укрыться на той стороне.

На вершине бетонной ограды я не задерживаюсь и сразу же соскальзываю вниз укрывшись у стены. Подошвы моих ботинок производят не больше шума, чем если бы в них оказался обут не девяносто килограммовый бритый десантник, а соседская кошка. Я еще раз проверяю разгрузку, надетую поверх чёрного нательника.

Длинный рукав прикрывает только левую руку, а вот другой мне пришлось оторвать под корень. Края свежей раны на правом бицепсе наспех сшитые грубой швейной нитью разошлись и закровили. Все-таки первую помощь мне оказывала простая домохозяйка, а не профессиональная медсестра.

Я касаюсь и другого шрама, на левом виске, но он уже зажил и почти не болит. Эту рану как и ту, что на предплечье, оставила пуля, но намного раньше.

Раньше…

А ведь всего несколько дней назад я сам стал частью этой бандитской группировки, обосновавшейся на территории троллейбусного депо. Я плохо знаю этот район Москвы, но вроде мы почти у метро «Нахимовский проспект».

Теперь, когда мир принадлежит зомби, неказистые, но крепкие бетонные стены времен моего советского детства кажутся лучшим решением, чем скажем современные новостройки. Мой бывший подчиненный и, без преувеличения, последний оставшийся в живых друг Костя Слепенков сейчас остался на временной военной базе в паре десятков кварталов на запад.

С нами был еще Артем Макарченко – довольно ворчливый мужик и талантливый связист, которого я считал своим лучшим другом. Когда его без особого разбирательства положили на хирургический стол, как подопытного кролика, я сбежал. Сбежал от мертвого Артема, от долговязого, худющего и немного наивного Кости и от почти двадцати лет безупречной военной службы.

Я надеялся умереть в пути, но так и не смог. Вместо этого я внезапно оказался здесь. Местный главарь, который очень любит чтобы его называли Старшим, рассмотрел во мне что-то, кроме самоубийственного желания умереть сражаясь.

Сначала мне показалось, что он построил здесь подобие новой армейской жизни. Не без дедовщины конечно, но думаю без этого было никак не обойтись.

Я рассказал ему, что до дезертирства был руководителем группы специального назначения и он решил меня проверить. Первым моим заданием для пропуска в местную бандитскую элиту стала зачистка здания его конкурентов.

«Конкуренты» на поверку оказались группой протестантов. Женщины, дети, несколько мужчин объединенные верой в Бога, но никак не угроза для вооруженных до зубов бандитов.

До сих пор с трудом верится, что я смог перебить всех участников того рейдерского захвата. Правда из верующих мне удалось спасти только детей и невероятно храбрых женщин – всех мужчин эти гады перебили. А когда меня заштопали, я решил вернуться сюда и отрубить голову змее.

Убить Старшего и всех, кто сможет удержать местный сброд от саморазрушения. Возможно сегодня я умру, но точно умру не один.

И вот я здесь, пробираюсь в густой тени вдоль забора. Вот же черт! Я рассчитывал, что караульные будут сонные как мухи, а они во всю глядят по сторонам. Вдобавок их намного больше чем обычно. Я уже успел насчитать восемь человек, а сколько их на самом деле, пес его знает.

Впереди в административном здании троллейбусного депо в окнах горит свет. Я помню, что здесь живут приближенные Старшего. Перед входом стоят двое, но в лунном свете отчетливо видно лишь одного. Что ж, тогда с него и начну.

На месте, где у караульного в тени положено находиться голове зажегся огонек сигареты. Бритоголовый мужчина наклонился к нему поближе, чтобы прикурить от его зажигалки. Широкое лезвие армейского ножа блеснуло в моей руке и я бесшумно скользнул к караульным касаясь старого асфальта лишь носками армейских ботинок.

Бритоголовый мужчина выпрямляется с тлеющей сигаретой и его глаза расширились, когда он видит мой приближение. Второй караульный стоит к нему лицом и пока меня не замечает. Лезвие снова блестит в лунном свете когда я не останавливаясь бросаю его в коротко стриженного парня. Его рот замирает в беззвучном крике, когда нож вонзается в его шею.

Убитый мной караульный начинает заваливаться на спину – в сторону пустого и хорошо просматриваемого со всех сторон «плаца». Однако, в тот же момент я оказываюсь за спиной второго мужчины и сжимаю его шею в смертельном захвате. Он силится вырваться, но лучше бы отпустил мою руку и схватился за пистолет в своей кобуре. Пока эта светлая мысль не пришла в его голову, я хватаю другой рукой труп бритоголового мужчины и помогаю ему упасть рядом с нами в густой тени.

Ногти оставшегося в живых караульного перестают впиваться в мою руку – значит он все-таки додумался воспользоваться оружием. Я кладу вторую руку на затылок моей жертвы и одним коротким движением сворачиваю ему шею. Мужчина тотчас обмяк и недокуренная сигарета выпадает из уголка его рта на асфальт.

Я кладу второй труп рядом с первым и прислушиваюсь. Тревогу никто так и не поднял, а значит мне удалось остаться незамеченным. Из глубины административного здания раздаются приглушенные звуки старого рока. Кажется, это Кипелов поет?

Проскользнув внутрь я ослабляю ремень на оружии и возвращаю из-за спины автомат. Мой нож уже вернулся на свое место, но думаю здесь мне будет не до него – придется пострелять. Следуя на звук «Беспечного ангела», я пробираюсь по освещенному тусклыми лампочками коридору, пока не оказываюсь у двустворчатых дверей, над которыми значится «Актовый зал».

Теперь я могу слышать голоса как минимум десятка мужчин. Что именно они говорят мне мешают расслышать четыре октавы Кипелова, который как раз снова перешел к припеву. Не желая встретиться с кем-то выходящим из этих дверей я поднимаю автомат на изготовку и врываюсь в то, что когда-то считалось актовым залом.

Глава 7. Настя

Каждый следующий недовольный шаг двадцатисантиметровых каблуков, разлетается по по опустевшей пешеходной рязанской улице гулким эхом. Андрей, который собирался приехать сюда, чтобы спрятаться у своей мамочки под юбкой, вроде говорил, что ее называют Рязанским бродвеем. Когда он в Москву меня обещал отвезти, в нем хоть немного от мужика было. Дернул же меня черт приехать в эту дыру.

Я останавливаюсь у высокой темной витрины и окидываю себя тяжелым взглядом. Одежды на мне почти нет. Дешевый и вульгарный черный комплект белья с подвязками нисколько не подчеркивает моей красоты. Для кого я, спрашивается, на фитнесе убивалась, грудь себе делала? Чтобы вот это дешевое дерьмо из секс-шопа носить?

– Как ты докатилась до такого, Настя? – спрашиваю я свое отражение.

Я немного поворачиваю бедро и мое безупречное тело в зеркале изящно изгибается. Привычным движением я взмахиваю копной платиновых волос собранных в хвост на затылке и они описывают эффектную дугу. Хоть в мешок меня одень, но магия все равно при мне. Я отворачиваюсь от витрины и иду дальше по бродвею.