Дмитрий Клопов – Пережить смерть (страница 1)
Дмитрий Клопов
Пережить смерть
"Пережить можно все что угодно, даже если вы это отрицаете"
Д. Клопов
Глава 1. Даша
Тихое сентябрьское утро. Робкие солнечные лучи безжалостно терзают длинную черную тень, отбрасываемую одним из небоскребов Москва-сити. Могучее изогнутое тело башни «Эволюция» из стекла и бетона, словно древний Колосс возвышается над соседними зданиями. Линия рассвета медленно сползает по его граням, возвращая теплые краски все новым и новым этажам.
Проходит едва ли больше пятнадцати минут и солнечный свет проникает почти повсюду. Истончая предрассветные тени, он словно прибой растекается все дальше от скопления небоскребов.
Солнечные лучи скользят по широкому безлюдному Арбату, освещая пыльные витрины магазинов. Некоторые из них разбиты, из нескольких уродливыми пластиковыми корягами торчат руки и ноги поваленных манекенов в новинках застывшего времени. Одежда из коллекции две тысячи двадцать восьмого года – года начала апокалипсиса мирового масштаба.
Свет устремляется дальше, просачиваясь на узкие улочки и тупиковые переулки. Ни из одного подъезда не выходят люди, ни на одном тротуаре не идет случайный прохожий. Только цокот изрядно стоптанных металлических набоек на моих каблуках нарушает тихую идиллию пустынного переулка.
– Да, оставьте меня в покое! – задыхаясь на бегу кричу я.
Завернув за угол, я останавливаюсь и прислоняюсь спиной к шершавой поверхности стены. Мое сердце бьется громче, чем только что стучали подошвы ботинок по тротуару. Я расстегиваю молнию на серой куртке-бомбере, с ярко-желтой цифрой тридцать на спине, и прижимаю тонкие руки к короткому топу.
Грудь вздымается словно бешенная в такт движениям изможденных легких. Все еще пытаясь восстановить дыхание, я обращаю внимание на свои ноги. Черные ботинки на высокой шнуровке выглядят изрядно изношенными – словно кирпичи ими пинала. До чего обидно – и месяца их не проносила.
– Аргрхыр, – тихо, но отчетливо раздается из-за угла.
– Вот же…! – вырывается из меня и я наспех зажимаю рот рукой.
Надоедливые зомби – они хоть и медлительные, но, похоже, совсем усталости не чувствуют. В последнее время приходится бегать гораздо чаще. Да что там в последнее время – за два года этого ожившего безумия я бегала чаще, чем за все свои двадцать лет жизни.
Ой, точно! Сейчас же уже двадцать девятый – в этом ноябре мне стукнет двадцать один. Мои мысли прерывает новый хриплый рев. Следом за рычанием гниющих глоток из-за угла раздается звук дюжины шаркающих ног. Они совсем близко.
Мои волосы, на той неделе неряшливо обрезанные до плеч, насквозь промокли от пота и неприятно липнут к лицу. Привычными движениями я убираю их за уши и осторожно подхожу к углу дома. Я стараюсь двигаться как можно тише и с опаской выглядываю на улицу.
Не меньше десятка мертвяков плотной группой медленно бредут в мою сторону по тротуару и проезжей части. Подошвы их ботинок отчаянно шаркают по асфальту, словно каждый шаг дается воскресшим трупам с огромным трудом. Я бегу так быстро, насколько позволяют мне изможденные усталостью ноги и все же мертвяки настигают меня. До моего ненадежного укрытия трупам остается пройти не больше пятнадцати метров.
Я рывком возвращаюсь за угол и прижимаюсь к стене всем телом. Едва успевшее успокоиться сердце, вновь начинает биться с удвоенной скоростью.
Уже много лет нет никого, кто мог бы заботиться обо мне и я давно привыкла решать все сама. А еще, кажется, привыкла обращаться сама к себе по имени. Одиночество никого не щадит, но мне так даже лучше.
Бегло осматриваю стены домов. В узком переулке обнаруживаются три двери. Ближе всех ко мне та, что ведет в подвал дома напротив, а в паре метров еще одна – возможно за ней какая-то подсобка. Дальше всех виднеется простая деревянная дверь углового подъезда жилого дома, к стене которого я до сих пор прижимаюсь. Времени почти не остается – скорее!
Я отталкиваюсь от стены, в два быстрых шага оказываюсь у подвала и тяну дверь на себя. Железная окантовка проскрежетала по асфальту лишь несколько сантиметров и… намертво застревает, оставив узкую щель кромешной темноты подвала.
– Да чтоб тебя! – возмущаюсь я.
Я пытаюсь протиснуться в образовавшуюся брешь, хотя это кажется абсолютно невозможным. Даже с учетом того, что пару километров назад пришлось бросить рюкзак, в подвал мне не пролезть.
В отчаянии я еще несколько раз дергаю за ручку и дверь в подвал заклинивает окончательно и бесповоротно. Я практически физически ощущаю, как мертвяки в любое мгновение могут показаться из-за угла. Бегом к следующей двери. Я прибавляю шаг и практически впечатываюсь в нее. Боже! На приваренных металлических петлях безапелляционно покоится массивный навесной замок.
– Аргрыхыр! – яростно раздается за моей спиной.
Я мотнула головой на звук рычания мертвяков и волосы, описав короткую дугу, снова прилипают к мокрой от пота щеке. Знаю, что спустя столько лет это звучит несерьезно, однако вид первых зомби, показавшихся в переулке, на долю секунды вгоняет меня в ступор.
Парень слева лишь чудом не разваливается на части и явно из тех, кто умер во время первой волны… оживания. Вид других говорит о разной степени обращения и потрепанности. Единственное, что их объединяет это пепельно-серая омертвевшая кожа и зрачки глаз, словно изъеденные червями. Жутко до сих пор, хотя уже давно пора привыкнуть. Моргаю и возвращаюсь к реальности.
Срываюсь с места словно профессиональный спринтер. В считанные секунды я оказываюсь у двери и берусь за ручку, не решаясь потянуть за нее.
– Спасибо! – я забегаю в подъезд и запираю за собой дверь.
Обычная московская девятиэтажка. Осторожно поднимаюсь наверх, проходя на один лестничный пролет за другим, и проверяю все попавшиеся мне на пути квартиры. Наконец, одна из них на третьем этаже оказывается незапертой.
Ноги ноют от изнеможения и я буквально рухнула в прихожую. Приваливаюсь спиной к стене и медленно сползаю по ней, усевшись на коврик для обуви. Скорее по привычке, чем для безопасности, я захлопываю за собой дверь.
Обхватываю руками колени и упираюсь в них подбородком. Чертовски надоело постоянно убегать. За последнее время мне приходилось менять десятки таких же квартир.
Брошенные жилища, словно братья близнецы, так похожие и одновременно не похожие друг на друга, кажутся одинаковыми и безликими. Их покрытые толстым слоем пыли полы и опустевшие комнаты хоть и отличаются разным уровнем ремонта, все без исключения отмечены печатью хаоса. Но только не эта квартира!
Когда я ввалилась в эту заброшку, глазам отметили нечто странное, но что же именно сразу не поймешь. Так вот в чем дело! Все та же пресловутая пыль – ее попросту нет.
Я поднимаюсь на ноги и вижу свое отражение в зеркале на стене. Нет, все-таки каштановый цвет определенно не идет моим волосам. Качаю головой и прохожу вглубь квартиры.
В прихожей на вешалке висит пара зимних курток и одна осенняя. Они выглядят поношенными, но чистыми, а рваные дыры на них то тут, то там закрывают аккуратные заплаты. Я осторожно заглядываю в комнату.
Она оказывается довольно небольшой, если не сказать крохотной. Делаю несколько шагов и замираю в центре комнаты прямо под люстрой. Как опытной «квартиросъемщице» мне уже доводилось бывать в квартирах с такой планировкой.
Осматриваюсь и наконец нахожу то, что искала – за длинным дешевым шкафом обнаруживается простая серая дверь во вторую комнату. В стене напротив нее широкая арка, которая ведет в кухню.
За дверью, как я и предполагала, оказывается узкая вытянутая и очень светлая комнатка. Через окно слева солнечный свет заливает стены, пол и письменный стол у подоконника. Кроме черного офисного кресла перед ним, мебели в комнате больше нет.
На столе стоит допотопная массивная печатная машинка, а рядом с ней лежит кипа бумаги исписанная неровным машинописным шрифтом. Аккуратно, на цыпочках, я прошмыгнула в комнату. Сама не знаю по какой-то причине, но мне почему-то не хочется нарушать идиллию этого места. Кажется, что я прикасаюсь к чему-то сокровенному.
Оказавшись около стола, я бережно беру сверху кипы несколько листов бумаги. Похоже на чью-то биографию… или нет – скорее мемуары какого-то мужчины. Андрей Яровой, Максим, Саныч и мертвяки, много мертвяков. Я беру еще несколько листов, сажусь на стул и продолжаю читать.
Ага, похоже здесь про то время, когда все началось – когда мертвые люди встали из своих могил и превратились в жутких монстров. Они пожирали всех кого встречали, мигом став хищниками, превратив нас, живых, в свою добычу. Хм, очень похоже на то, каким это помню я – хотя для меня все происходило несколько иначе.
Пока читаю, все дальше углубляясь в детали написанного, совсем не замечаю, как за окном на столицу опустились вечерние сумерки. К этому времени я успела освоить местный туалет и разграбить холодильник. И сейчас, разувшись и развалившись в кресле, я почти лежу, откинувшись на спинку кресла и забросив ноги на столешницу.
Один носок прохудился на пальце и я покачиваю им, словно пытаюсь дирижировать пустыми тарелками, еду на которых я прикончила больше четырех часов назад.