Дмитрий Клопов – Пережить сегодня (страница 2)
Но я ведь точно знаю, что пару минут назад этот лысый урод сначала умер у меня на глазах, а потом, как ни в чем не бывало, вернулся с того света обезумевшим монстром.
Нет-нет, Наташа может все подтвердить… она тоже видела… видела все, как было на самом деле! Ну да, точно! Она точно поможет мне… я надеюсь.
Я тяжело вздыхаю и обреченно прячу лицо в ладонях. Все мои попытки успокоиться остаются безуспешными. Лицо горит огнем, а руки продолжает бить крупная дрожь. Я отнимаю руки от лица и лишний раз убеждаюсь, как их колотит… Да как тут вообще можно успокоиться?
Ближайший отдел полиции находится всего в трех километрах от нашей больницы. Так что уже совсем скоро за мной приедут менты.
Нет, уверен, они, конечно, может, даже выслушают меня. Однако почему-то я практически не сомневаюсь, что уже завтра перееду на временное жительство в комнату с решетками на окнах.
Я осознаю это так отчетливо, как и то, что еще час назад мир был абсолютно нормальным. Временами серым и безрадостным, но все-таки нормальным. На грани слышимости от дороги доносятся первые звуки полицейской сирены.
Вот и все. Я чувствую себя воздушным шаром, из которого выпустили весь воздух. Меня накрывает волной апатии, и тело сковывает безразличием ко всему.
Я просто стою, прислонившись спиной к холодному борту «Газели» и смотрю на дорогу. Наверное, я мог бы сбежать… но сил просто не остается.
Вой сирен быстро приближается. И наконец, мигая проблесковыми маячками, справа показываются два полицейских «Уазика». Они несутся на большой скорости в сторону больницы, а из динамиков на крышах надрывается сирена.
Ну конечно, нечасто, наверное, встречаются такие горе-убийцы, которые мочат людей среди бела дня, на глазах у половины больницы, да еще и в пяти минутах от отдела полиции!
Машины приближаются к съезду на парковку перед приемным отделением… и-и-ии… ничего. Гудя сиренами и не снижая скорости, «Уазики» проносятся мимо больницы в сторону окраины города.
Странно. Там их не ждет ничего, кроме частного сектора и Клещихинского кладбища. Я ничего не понимаю.
– Что это было? – спрашивает водитель и поворачивается ко мне.
Я недоуменно пожимаю плечами – хотел бы я и сам знать! Нервное потрясение забирает последние силы, и на меня наваливается вселенская усталость.
В этот момент весь безумный калейдоскоп недавних событий, словно клещами, сдавливает мой череп. Вместо ответа я молча мотаю головой и направляюсь к зданию больницы.
– Если они все-таки приедут за мной, передай, что я жду их в приемной, – бросаю я через плечо бесцветным голосом, обращаясь к Сане.
В этот момент к входу подъезжают еще две машины скорой помощи. Из первой аккуратно выводят мужчину и женщину, на руках и плечах которых отчетливо видны следы укусов.
Из второй машины следом за ними самостоятельно выходит мужчина. На его спине, чуть пониже шеи, также зияет рваная рана, словно кто-то пытался заживо содрать с него кожу.
Мои коллеги быстро проводят всех пострадавших мимо меня и скрываются за дверями. Если на них напала такая же ожившая тварь, как наш мертвый мужик, тогда им повезло, что они еще живы. А может, и не повезло.
Не представляю, какими могут быть последствия произошедшего. Но если честно, сейчас мне все равно – пусть с этим разберется кто-нибудь другой.
Я вхожу в приемное отделение. В комнате никого. Через открытые двери, ведущие в коридор, видно, что трое раненых оказались не единственными.
Из-за количества пострадавших больница напоминает гигантский муравейник и теперь весь персонал носится от одного к другому. Я тяжело опускаюсь в стоявшее в приемной кресло.
Только сейчас я понимаю, каким обессиленным себя чувствую. Усталость наваливается на меня всем весом и впечатывает в кресло… такое мягкое и бесконечно удобное.
У меня не остается ни сил, ни желания сопротивляться этому чувству, и я просто сдаюсь, закрываю глаза и мгновенно засыпаю.
Глава 2. Катя
– Ма-а-а-ам! Мама! Может, не пойдем? Ну пожалуйста, давай вернемся? – спрашивает меня мой шестилетний сын.
Все внутри меня протестует и тоже изо всех сил тянет обратно… но я вместо этого продолжаю тащить за собой тяжелый чемодан с нашими вещами. Левое колесико сильно скрипит и едва крутится.
Наверное, грязью забилось или просто чемодан уже слишком старый. Боже, как же адски болит голова. Я стараюсь улыбнуться… но, кажется, получается не очень.
– Ну что ты, перестань, Вань. Мы же каждый год гостим у бабушки на ее день рождения. В этот раз ей исполняется семьдесят лет, так что, думаю, праздновать будем не меньше недели, – я вкладываю в ответ максимум позитивных ноток, на которые только способна в этот момент.
Ваня останавливается, однако я замечаю это только спустя несколько шагов. Натягиваю на лицо добродушную улыбку и непринужденно поворачиваюсь к сыну. Колесико чемодана не то издает предсмертный скрип, не то просто вздыхает с облегчением.
– Вас же у бабушки целых семь детей! Ну не приедешь в этот раз, никто и не заметит. А я у тебя один… давай просто по городу погуляем? – предпринимает еще одну попытку Ваня.
– Эх, Ваня-Ваня! А я думала, ты уже взрослый… – притворно вздыхаю я.
– Я взрослый. Взрослый! – сын тотчас заглатывает наживку.
– Хорошо – я тебе верю. Ты же знаешь, нам, взрослым, иногда приходится делать то, что нам не нравится. Папа вот тоже не очень любил свои командировки… – зря я упоминаю Кирилла, голос невольно дрожит, и на глазах предательски выступают слезы. – Он всегда хотел проводить больше времени с тобой. Ты же знаешь, каким папа был сильным? Поэтому, как бы он ни хотел быть с нами, он всегда находил в себе силы летать на работу в такие далекие страны. Теперь ты главный мужчина в семье, и тебе придется быть сильным. Сможешь помочь мне у бабушки?
Губы у мальчика дрожат, но он вытер подступившие слезы рукавом рубашки. Ваня шмыгает носом и засовывает руку в задний карман джинсов.
– Я такой же сильный, как папа! Я буду тебе во всем помогать, честно. Только… они опять меня все время обнимать будут. А от них пахнет… ну, этими… лекарствами. А от дяди Миши и дедушки – сигаретами, – Ваня смущается и смотрит на свои ботинки.
Я улыбаюсь услышанному. Да, он не любит когда его затискивают все наши родственники. Я подхожу к сыну, приседаю на корточки и крепко обнимаю его. Он обхватывает меня руками в ответ, и я чувствую, как его левый кулак все еще сжимает игрушку из киндер-сюрприза.
Если она помогает тебе быть сильным, то держи ее так крепко, как только можешь.
– Ты у меня совсем взрослый. Давай это будет твоей работой на эту неделю? – я отпускаю сына и улыбаюсь, сидя перед ним на корточках. – Ты будешь обнимать их всех и… и постарайся улыбаться.
– Всех!? И даже дядю Мишу? От него всегда воняет! – недовольно уточняет мальчик.
– И дядю Мишу тоже! Иногда… Ну как, сделаешь это для меня? – спрашиваю я.
Ваня вздыхает очень печально и решительно сводит брови. Точно так же, как это всегда делал Кирилл. Сын сильнее сжимает в кулаке игрушку и решительно кивает. Мои виски снова наполняет приступ резкой головной боли, и я едва не кричу во весь голос.
Глава 3. Андрей
– Аргырыхр! – оскаленная пасть зомби рвется к моему горлу.
Широкое лицо лысого мужчины покрывает сухая, грубая кожа. Словно древний пергамент, она застыла жуткой маской, сковывая мимику трупа. На правой щеке обнажена черная прогнившая до костей плоть, и два засаленных лоскута кожу болтаются в такт движениям мертвеца.
Ряды неправдоподобно хорошо сохранившихся зубов с быстротой кобры несутся ко мне. Я выставляю ладони перед собой, но они слишком скользкие и легко пропускают перекошенное лицо мимо себя. Они до невозможного мокрые… мокрые от крови!
Почти до самых локтей мои руки скрывают темно-красные «перчатки» из густой и липкой крови. Я резко отклоняю голову назад в последней попытке увернуться от зомби и… Нет, чтоб тебя, нет!
Я совершенно четко осознаю, что не успеваю уклониться. Оскаленная пасть смыкается на моем горле, разрывая гортань и лишая возможности кричать. Непроглядная тьма поглощает меня… и я просыпаюсь.
Дышать все еще тяжело, словно после многокилометрового кросса. Я поднимаю дрожащие руки и ощупываю ими горло. Шея не болит и вообще никак не повреждена. Я унимаю дрожь в руках и на всякий случай осматриваю их.
Все еще до конца не придя в себя после ночного кошмара, я ожидаю увидеть на ладонях кровь. Но ничего нет, как нет и жуткого зомби, который напал меня. Может, и вчерашний инцидент с Наташей и взбесившейся жертвой ДТП тоже просто дурацкий сон.
– Уф! – я облегченно выдыхаю.
Но что-то не так. Еще до конца не понимая, что именно кажется мне странным, я осматриваюсь. Дыхание постепенно восстанавливается. Я все также нахожусь в кресле в приемном отделении, только кто-то заботливо укрыл меня медицинским халатом.
За окном вовсю хозяйничает солнечное утро. Я потягиваюсь, разминая затекшие ото сна руки и ноги. В комнате никого нет. Я смотрю на часы – уже половина девятого.