Дмитрий Клопов – Пережить сегодня (страница 18)
Я вновь вспоминаю о жене и сыне, и на глазах наворачиваются слезы. Нет, так это не может кончиться! Я изо всех сил рвусь вперед… и отрываю истлевшее тело зомби от столба.
Наши тела по инерции наваливаются на охранника, и мы втроем вылетаем в открытую дверь Загона. Зомби разжимает челюсти и впивается в плечо охранника.
– А-а-а-а! Пусти, гад! – кричит детина и перехватывает автомат.
Прямо передо мной на земле лежит фотоаппарат. Я подхватываю его и, не оглядываясь, направляюсь к центральному выходу. За моей спиной воздух разрывает автоматная очередь, грохот которой смешивается с отборной бранью раненого охранника.
Я прячу камеру и зажимаю рваную рану на шее. В этот момент раздается рев сирены, и весь муравейник секретной лаборатории приходит в движение. Охранники спешат на звук выстрелов, но все как один пробегают мимо меня.
Начинается эвакуация. Я повторяю утренний маневр и встраиваюсь в колонну лаборантов в оранжевых костюмах. Когда нас стройными рядами выводят наружу прямиком через открытый шлагбаум, у меня начинает кружиться голова.
Наверное, это все жара и кровопотеря. Главное – выбрался. Я хлопаю себя по карману, в котором лежит фотоаппарат с эксклюзивным и, без преувеличения, сенсационным материалом. Мысли немного путаются, но главное – к Олегу добраться, он поможет.
Черт! Голова просто раскалывается на части, и все плывет перед глазами.
Глава 24. Андрей
– Ну уж нет, тварь! – Я снова и снова обрушиваю рукоять топора на затылок зомби, пользуясь ею как короткой дубинкой. Взмахиваю не меньше десяти раз, прежде чем череп мертвеца треснул.
Очередной удар раскалывает затылок зомби, и рукоять топора с мерзким хлюпающим звуком вязнет в грязно-черном месиве мозгов. Рукава моей куртки почти до локтей забрызганы ими, как будто я окунул руки в грязную лужу. Скорчившийся на полу камеры заключенный таращит на меня глаза.
– Ты живой?.. Да, ты же живой, сучара! – Мужика как будто что-то подбрасывает вверх.
Я пытаюсь ответить ему и никак не могу восстановить дыхание. Поэтому я просто киваю несколько раз подряд.
– Немой, что ли?! Твою же к собачьей матери! Два дня просидел один на один с трупаком, а меня спас педрила безголосый. А по хер! Спасибо тебе, мужик. Спа-си-бо! – Последнее он говорит по слогам, активно жестикулируя.
Я придирчиво осматриваю наглого гаденыша. Передо мной мужчина, которому на вид не дашь больше сорока лет. Он стоит, обхватывая толстыми, словно сосиски, пальцами прутья решетки. Нагловатое круглое лицо, да и вообще мужик слегка полноват. Хотя он и обзавелся пивным пузом и боками, в его фигуре угадывается спортивное прошлое.
Он очень напоминал образ бандита или рэкетира из девяностых. Дополняет эту теорию коротко стриженная голова с глубокими залысинами и грязный черный спортивный костюм с белыми лампасами.
Вдобавок еще и хамит. М-да, вот и спасай после этого людей. Я делаю два глубоких вдоха и прочищаю горло.
– Ты за словами-то следи, дядя! Продолжишь борзеть – устрою тебе урок вежливости. Я просто клетку не открою и оставлю тебя один на один с самим собой на неделю или две – не знаю, сколько ты протянешь. Может, тогда с следующим своим гостем ты будешь вести себя повежливее! – замечаю я.
Мужик слегка опешивает. Однако он быстро берет себя в руки. Его лицо расплывается в широкой улыбке, обнажая крупные пожелтевшие зубы.
– Стопэ-стопэ! – он примирительно поднимает ладони перед собой. – Извиняй, парень, это я от нервов всякую лажу несу! Я ж второй день без жратвы… да еще на расстоянии поджопника жмур ментовский на меня кидается! Не будь падлой, открой!
Я еще несколько секунд внимательно изучаю арестованного. Потом шумно выдыхаю, машу рукой и направляюсь к выходу.
– Стой! Ты совсем обалдел! – брызгая слюной, кричит узник зомби-ловушки.
В спину мне сыпятся оскорбления. Я стараюсь не отвлекаться и возвращаюсь к оружейной комнате. Связка ключей по-прежнему в замочной скважине, и я легко достаю их.
Так, гремя ключами при каждом шаге, я возвращаюсь в обезьянник. Поток матов в мой адрес сразу прекращается. Уголовник только что понял, зачем я выходил из комнаты.
– Твою ж мать! Второй раз ты меня уже накалываешь…
– Значит так! – уверенным и громким голосом прерываю я лепет «бандюгана из девяностых». – Заканчивай свой словесный понос. Давай сразу с тобой договоримся: я отпираю дверь клетки, а ты заканчиваешь истерику и успокаиваешься. Пойми, что эти два зомбированных мента далеко не единственные. За порогом этого здания бродят сотни, если не тысячи, таких же оживших трупов. Поэтому я вызволяю тебя, а ты помалкиваешь. Договорились?
Он молча кивает. Я переступаю через обмякший труп и поочередно пробую открыть ключами из связки замок на решетке.
– Как зовут тебя? – спрашиваю я у мужчины, продолжая греметь ключами в замочной скважине.
– Кислый я, – отвечает он, наблюдая, как я пытаюсь отпереть дверь его камеры.
– Кислый, так Кислый. А я Андрей Яровой, – ухмыляюсь я.
Кислый отрывает взгляд от моих рук и заглядывает мне в лицо.
– Ну, тогда и я Вадим Кислов. Но ты все равно можешь звать Кислым, я привык! – мужик слабо улыбается мне в ответ.
– А за что тебя заселили в этот зарешеченный полулюкс? – интересуюсь я.
Кислый открывает рот, чтобы ответить. Однако в этот момент очередной ключ наконец-то поворачивается в замочной скважине, и в замке что-то характерно щелкает. Нещадно скрипя несмазанными петлями, дверь камеры открывается.
– Welcome to hell, арестантам! – шучу я.
Хотя, может, я прав больше, чем думаю. Все вокруг стало нашим общим адом, кошмарным сном, в который по нелепой случайности угодило все человечество.
Может, оно и к лучшему, что мы все попали в ужастик из головы какого-то парня, страдающего от некрофобии. А то, если бы высшие силы выбрали мой кошмар, нас бы ждал оживший наяву фильм «Анаконда». Ненавижу этих холодных, шершавых, ползучих гадов.
Но в последние годы я по ночам смотрю один и тот же ужастик – тот, в котором снова и снова умирает моя Юля. Тем временем Кислый выходит из камеры, присаживается, снова встает и поднимает руки к потолку, потягиваясь и разминая затекшие конечности.
– У тя пожрать есть? – спрашивает Кислый.
Если бы! Сам я кушать пока не хочу. Однако Кислый прав. Теперь, когда я раздобыл патроны, нужно запастись продуктами.
– Нет, сегодня утром последние консервы доел. Нам придется наведаться в супермаркет, – предлагаю я.
– Так тут недалеко магаз есть. Ну, то бишь, супермаркет твой, – Кислый активно машет руками, жестикулируя куда-то по направлению к выходу из комнаты.
– Насколько недалеко? – уточняю я, хотя и понимаю, что выбора у нас нет.
– Да пол кэмэ, не больше! Для хромой кобылы не расстояние. А я вообще так жрать хочу, что готов туда галопом бежать! – Кислый снова обнажает свои нечищеные зубы.
Пятьсот метров навстречу к еде действительно не расстояние для двух голодных мужиков.
– Тогда не стоим, не тупим, пошли скорее. Веди меня в свой продуктовый рай, – ждать здесь действительно больше нечего.
Кислый делает шаг по направлению к выходу и вдруг замирает. Вадим смотрит куда-то в район моего пояса. Опускаю свой взгляд вниз и пытаюсь понять, куда направлены глаза Кислого. Его взгляд устремлен на пистолет в кобуре.
– Ты хочешь силой мысли мой ремень расстегнуть? Если да, то знай, что я не из этих! Мне больше девушки нравятся, – усмехаюсь я.
– А!? Что ты сказал?.. – выходит из ступора Кислый.
Похоже, он пропустил мимо ушей мою пламенную речь.
– Как там тебя, Андрей? У тя ствол еще есть? – спрашивает Вадик.
– Нет, этот единственный. Как еще его мародеры не утащили раньше меня! – не моргнув глазом, вру я.
Пистолет единственный, и в моем рюкзаке лишнего точно не завалялось. Однако если бы даже и был, то я точно не собираюсь вручать его непонятному мужику, которого только что вызволил из обезьянника.
Мало ли за что его туда определили. Может, он человек и неплохой и оказался за решеткой по глупости. Но перед тем как раздавать пистолеты направо и налево, сначала узнаю Кислого получше.
– Ну не с голыми же руками мне на зомби идти!? Надо же хоть дрыну какую взять! – с этими словами Кислый выходит в коридор.
Спустя минуту Вадик возвращается в комнату. В руках он держит швабру из потемневшего дерева. На вид она довольно подгнившая.
– Она у тебя в руках не развалится? – с сомнением спрашиваю я.
– Вот сейчас и проверим, – отвечает Кислый.
Вадим берется за древко швабры сверху и снизу и несильно перегибает через колено.
– Кра-а-ак! – швабра трещит и, недолго сопротивляясь, ломается точно посередине древка.
– Вот же рухлядь, – Кислый яростно забрасывает обломки в угол комнаты.
– Мдааа… О! Я совсем забыл. Кажется, у меня есть кое-что для тебя! – и я скидываю лямки рюкзака.
Долго рыться не приходится. Я выуживаю из рюкзака тот самый кухонный нож, который прихватил из квартиры утром. Невесть что, конечно, но лучше, чем с голыми руками.
– Держи, пригодится, – и я передаю нож Кислому.
Вадик вертит клинок в руках и снова смотрит на меня.