Дмитрий Казаков – Высшая раса (страница 3)

- Что же, определенная логика в ваших словах есть, - задумчиво проговорил бывший командир дивизии "Мертвая голова". - Но что будем делать с теми, кто не прошел проверку?

- Странные вопросы вы задаете, товарищ Хельмут, - "Распутин Гиммлера" смотрел жестко, улыбка его куда-то подевалась. - Пушечное мясо нам очень нужно. Кто-то должен водить грузовики, рыть окопы и заниматься прочей ерундой? Так что и обычным солдатам место найдется.

- Да, верно, - кивнул Беккер, но на лице его не отразилось никаких эмоций.

- Я бы выпил еще кофе, - пробормотал Виллигут в пространство, но тут же замолк, прислушиваясь.

Нарастал, приближаясь, шум моторов.

- А вот и грузовики, - заметил Беккер. - Сейчас повезем тех, кого отобрали, в замок.

- Очень хорошо, - Виллигут с кряхтением поднялся. - Пожалуй, мы отправимся с вами.

Без излишней суеты офицеры покинули помещение. В знойной голубой высоте не было уродливого сплетения звезд и полос. Там реяло черно-бело-красное знамя Третьего Рейха.

Нижняя Австрия, город Вена, военная комендатура Советской Армии

24 июля 1945 года, 17:21 - 18:00

В здании комендатуры было душно. Совсем не австрийская жара стояла над Веной, напоминая о знойном приволжском лете. Но как далеко оно, то лето, и сколько еще до него возвращаться...

Петр вздохнул, прогнал сторонние мысли, и четким строевым шагом вошел в кабинет военного коменданта Вены.

- Товарищ генерал-лейтенант, капитан Радлов по вашему приказанию прибыл! - отчеканил он, приложив руку к фуражке.

О причинах вызова Петр, занимавший в гарнизонной разведке довольно скромный пост, мог только гадать.

- Присаживайтесь, капитан, - ответил генерал-лейтенант Благодатов мягко. На круглом его лице появилась улыбка, чуть более теплая, чем обычно, давая знающему человеку понять, что командир, прошедший Отечественную войну от первого до последнего дня, доволен. Генерал относился к Радлову с симпатией, хотя никому, даже самому себе, в этом не признался бы.

Петр сел.

Генерал принялся ходить по кабинету, и на лице его, сквозь обычную спокойную уверенность проступала непонятная нерешительность. Ее не было на этом лице ни в первые страшные дни войны, ни на Курской дуге, ни при штурме Будапешта.

А вот теперь появилась.

Заметив ее, Петр ощутил, что удивлен.

Наконец, Благодатов перестал мерить шагами не такой уж большой кабинет и заговорил:

- Товарищ капитан, извольте выслушать приказ, - тут голос бывшего заместителя командира пятьдесят седьмой армии дал трещину. - Но сначала я должен сообщить вам некоторую информацию.

Петр продолжал сидеть молча, удивление становилось все сильнее.

- Случилось нечто странное, - проговорил генерал-лейтенант и криво усмехнулся. - На наш пост, тот, который по дороге на Линц, приехал раненый американский офицер на джипе. Пока не потерял сознание, успел сказать про нападение нацистов.

- Что? - не выдержал Петр. – Каких нацистов? Не может быть?

- И я так думаю, - комендант вновь принялся ходить, и сапоги его глухо стучали по обтянутому зеленым ковром полу. - Но офицер армии США, прибывший к нам, судя по всему, с американского контрольно-пропускного пункта – такой факт, от которого просто так не отмахнешься.

- А нет возможности расспросить американца?

- Пока его привезли, он умер, - Благодатов вздохнул, лицо его помрачнело. - Так что он больше ничего не расскажет. Мы попытались связаться с американским командованием по телефону, но связи с Западной Австрией нет, словно кто-то уничтожил провода. Есть, конечно, возможность, что это провокация, но зачем она нужна – непонятно. О том, что случилось, я доложил Коневу8[8]. Он приказал провести разведку.

- Неясно еще, почему этот американец к нам поехал, а не к своим, на север или запад? - с недоумением спросил Петр. - Может все же провокация?

- Вполне вероятно, - кивнул комендант. - Да только не похоже. Если действительно напали немцы, то они как раз все дороги перекрыли. Кроме той, что на восток. Никто не мог знать, что янки бросится к нам за помощью.

Наступила пауза. Капитан переваривал полученную информацию, а генерал смотрел в окно, на свежую июльскую зелень, из которой доносилось счастливое птичье пение. За деревьями шумела Рингштрассе, а под окнами кто-то громко матерился, поминая матушку некоего сержанта.

Но даже это не портило мирного настроя.

-Но это все теория, - Благодатов отвернулся от окна, и лицо его стало жестким, решительным. – А практика в том, что для проведения разведывательных мероприятий привлекается ваша разведгруппа, товарищ капитан!

- Но я не успею собрать группу сегодня, - сказал Петр.

- Никто тебя не торопит, - пожал плечами комендант. - На подготовку есть ночь. Двинетесь на рассвете. Дорогу на Линц ты ведь знаешь?

- Так точно, - ответил капитан. - Ездил туда в начале июня, когда союзники нам фашистских прихвостней-белоказаков выдавали.

- Двигайтесь осторожно, стреляйте только в случае нападения, - Благодатов говорил спокойно, но в голосе его чувствовалось напряжение. - Не мне тебя учить. Но будь готов к тому, что произошло недоразумение, и никаких фашистов ты не встретишь. И тогда тебе придется разбираться с союзниками.

- Ясно, - Петр кивнул. - Разберусь.

- Сам знаешь, что отношения у нас с ними сейчас не очень, да и конференция в Берлине идет9[9]. Так что будь максимально осторожен. Если что выйдет не так, американцы сразу раструбят об этом на всю Европу, и мы с тобой можем угодить под трибунал. Это пугает меня больше, чем вероятное появление шайки недобитых фрицев. Задача ясна?

Петр встал, понимая, что разговор окончен.

- Так точно, товарищ генерал-лейтенант!

- Машины вам дадут, я уже распорядился. Так что - выполняйте!

- Есть!

Козырнув, капитан Петр Радлов покинул кабинет коменданта.

Нижняя Австрия, контрольный пункт Советской Армии на дороге Линц - Вена

25 июля 1945 года, 7:43 - 7:55

Шлагбаум поднимался невыносимо медленно. Солдат, тянувший за веревку, двигался, точно сонная муха, и Петру, который ночью практически не спал, хотелось прикрикнуть на него.

Роса блестела на траве, и утренний холодок заставлял забыть о том, что вчерашний день был очень жарким. Но Альпы рядом, и на юго-западе видны вершины, сверкающие в лучах восходящего солнца.

Их холодное дыхание здесь, в Австрии ощущается почти всегда.

Грузовик, в кабине которого сидел Радлов, взревел мотором и переполз за шлагбаум, попав таким образом из советской зоны оккупации в американскую. Капитан слышал, что союзники предлагали разделить и Вену на зоны ответственности, как это было сделано в Берлине. Но пока до этого дело не дошло.

Петр крикнул шоферу, приказывая остановиться.

Радлов выскочил из машины и, разминая на ходу затекшие ноги, двинулся к джипу, который солдаты с поста вытолкали к обочине. На сиденье темнели хорошо знакомые бурые кляксы, один из бортов американской машины был располосован очередью. Пахло от джипа почему-то гарью.

Из кузова грузовика выпрыгнул лейтенант Михайлин, двинулся вслед за командиром. ППШ на его могучей фигуре смотрелся, как игрушка, и капитан всегда изумлялся, как ловко лейтенант с ним обращается.

- Что скажешь, Миша? - спросил он, ковыряя пальцем дырку в желто-зеленом металле борта.

- А чего скажу, - прогудел Михайлин, присаживаясь на корточки. - Свежее отверстие. Пулемет или автомат какой.

- Значит, по этой машине стреляли? - спросил капитан задумчиво.

- Ага, так и есть, - вздохнул лейтенант. - Похоже, что какие-то фашистские недобитки спустились с гор. Там ведь целую дивизию можно спрятать, если запасы жратвы имеются.

- Так чего же тогда американцы сами с ними не справились? - спросил Петр. Привычка размышлять вслух в компании Михайлина появилась давно, еще на Курской дуге, когда тот был ниже званием, да и сам Петр не носил погон капитана. Частенько эти беседы приводили к неожиданным выводам и нестандартным решениям.

- А вот это непонятно, - лейтенант озадаченно почесал в затылке, а на лице его отразилось недоумение. - Хотя из американцев какие вояки? Их под Арденнами чуть приложили, они и драпали почти до Парижа.

- Все равно, что-то здесь не так, - покачал головой Петр. - Ладно, поехали...

Капитан махнул рукой солдатам у поста и поспешил к грузовику. Судя по карте, на машине можно будет одолеть еще десяток километров. Дальше придется топать на своих двоих.

Тихо и аккуратно, чтобы ни в коем случае не потревожить союзников.

Нижняя Австрия, дорога Линц - Вена, окрестности города Амштеттен

25 июля 1945 года, 10:15 - 10:45

Усиленная разведгруппа численностью в полтора десятка человек шагала по обочине. Справа серела неплохая дорога, одна из тех, что были построены по всему рейху в годы правления Гитлера. Дорога извивалась, а по сторонам виднелись холмы, поросшие негустым лесом.

Ветер доносил запах листвы. Пейзаж дышал миром и покоем.