Дмитрий Казаков – Высшая раса (страница 2)
Толпа молчала. За два с половиной месяца, прошедших с момента капитуляции, большая часть солдат успели отойти от поражения. Но воевать заново, причем против заведомо сильнейшего врага, не хотел никто.
Но оратора это не смутило. Он продолжил:
- Все мы помним, что первый рейх - Священная Римская империя германской нации, почти девятьсот лет объединявший арийцев, рухнул под ударами Наполеона. Второй рейх был основан Отто фон Бисмарком, и просуществовал до восемнадцатого года, когда враги навязали нам позорный Веймарский мир! В прошлом мы терпели поражения, но у наших предков не было того, что есть у нас - истинно арийского духа и учения! Предки наши пребывали во тьме, мы же вышли на свет!
Толпа зашевелилась, и что-то с ней произошло. Только что равнодушная и даже противившаяся оратору, она вдруг обрела интерес к его словам. Глаза немецких солдат заблестели, в них появилось внимание, смешанное с обреченностью. Так, наверное, змея смотрит на дудочку факира и не может отвести взгляд.
- Наши предки сражались с врагами во льдах, и только неугасимый огонь арийской веры и сохраняемая чистота расы помогли им выстоять! - оратор понизил голос, и толпа в едином порыве подалась вперед. - Так будем же достойны их! Я верю, что в ваших сердцах горит нордическое пламя! И пусть фюрер мертв, главное - живо семя германской расы, той расы, что призвана владычествовать над остальными народами!
Старик замолчал. Он тяжело дышал, бока его вздымались.
- Хайль! - выкрикнул Беккер, не давая паузе затянуться.
- Зиг хайль! - проревели бывшие пленные.
Клич, который американские, английские и советские солдаты сделали, казалось, мертвым навсегда, звучал очень живо.
- Воины СС, - сказал Беккер, и его голос оказался самым обыкновенным, - с сегодняшнего дня вы включаетесь в беспощадную борьбу с врагами нашей расы, с существами, мнящими себя людьми. Вы вновь призваны на войну. В этой новой войне мы не будем повторять ошибок, которые совершили те, кто привел Третий Рейх к краху и погубил фюрера. Поэтому вам сейчас предстоит пройти проверку чистоты крови. По сравнению с известной вам процедурой она значительно упрощена, и за несколько часов мы управимся. Не волнуйтесь и вставайте в очередь.
- А если я не хочу участвовать в этой войне? – крикнул кто-то из солдат.
Толпа возбужденно загудела.
- Тогда сделай два шага вперед, - сказал Беккер холодно. Рядовой со злыми черными глазами вышел из рядов и с вызовом глянул на офицеров. – Циклер… огонь!
Рявкнула винтовка в руках одного из офицеров, и не желавший воевать солдат упал наземь.
- Еще пацифисты есть? – спросил Беккер. – Вижу, что нет.
Солдаты принялись толкаться, выстраиваясь в длинную колонну. Беккер повернулся к соседу:
- Как вы, товарищ Карл? – спросил он, титулуя старика в традициях внутреннего круга СС. - Справитесь?
- Ничего, - ответил старик, в котором те, кто служил в окружении рейхсфюрера до тридцать девятого года, узнали бы Карла Марию Виллигута, которому англичане дали некогда прозвище "Распутин Гиммлера". - Силенки, конечно, у меня не те. Но как-нибудь. Помещение подготовили?
Младший из бригаденфюреров махнул рукой, и подбежавший шарфюрер7[7]доложил:
- Комната коменданта готова!
Виллигут подошел к "Виллису", и по его знаку из машины выбрались двое в форме врачей СС. Каждый из них держал в руке небольшой черный чемоданчик. Третий такой же оказался в руках Виллигута, и в сопровождении Беккера все трое направились к зданию, над которым все еще вился американский флаг.
Нижняя Австрия, контрольный пункт Советской Армии на дороге Линц - Вена
24 июля 1945 года, 10:53 - 11:09
Шум мотора возник на пустынной дороге и заметался среди холмов, порождая причудливое эхо. Солдаты на контрольном пункте недоуменно переглянулись, и начали чесать в затылках.
Машины с запада в последние дни появлялись очень редко. Вчерашние союзники, чьи войска стоят на западе, вели себя странно, и временами - откровенно недружелюбно.
Один из бойцов перевесил автомат на грудь и встал у шлагбаума, а второй отправился будить лейтенанта, спавшего в домике поста. Храп прервался, и лейтенант, зевая во весь рот и демонстрируя миру великолепный набор зубов, появился на дороге в тот момент, когда из-за поворота, поднимая клубы пыли, вылетел джип.
Колеса с ревом царапнули обочину, и водитель с заметным трудом выровнял машину.
- Что он, пьяный, что ли? - спросил солдат, покосившись на командира.
- Разберемся, - ответил лейтенант и натянул на голову фуражку, намереваясь принять максимально официальный вид.
Джип приблизился и сбросил скорость лишь перед самым шлагбаумом. Машина вильнула и резко встала. Водитель, чей силуэт был виден через запыленное стекло, замер в странной позе, упав на руль. Загудел и смолк клаксон.
- А ну-ка, посмотрим, - лейтенант поднырнул под шлагбаум и направился к машине. Один из солдат последовал за ним, а второй остался у поста, держа автомат наизготовку и зорко глядя по сторонам. Два с половиной месяца мира не смогли уничтожить привычек, приобретенных за годы боев.
Человек в машине приподнялся, и на советских солдат глянули полные боли глаза.
На левой скуле американца был синяк, а на светлой форме с незнакомыми знаками отличия темнели пятна крови. С изумлением лейтенант понял, что представитель союзной американской армии ранен в грудь.
- Nazi, - сказал американец и закашлялся, тяжело, надрывно. С уголка рта потянулась к подбородку алая струйка.
- Nazi, - пробормотал он вновь и рухнул на руки лейтенанта, успевшего распахнуть дверцу джипа.
- Вот черт! - сказал тот. - Где он тут нацистов нашел? Их же всех перебили!
- Да, но американец ранен, - резонно возразил рядовой, помогая командиру вытащить союзника из машины.
Оказавшись на земле, тот вновь пришел в себя.
- They come... - прохрипел он. - Nazi... Nazi...
- Что он несет? - с любопытством спросил рядовой, глядя на командира.
- Я плохо знаю их язык, - смутился лейтенант. - Но, похоже, что какие-то нацисты напали на них.
- Nazi... - прошептал еще раз американец, и глаза его закрылись.
- Связь со штабом, быстро! - рявкнул лейтенант, оглядываясь в сторону поста. - А двое - ко мне! Уложите его куда-нибудь!
Лейтенант оставил раненого на попечение подчиненных, а сам бросился к зданию.
Вскоре изнутри полетели реплики:
- Говорит лейтенант Кучко! На пост прибыл на автомашине раненый офицер армии США! Говорит, что на них напали фашисты.
- Никак нет, товарищ капитан, я не пьян, и в своем уме.
- Есть доставить немедленно!
Из домика выскочили солдаты, затарахтел мотор трофейного немецкого мотоцикла "Цюндапп".
Спустя пять минут раненый, но пока еще дышащий американец лежал в коляске. Сержант Погрядкин, умеющий обращаться с мотоциклом, сидел в седле и выслушивал наставления лейтенанта.
- Вопросы есть? - закончил инструктаж Кучко.
- Нет.
- Выполняйте.
- Есть!
Сержант махнул товарищам, мотоцикл недовольно чихнул и скрылся за поворотом. Некоторое время слышалось тарахтение мотора, затем стихло, и над постом повисла тишина, почти такая же, что и полчаса назад.
Но напряженными были лица солдат, и сиротливо стоял у шлагбаума джип, на сиденье которого остались неопрятные бурые пятна.
Верхняя Австрия, лагерь немецких военнопленных около города Вельс
24 июля 1945 года, 11:35 - 11:47
Виллигут едва не падал со стула от усталости. Лицо его было попросту серым, и отличный бразильский кофе, обнаруженный на складах американцев, он пил крупными глотками, словно вульгарную бурду из желудей.
Беккер стоял рядом, невозмутимый, как статуя, и ждал.
Он заговорил только в тот момент, когда пожилой бригаденфюрер, десять минут назад закончивший многочасовой напряженный труд, отставил чашку.
- Благодарю за хорошую работу, товарищ, - произнес он, склонив голову. - Почти пятьсот человек. И вам спасибо, герр Шульц и герр Хагер, - последовал поклон в сторону эсэсовских врачей. Те безмолвно поклонились в ответ.
- Да, это было непросто, - усмехнулся Виллигут, вытирая рот платком. - Пятьсот человек. Это с ума сойти!
- И чем можно объяснить столь низкий результат? - спросил Беккер. - Всего одна пятая отборных солдат СС обладают достаточно чистой кровью, чтобы пройти Посвящение. Вы не находите это странным?
- Ничуть, - Виллигут вновь усмехнулся. - Это доказывает, что система проверки чистоты крови, которая существовала в Третьем Рейхе, несовершенна. Именно по этой причине он и погиб. Кроме того, вспомните, сколько народов проходило по территории Германии за последние три тысячи лет, и не все из них были арийцами. Так что это естественно.