Дмитрий Казаков – Высшая раса (страница 20)
Весь обратный путь Петр преодолел без единой мысли в голове. Он механически переставлял ноги и старался не уронить зудевшую изнутри голову. Попав в комнату, снял внушавшую отвращение одежду, и заснул, едва голова коснулась подушки.
Глава 6
Каждое государство нуждается в элите, и в
Германии такая элита - эсэсовцы.
Генрих Гиммлер, 1936
Бавария, город Мюнхен, Мюнхенский аэродром
28 июля 1945 года, 4:03 - 5:12
Американская оккупационная администрация, конечно же, знала об имеющих место на юге, в Австрии, волнениях. Но никаких приказов не поступало, и безопасность аэродрома обеспечивалась так же, как и раньше, то есть по законам мирного времени. Система охраны, надо отдать ей должное, была основательно продумана, и отряду диверсантов-людей, что вздумали бы проникнуть на взлетно-посадочные полосы или же в здание диспетчерской, пришлось бы изрядно попотеть.
Но дело было в том, что существа, угрожавшие аэродрому, не были в прямом смысле слова людьми. Как можно назвать человеком создание, рвущее руками колючую проволоку, способное преодолеть стометровку за четыре секунды и протащить груз в сто килограмм от Вены до Мюнхена без сна и отдыха?
Часовые внешнего пояса ничего не заметили, в том числе и тот, который погиб первым. Занервничали они лишь в тот момент, когда в пять часов утра никто не пришел им на смену. Сменщики были перерезаны в здании караулки. В соседнем строении погибли все офицеры.
Оперативная группа "E" действовала быстро и решительно.
Саперы почти за час упорного труда заминировали все, что было возможно, а учитывая большую площадь аэродрома, цели выбирать надо было с исключительной точностью.
Те, кто прикрывал работу взрывников, попутно уничтожали тех часовых, что решились вернуться к казармам, оставив пост. Те же, кто проявил выдержку, оставались в неведении до самого последнего момента.
Взрывы раздались одновременно. Башня пункта управления полетами, что обычно торчала над ВПП безобразным грибом, исчезла в клубах дыма. Земля дернулась, словно человек, ощутивший укол, и до уцелевших к этому моменту часовых донесся мощный гул. Взрывная волна швырнула их на землю.
Оперативная группа в этот момент уходила на юго-восток.
Ее командир, гауптштурмфюрер Больтке, улыбался. Задача была выполнена на сто процентов...
Нижняя Австрия, город Санкт-Пельтен
28 июля 1945 года, 4:45 - 5:01
Предрассветный сумрак полнился скрежетом двигателей. Солдаты, чуть очумелые по поводу раннего часа, но вполне проснувшиеся, сновали по улицам, занимали места в танках или грузовиках. Пахло бензином и машинным маслом.
Бригаденфюрер Беккер наблюдал за происходившей суетой молча. Все необходимые распоряжения он уже отдал, и мог только смотреть, как тяжеловесный зверь военного отряда расправляет мускулы, готовясь к прыжку.
Приятные чувства у командира вызывало то, что кроме людей в отряд входило около трех сотен существ, которые к человеческому роду уже не относились, хотя внешне мало отличались от соратников. Слово "сверхчеловек" Беккеру не нравилось, а другого пока не придумали.
Сверхлюди были выделены в отдельный отряд, и на них бригаденфюрер возлагал особые надежды. На них, а также на танки. Их под его началом имелось предостаточно. "Шерманы", отобранные у самоуверенных хозяев, "Пантеры" и "Тигры", до мая служившие Рейху и лишь недавно освобожденные из позорного плена.
- Машина готова, герр бригаденфюрер, - доложил подбежавший ординарец, прервав размышления командира.
- Хорошо, едем, - коротко кивнул Беккер.
Решительным шагом он двинулся к фырчавшему "Виллису". Пришло время покорять Вену.
Бавария, лагерь немецких военнопленных около города Поинг
28 июля 1945 года, 5:34 - 7:47
Странные мысли начали мучить оберстгруппенфюрера32[32]Йозефа Дитриха примерно с середины июля. Вернулась решимость, уверенность в себе. Без видимых причин появилось и окрепло желание сбежать из лагеря.
О том, что ждет его впереди, останься он в плену, генерал, командовавший в годы войны одной из айнзацгрупп33[33], не сомневался. Скорый суд союзников и беспощадный приговор. И ранее Дитрих ничего не предпринимал лишь по той причине, что просто не видел перспектив.
Теперь же из ниоткуда явилось странное убеждение, усиленное неявными слухами, что где-то в Австрии возник центр сопротивления, и армии союзников потеряли контроль над значительными территориями. Уверенность внушала болтовня американских солдат, которые говорили о сверхоружии, что помогало небольшим отрядам немцев одерживать победы над численно превосходящим их врагом.
Отношение к военнопленным в самом большом в южной Германии лагере было не самое плохое. Немецким солдатам и офицерам позволили сохранить форму и знаки отличия. Свободу передвижения днем внутри лагеря не ограничивали, кормили хорошо, по субботам показывали кино.
Так что Дитрих надеялся встретить к идее побега самое холодное отношение. Но к его удивлению, уставшие было от войны офицеры вермахта, а также частей СС, поддержали его.
Благодаря тому, что сообщение с солдатскими бараками было свободным, удалось узнать настроение нижних чинов. А оно за какую-то пару недель разительным образом переменилось. Совсем недавно апатичные и равнодушные, рядовые вдруг загорелись идеей реванша.
В считанные дни созрел план восстания. Энергии и ума оберстгруппенфюрера хватило на то, чтобы организовать бывших офицеров дивизий СС "Викинг", "Норд" и "Гец фон Берлихинген", которых в лагере было достаточно. Остальным предстояло сыграть роль статистов.
В ночь с двадцать седьмого на двадцать восьмое в некоторых бараках лагеря заключенные не спали.
Ранним утром, за полтора часа до побудки, зевавший у одного из бараков часовой с изумлением услышал скрип двери. Но появившееся в дверном проеме лицо было сонным. А когда немец на ломаном английском попросил закурить, то сомнения американца сразу же рассеялись.
Он полез в карман и спустя мгновение ощутил сильный удар по голове. Череп американца оказался крепок, и сознания солдат не потерял, лишь впал в оцепенение. Еще успел увидеть, как на лице того немца, что попросил закурить, сонливость исчезла, будто крупинка сахара в кипятке. Затем был еще удар, после которого стало темно...
Оглядев неподвижное тело, просивший закурить Дитрих досадливо усмехнулся:
- Черт возьми! Проклятые янки, голова - как каска!
- Так точно, герр оберстгруппенфюрер, - кивнул офицер, ранее служивший у Скорцени34[34]. Именно он, выбравшись через крышу, подошел к незадачливому часовому сзади.
- Не ори, не на параде, - буркнул Йозеф Дитрих, аккуратно обходя поверженного рядового. - Свяжи его лучше, да забери автомат.
Вслед за оберстгруппенфюрером из барака начали выходить эсэсовцы. Лица их были суровы и сосредоточены, в глазах блестела готовность убивать. От соседнего брака долетел условный свист - там тоже все прошло по плану.
Дитрих довольно хмыкнул, но в тот же момент над лагерем разнеслась автоматная очередь. Кто-то из немцев ошибся, и американский солдат, умирая, успел нажать на курок.
Оберстгруппенфюрер выругался и принялся выкрикивать команды в полный голос. Повинуясь ему, пленные офицеры и солдаты побежали к казармам охраны. Оттуда начали стрелять. Несколько десятков человек было убито сразу, но это не остановило пленных, которые действовали, как берсеркеры, впавшие в боевое безумие.
Вооруженные немцы атаковали ворота. Несколько минут продолжалась перестрелка, в течение которой охрана была уничтожена. Загодя подпорченная телефонная линия не дала американцам возможности вызвать подкрепление.
Арсенал трофейного оружия располагался рядом с лагерем, как любезно объясняли сами американцы, "для возможной борьбы с русскими", и подчиненные Дитриха захватили его без боя.
Генерал первым вошел в широкий и длинный ангар, где витал запах оружейной смазки, и на морщинистом лице появилась довольная улыбка. Блестящие тела пистолетов-пулеметов и штурмовых винтовок внушали уверенность, штабелями громоздились ящики с патронами.
После подсчетов выяснилось, что оружия хватит, чтобы снарядить три тысячи солдат. Предпочтение было отдано эсэсовцам. Солдатам вермахта оберстгруппенфюрер в краткой речи разрешил идти на все четыре стороны. В глубине души он понимал, что использует их в качестве отвлекающей цели для американцев, и жалел о том, что не сможет вывести всех.
Но обстоятельства таковы, что спастись должны только лучшие, а именно - эсэсовцы.
В половине седьмого утра его отряд появился на территории Поинга. Звуки из лагеря, расположенного на некотором удалении от городка, сюда не долетали, и жители пребывали в неведении.
При виде марширующей по дороге колонны эсэсовцев в глазах обитателей городка появлялся ужас. С максимальной скоростью они исчезали в домах. Одна за другой хлопали закрываемые двери.
Дитриха все это не смущало. Ему нужны были автомашины, и к ним - бензин. Три грузовика с ничтожным запасом горючего, которые удалось захватить в лагере, мало на что годились.
Но одна из женщин сама выбежала навстречу солдатам, и на ее лице была самая настоящая радость.
- Зиг хайль! - крикнула она, вздергивая руку в нацистском приветствии. - Я знала! Знала!
От воплей оберстгруппенфюрер поморщился, но и только. Нежданная поклонница идей фюрера избавила его от поисков информатора. Женщина выложила все, что знала о городских властях.