Дмитрий Казаков – Война песка (страница 3)

- В порядке? - индеец очутился рядом.

- Да, - отозвался я, с ужасом ожидая, что изо рта посыплются песчинки, и понимая, что голова кажется ненужным, нелепым выростом на теле.

Остаток боя я запомнил плохо, поскольку все время боролся с нечеловеческими ощущениями, поселившимся в теле. Они не исчезли сразу, как происходило раньше, нет, засели в мускулах, во внутренностях, даже на коже… то мне хотелось упасть плашмя, расплыться лужей, то накатывала боль в сердцевине, какой не бывает у людей.

В себя я более-менее пришел в тот момент, когда мы зачистили все пространство до оказавшихся на территории крепости башен.

- Стоять! - приказал Ричардсон, и для меня этот приказ оказался неожиданным. - Отходят, носорожьим рогом их в павианью сраку!

Дальше, впереди, за загонами лежала граница полигона, лишенная забора и столбов, лишенная вала, который никто и не думал возводить, поскольку еще позавчера тут мерцало янтарем силовое поле. Через нее, в пустыню, тянулась вереница столбоходов и безголовцев, одни тащили какие-то мешки, банки, горшки; другие прикрывали их отход, и у этих в лапищах виднелись черные трубы пищалей.

- Там же зыбучие пески, - сказал Эрик.

- И их хозяева, - добавил Сыч, и указал туда, где на вершине бархана рядком стояли дрищи, и ветер трепал их серые балахоны.

И да, тяжеленные столбоходы не проваливались там, где не мог удержаться человек. По всему выходило, что эти две силы… порождения полигона… и порождения пустыни, хотя пустыни ли?.. теперь вместе, против нас.

Ну что же, чего и следовало ожидать.

- Ричардсон, проверь, чего там с ранеными, и доложи. Усек? - донесся из-за спины шипящий противный голос, так что я вздрогнул.

Комотделения кивнул и был таков, а я повернулся.

Рядом со мной стоял Сыч, тут же были Вася и Эрик, и мрачно сопел Хамид, и тер переносицу Ингвар: все, кто был тогда в разрушенной башне, кто видел кровавый ритуал… больше никого лишнего. И Цзянь смотрел на нас с мерзкой улыбочкой, глаза его были холодными, как две черных ледышки.

Глава 2

- Ну что, обсудим ситуацию? Конфуций за нас этого не сделает, - проговорил наш бывший комотделения, ставший комвзвода.

- Давай, без базара, - отозвался Вася, ствол которого смотрел Цзяню в живот.

Бой практически закончился, но там и сям постреливали, и очередь в этой какофонии внимания не привлечет… Несколько сложнее потом объяснить, что случилось с нашим командиром, а до этого еще и добить его придется…

Нет, о чем я вообще думаю?

Цзянь поморщился.

- Как дети малые, - он вздохнул. - Неужели вот так хладнокровно убьешь меня? Человека? Не дрища или столбохода? Не эквинатца или харашца?

- Ты не человек, - в голосе Сыча звучала печаль. - Ты отвратительное чудовище. Мерзостное порождение мира мертвых.

Цзянь поморщился снова.

- Думать обо мне можете что угодно, но нам надо решить, как вести себя дальше. Усекли? Я предлагаю сделать вид, что ничего не было, все нам померещилось, и только, - комвзвода сделал паузу. - На нашем полигоне такое может померещиться. Ну вы же знаете?

И он обнажил в улыбке редкие желтые зубы, хотя глаза остались холодными.

- И ты не будешь мстить за своих… приятелей? - спросил Ингвар.

- Нет.

- А почему, видит Аллах? - влез Хамид, нервно сжимавший кулаки и явно мечтавший свернуть Цзяню шею прямо на месте.

- Их не жалко. Они не постигли истины, иначе бы не погибли так легко и бездумно.

- А наше мясо… - выговорить последнее слово оказалось невероятно трудно, полезли воспоминания о каннибальском ритуале в руинах, - тебе не понадобится? Ради постижения?

Цзянь покачал головой:

- Нет. Плоть должна быть редкой, необычной, отличной от того, что окружает ее. Зараженная боевым вирусом, как у Франсуа, женской на планете, где женщин почти нет… Лучше всего — нелюдская. Только тогда она дает эффект. Обычная солдатская — что в ней проку?

Эффект? О чем он? Неужели правда верит, что поедание мяса разумных существ полезно? Хотя конечно верит, речи нет, вспомнить как он жрал тогда, под мерные речитативы и завывания… и потом выжил, несмотря на две полученные в грудь пули.

Мне стало неуютно и холодно на бешеном солнцепеке.

- А какие гарантии? - Ингвар смотрел на комвзвода с откровенным недоверием.

- Мое слово. Обещаю не посягать на ваши тела и души ни делом, ни помышлением, - Цзянь поднес ладонь ко рту и укусил за нее так, что кровь потекла, несмотря на перчатку. - Скрепляю собственной плотью, - глаза его полыхнули. - Пока сами вы не посягнете на меня. Принято?

Я поглядел на остальных: на лице Эрика читалось отвращение, Хамид бормотал себе под нос, явно молился, Ингвар хмурился, Вася продолжал целиться в командира, а Сыч оставался бесстрастным.

- Вы либо верите мне, либо нет, - тут Цзянь сорвался на обычное злобное шипение. - Если слово не принимается, я сделаю все, чтобы уничтожить вас… быстро и эффективно. Поверьте, я сумею это сделать. Ну, принимается?

- Да, - сказал я, и на меня обратились пять изумленных взглядов.

А я просто вспомнил, что мне есть ради кого жить и куда возвращаться, и что я пришел сюда не для священной войны со злобными сектантами, а чтобы заработать денег на содержание лежачей бабушки.

- Да, - неохотно сказал Вася, и за ним то же самое повторили остальные.

Цзянь кивнул:

- Вот и отлично. Работаем вместе, сражаемся вместе, и кто знает, что принесет время? - он развернулся и был таков.

- Ты чего, ему поверил? - тут же напустился на меня Эрик. - Совсем рехнулся?

- Не поверил, - ответил я. - Нужна пауза. Обдумать. Решить.

- Это верно, - согласился Ингвар. - Надо присматривать за этим гадом. Аккуратно. Чтобы он ничего не заподозрил. Ну а потом… увидим, что принесет время? - и норвежец усмехнулся решительно и свирепо.

Да, этот наверняка умеет присматривать, как умеет следить и собирать информацию. Относительно Цзяня мы с Ингваром на одной стороне, что касается всего остального — не уверен.

- Чего замерли?! Быстро сюда! - донесся крик Ричардсона, и мы по проходу между загонами побежали туда, где собиралось отделение.

И началась муторная процедура зачистки населенного пункта — когда ты заглядываешь в каждый дом, каждый угол, аккуратно проверяешь, нет ли там мин, склада оружия или затаившегося врага. В этот раз она оказалась проще обычного, поскольку строения не имели крыш, и одновременно сложнее, поскольку мы не знали, какие ловушки мог оставить враг, понимали только, что он может прятаться в любой куче песка.

Закончили, когда первое солнце уже опустилось за горизонт, и второе, красное, направилось туда же. Процессия из столбоходов и безголовцев к этому времени исчезла из виду, растворилась в желтом мареве, остались только несколько дрищей, неподвижных, будто пугала из черного камня в серых тряпках.

Парни из первой роты сунулись за пределы полигона, один тут же провалился по пояс, его принялись с руганью и криками вытаскивать, и все на глазах у врага.

- Остаемся тут, - сообщил Цзянь, вернувшийся после инструктажа у комроты. - Прикрываем границу и… умников, которые будут изучать всю эту… - он повел рукой, - мерзость. Первое отделение в охранение, другим отдыхать. Располагаемся вон там, у стены.

- Эй, пошли, твою маму! - тут же заголосил Карло, комотделения-один, и его бойцы понуро двинулись за командиром.

- Не спать нам, пацаны, сегодня, в мягкой кроватке, - печально вздохнул Эрик. - Жратвы хоть привезут, надеюсь?

Мы устроились под защитой вала, побросали на песок накидки, так что получилось вполне комфортно. Вскоре на самом деле явились умные головы, человек десять, среди них я разглядел Чжана и Мартинеса — все в камуфляже, в бронежилетах и касках, но без оружия. Принялись лазить по загонам, фотографировать и бормотать что-то в смартфоны, наверняка диктовать.

Эх, а ведь и меня после института звали в аспирантуру.

Пошел бы туда, глядишь бы не бегал с автоматом, а изображал умника где-нибудь в уютном, комфортном месте.

Жратву действительно привезли, но когда уже начало темнеть и на небо выбралась молодая луна. В котле полевой кухне оказался гаспачо, холодный томатный суп, да еще и с накрошенным в него мясом, вот только глотали мы его в спешке, поскольку пришло наше время заступать в охранение.

***

Спать хотелось зверски, поскольку в расположение мы вернулись только под утро. Только вот утреннее построение — святая святых любой воинской части, и пропускать его дозволено только мертвым или умирающим.

- Батальон! Равняйся! Смирно! - звучали обычные команды, я делал все, что положено, хотя дремал с открытыми глазами.

За мной равномерно посапывал дрыхнувший в вертикальном положении Эрик.

- Вольно! Разойдись!

Я уже собрался выполнить последнюю команду, когда ощутил на плече цепкую, хоть и маленькую руку.

- Боец Серов! - Цзянь встряхнул меня, вырывая из объятий сна, он-то знал, что мы все толком не очнулись. - Сразу после завтрака — к комроты! Усек?

- Так точно, - отозвался я, просыпаясь по-настоящему, и в душе заворочалось нехорошее предчувствие.