Дмитрий Казаков – Война песка (страница 5)
Я же представил себе описанную Эриком картину и с трудом удержался от смеха. Батяня наш, хоть сволочь, русофоб и пьянь, все же поляк, и это значит, что без толерантности относится ко всякой толерантности вроде гей-парадов, и если обнаружит у штаба раскрашенное чучело в юбке, лосинах и прочем… вопли его услышат даже дрищи в песках.
- И не вздумай отказаться! Мы уже согласовали с Цзянем, он дал разрешение, - продолжал Эрик ковать железо, не отходя от кассы. - Колготки у тебя наверняка свои. Так?
- Да… иди… ты… нахрен! - выдавил наконец Фернандо, и тут уж мы не выдержали, заржали на двоих.
- Что за шум, а драки нету? - осведомился подошедший Вася. - Если надо, учиним. Черное имеет значение, твою мать, - и он угрожающе постучал кулачищем по ладони.
Едва появившись у нас, Фернандо попытался защищать права угнетенных негров, на что негры в лице Васи отреагировали неадекватно, едва не расквасив «защитнику» морду. Короче говоря, не случилось понимания между любителем покаяться за преступления предков, и потомком черных рабов, жертв этих самых предков.
Следом за Васей появился Ингвар, и при взгляде на него все веселье с меня слетело.
Только я знал, что надежный и дружелюбный норвежец, отличный солдат и верный друг, держит огромную фигу в кармане, и наверняка работает не только на ЧВК «Земля», но и еще на кого-то. Знал, и никак не мог решить, что делать — если рассказать остальным, то это посеет рознь в коллективе, если не рассказать, то невольно подставишь соратников.
Выбор между плохим и плохим.
- И так у вас каждый день? - спросил мексиканец, откликавшийся на любимое в России имя Хулио; рыжий, коренастый, с расплющенным носом и помятыми ушами боксера.
Он не курил, зато жевал табак, и обладал тяжелым, давящим взглядом матерого убийцы, для которого жизнь человека — плюнуть и растереть.
- Как так? Это легкая разминка! - отозвался Эрик. - Обычно бывает куда хуже.
Новички засмеялись.
- Это не шутка, - оборвал их Нагахира. - Когда нас только перевели сюда, я тоже думал — чего, ерунда, полигон охранять. А потом как началось, я такого и на штурмах не видывал. Лучше с ядовитой медузой целоваться, - и щека его, украшенная старым шрамом, конвульсивно дернулась.
Хулио хмыкнул, явно не поверил, а вот Бадр нахмурился, и даже невозмутимый Мэнни издал «хм». О последнем мы из разговоров в казарме узнали, что он наполовину китаец, наполовину голландец, уроженец Сингапура.
- С медузой я не целовался, но было такое вот… - начал мексиканец, явно намереваясь поведать нам очередную байку из жизни наркокартелей своей родины, но ему не дали.
- Тревога! В ружье! - неожиданно заорал Цзянь, выскакивая из пункта управления огнем и убирая рацию в карман разгрузки. - Взвод! Быстро! За мной — бегом!
В первый момент я решил, что учебная, но затем глянул в его лицо и изменил мнение. Батальон наш пока обескровлен, из трех пехотных рот осталось две, и пока одна на патрулировании, охраняет полигон и возводящих новую ограду техников, другая слаживается и находится в резерве на случай таких вот неожиданных атак.
Хорошо хоть теперь в воздухе постоянно висят дроны, следят за окрестностями.
Побежали мы на восток, к складам.
- Опять дрищи сраные! - выпалил Вася, на ходу передергивая затвор автомата.
Мы выскочили на открытое место, и стало ясно, что он ошибся.
Глава 3
На восток от полигона не имелось зыбучих песков, как на севере, не было длинных дюн, как на юге, тут пустыню украшали небольшие округлые барханы. И вот с них на нас смотрели… я не мог подобрать слова лучше, чем «всадники», то есть существа одного биологического вида, явно разумные, верхом на существах другого биологического вида, скорее всего неразумных.
Скакуны имели шесть коленчатых ног и более всего напоминали серых, мохнатых скакунов-водомерок, разве что с головой как у жука-рогача. А вот их хозяева прятались в настоящем капустном кочане из одежды, откуда торчали короткие ноги и руки, и на что они похожи, рассмотреть не получалось.
- Чтоб меня разорвало, - пробормотал Бадр у меня за спиной. - Это еще кто?
В наших рядах не нашлось человека, способного ответить на этот вопрос.
Зато у нас имелся старший офицер, которому по званию положено знать, что делать в любой ситуации.
- Взвод! По отделениям! Занять позицию вдоль ограды! - принялся командовать Цзянь.
Тут забор не пострадал от посягательств ожившей системы безопасности, и столбы торчали там, где положено, висела меж них сетка, и даже камеры находились на своих местах. Нашему отделению досталась позиция на левом фланге, так что за спинами у нас оказался крайний склад, тот самый, где некогда мы обнаружили девчонок.
И среди них была Мария, та самая, что возможно звонила бабушке.
Всадники, а было их десятка полтора, неподвижно и молча наблюдали за нашими телодвижениями, только их скакуны недовольно мотали рогатыми головами и переступали с ноги на ногу.
- Кто это такие вообще? - спросил Вася, утверждаясь на животе и локтях так, чтобы было удобно стрелять. - Аборигены какие? Новое племя дрищей на местных лошадках? Дикари?
Но хорошо знакомых нам врагов явившиеся из пустыни существа напоминали мало. Кроме того, те имели на вооружении танки и минометы, но перемещались при этом всегда пешком, они умели изготавливать оружие, хорошо пользоваться им, но на этом все, даже одежда их не была одеждой, а частью тела.
И еще некое родство связывало дрищей с созданиями полигона, столбоходами и безголовцами.
- Эти троллевы выкормыши наверняка аборигены, - отозвался лежавший дальше в цепи Ингвар. - А вот дрищи — нет, я вообще думаю, что они что-то искусственное, созданное, не настоящее.
Ну уж если я сумел догадаться, то норвежец тем более, ведь в голове у него очень мощный процессор.
Как сказал о погибшем дрище Сыч, совершенно безумный, но умеющий замечать и чувствовать то, что мы, более цивилизованные люди, не можем воспринять: «то, что не существует»? Надо бы расспросить, что он поимел в виду, но не сейчас, а попозже, в спокойный момент.
Дрон с жужжанием прошел над нами туда-сюда, завис на месте, словно громадная стрекоза — разведывательный, не ударный. Рык и лязг далеко в тылу возвестили, что ожил как минимум один из танков, спрятанных в тенечке около штабного корпуса, и судя по нарастанию звука, двинулся он в нашу сторону.
Огневая поддержка не помешает.
Один из аборигенов вскинул короткую ручонку и завизжал так пронзительно, что у меня заломило уши. Другие отреагировали, закачались на спинах своих скакунов, и в лапках у многих появились самые настоящие ружья, на вид архаичные, с длинным дулом.
- Ух, и чего орут? - мрачно спросил Эрик. - На арабов похожи. Навидался я их, брр.
Судя по гримасе финна, обитатели Ливана запомнились ему не с самой хорошей стороны.
Первый абориген тем временем дернул ногами, и его «водомерка» понеслась в нашу сторону, изящно скользя по песку, перебирая длинными лапами. Взвихрились длинные одежды, стало видно, что под ними прячется округлое тело, на котором без шеи сидит шаровидная голова.
- Без команды не стрелять! - приказал Ричардсон, хотя и так было понятно, что одинокий всадник особого вреда ни нам, ни полигону не причинит.
Тот заложил пологую дугу и остановился метрах в двадцати от забора, только песок полетел из-под лап скакуна. Медленно и торжественно поднял руки в перчатках и отодвинул отрез ткани, что скрывал переднюю часть головы. Под ней обнаружилось нечто сморщенное, темно-бурое, как изюм, с выростами и отверстиями… ну, формально это можно назвать лицом.
- Ну и рожа, видит Аллах, - проговорил Хамид. - Ифрит, порождение злых песков!
Новый визг полетел над барханами, на этот раз еще более противный, еще более пронзительный. Абориген опустил руки и ткань сомкнулась, пряча уродливую физиономию, зато на песок в нашу сторону полетело нечто цветастое — моток ниток или шар из меха, утыканные желтыми, черными и белыми перьями.
- Чего это он, братаны? - спросил Вася.
- Нам бросили топор войны, - пояснил Сыч, - чтобы напасть по правилам, да и все.
Абориген пришпорил скакуна и помчался обратно, а вот его сородичи двинулись навстречу, помаленьку ускоряясь. Зажатые в длинных лапах ружья взлетели, прижимаясь не к плечу, как у людей, а к нижней части лица, грохнуло одно из них, другое, и засвистели пули.
- Второе отделение, - голос Цзяня прозвучал в рации у Ричардсона, но тот находился достаточно близко, чтобы я услышал. - Одиночными — огонь! Первое и третье — наготове!
Заговорили автоматы, и их голос быстро перекрыл ружейный огонь.
Один из всадников, самый шустрый, откинулся и вылетел из седла, кубарем покатился по песку. Шестилапый скакун другого споткнулся и ткнулся мордой в землю, но хозяин его свалился в сторону, целый и невредимый.
Мне было даже жалко этих парней, они не имели против нас ни единого шанса.
Предводитель в какой-то момент тоже это осознал, он завизжал так, что заглушил грохот стычки. Аборигены принялись разворачиваться, нагибаясь на ходу, подхватывая раненых и убитых, затаскивая их в седло, лишенные хозяев «водомерки» рванули прочь своим ходом.
Гости из пустыни управляли животными с невероятной ловкостью, хотя поводьев я не видел.
- Огонь прекратить! - тут же распорядился Цзянь.
Танк по-прежнему громыхал у нас в тылу, наверняка протискивался между складами. Доносился гул моторов и с севера, оттуда приближался патруль из бойцов первой роты, мчался на всех парах.