Дмитрий Казаков – Война песка (страница 6)

Но бой закончился, чужаки скрылись за барханами, оставив парочку мертвых скакунов, очередной подарок для наших умных голов.

- И что это такое было? - спросил Вася, отрывая щеку от автомата.

- Я знаю, что это будет, - торжественно сообщил Сыч. - Новая заноза в заднице. Вернутся. Они обязательно вернутся.

И я подозревал, что индеец и тут прав.

***

Ингвар отловил меня в казарме, сразу после обеда, преградил мне дорогу, когда я вышел из столовой.

- Поговорим, - сказал норвежец, и взгляд у него был изучающий, напряженный.

Я подумал и кивнул.

Мы выбрались на улицу, и отошли в сторону, чтобы не стоять рядом с дымившими курильщиками. На открытом месте на уши тут же обрушился рев экскаваторов и тяжелых грузовиков — котлован для четвертой казармы рыли вовсю, и везли к месту стройки бетонные опоры для фундамента.

- Ты читал мои записи, - Ингвар произнес это показательно небрежно, но в голубых его глазах пряталась тревога.

Я кивнул снова.

- И наверняка подумал, что я собираю информацию о нашей ЧВК?

Кивать надоело, поэтому я сказал:

- Разве не так?

- Так, - норвежец был слишком умен, чтобы отрицать очевидное. - Но не только о ней. Вот, у меня есть и второй блокнот, который я не таскаю с собой, - и он протянул мне записную книжечку, точную копию уже виденной мной. - Загляни внутрь, не бойся. Давай.

Я открыл первую страницу.

«Мир планеты Ульда» - гласил большой заголовок, и под ним прятался второй: «Климат», и дальше виднелись два столбика цифр: дневные и ночные температуры с указанием дат, потом заметки об уровне осадков (отсутствуют) и облачности (один раз была — редкая, в темное время, перистая).

- Термометр висит у входа в казарму, сбоку от крыльца, - сообщил Ингвар. - Видел?

Честно говоря нет — не обратил внимания, да и какая разница, тридцать семь градусов было вчера или сорок один, в любом случае дикая жара.

Подзаголовки следовали один за другим «Почвы», «Растения», «Животные». Удивительно, но норвежец ухитрялся писать что-то в каждом разделе, даже в том, перед которым я отступился бы.

Растения: микроскопические водоросли, карликовое перекати-поле, мох в тени камней.

Животные: не только песчаные черви, которых видели мы все, но и роющие сколопендры, ящерица-обманка, ночной летающий хищник, кухонные муравьи (примечание — занесены с Земли).

- Название планеты где взял? - спросил я.

- Подслушал комбата нашего, вопли его, - признался Ингвар с шаловливой улыбкой. - Кого-то из офицеров он у себя разносил, а окно было приоткрыто, вот и уловил «Вылетишь ты с Ульды в два счета, хрен передернуть не успеешь!».

Похоже на правду, и скорее всего правдой и является.

- Я просто очень любопытный, и всегда такой был, - продолжил норвежец. - С детства. Клички одноклассников записывал, температуру воды во фьорде мерил, на сколько опаздывает на урок наш учитель, господин Хольм, и даже сколько времени я проводил у доски каждый день.

Он говорил искренне, смотрел прямо, улыбался белозубо и лучезарно, но все же я ему не верил.

Одно дело — скучающий подросток, которому нечем заняться в поселковой школе. Другое — умотанный до предела наемник на чужой планете, думающий только о том, как выжить.

Тут не до того, чтобы проявлять любопытство.

И люди увлекающиеся, а таким и пытался выставить себя Ингвар, обычно не склонны к систематизации. Начинают одно, не доводят до конца, бросают и затевают другое, потом таким же макаром хватаются за третье, возвращаются к первому, и в результате получается бардак.

Так вел себя мой одноклассник Сашка Васнецов, то собравшийся в полярники и решивший зимой ночевать в палатке во двое нашего дома, чем вызвал панику у родителей, то в писатели, и добывший с антресолей древнюю пишущую машинку, поскольку истинные творцы не пользуются ноутбуками.

Записи же в первом блокноте выглядели так, словно их делал холодный профессионал, обученный собирать информацию.

- Так что это все просто увлечение и развлечение, не более того, - продолжил Ингвар. - Не стоит искать черную кошку в темной комнате, особенно в такой, где кошки вовсе нет.

И тут мне стало противно, по-настоящему, до тошноты, горько и обидно.

Мне врал в лицо человек, которому я верил, прикрывал спину, и он прикрывал спину мне, делился последним. Врал не на эмоциях, по глупости, на что все мы порой способны, а из расчета, чтобы отмазать себя и продолжить свою не очень честную работу.

А если эта самая работа потребует ликвидировать меня?

- Эй, пацаны, вы чего там, тихий час проболтаете? - окликнул нас от крыльца Эрик, но мы не обратили на него внимания, даже не повернулись.

Экскаваторы наверняка продолжали терзать землю планеты Ульда, только вот я их не слышал.

- Ты где служил? - спросил я.

- Морская пехота, второй отдельный батальон, - ответил Ингвар без заминки.

Наверняка и это тоже правда, и в норвежской армии есть такое подразделение, и там даже числился некий Торвальдссон. Вот только ложь прятать лучше всего в груде правды, и назвать одно место службы, утаив другое — в разведке, например, или в структурах НАТО.

- Бывал в Ираке, - добавил он, и передернул плечами. - Насмотрелся там всякого.

Я покачал головой и протянул блокнотик хозяину.

- Извини, - язык ворочался с трудом, окостенел. - Уволься. Уйди из «Земли».

- Что? - норвежец вытаращил глаза.

«Тогда я смогу тебе доверять. Ты покажешь, что вовсе не чей-то засланец среди нас» - хотелось мне добавить.

- У тебя же нет задолженности перед ЧВК? - только и смог спросить я.

Ингвар нахмурился.

- Колено, - я нагнулся и постучал себя по суставу, который не так давно был искусственным, а потом местные умельцы за какие-то десять минут заменили протез на что-то иное, очень натуральное.

«Инвалид! Инвалид!» - закричал внутри головы мерзкий голос, похожий на тот, что принадлежал Джавалу, бравому кшатрию и людоеду. Вспомнились дни, когда я ковылял с палочкой и краснел под любым взглядом — тогда казалось, что все таращатся на мое уродство.

- Должен отработать, - добавил я. - Уходи. Так лучше будет.

Эх, почему я не умею говорить красиво и правильно, как тот же Эрик?

Ингвар шмыгнул носом, потер переносицу, как всегда в моменты задумчивости, глаза его потемнели. Наверняка он понял, что я раскусил его обман, и это норвежцу не понравилось, не могло понравиться.

- Я не могу, - сказал он. - Очень деньги нужны.

«Ты можешь заработать их в другом месте! На Земле! Ты же с головой и руками!» - мог закричать я, но не сделал этого, промолчал.

- Ну что же, я попытался, - и печаль, что прозвучала в голосе норвежца, показалась мне искренней.

***

Пикапы рычали в ночной тьме, словно недовольные сонные звери, по одному выкатывались из гаража.

- Давно за рулем не сидел! - воскликнул Эрик, пролезая на водительское место. - Соскучился. Прокачу с ветерком. В детстве я хотел быть типа как Райкконен, да не вышло.

- Иван, а зачем тебя Нгуен сегодня вызывал? - тихо спросил Вася, когда мы устроились на лавке в кузове.

Я никому не говорил, куда ходил после завтрака, но наверняка Цзянь обмолвился перед остальными, и вряд ли сделал это случайно.

- С домом разговаривал, - ответил я. - С бабушкой.

Глаза у моего африканского друга стали как два яичных желтка на черной сковородке:

- А что, это можно?

Я пожал плечами, ощущая, что мне стыдно смотреть в эти самые глаза, очень хочется отвести взгляд. Нет, я не соврал, я лишь не рассказал всего, но как сообщить друзьям о том, что комроты сделал из меня информатора, и мне теперь придется докладывать, что творится у нас во взводе? Или о том, что меня допрашивали по поводу кляузы Шредингера и моей якобы работы на дрищей?