Дмитрий Казаков – Штурмовая пехота (страница 9)
Через янтарное свечение силового поля мы могли видеть, что происходит на полигоне. Там все было тихо и благостно, полыхали разноцветные кубы, торчали черные колонны башен, там и сям виднелись неподвижные столбоходы.
Система безопасности потеряла угрозу в нашем лице и дезактивировала орудия, которые использовала. Безголовцы и вовсе пропали, скорее всего рассыпались на песчинки, но зато от внешней ограды на протяжении многих километров остались только рожки да ножки… хотя нужна ли она?
Патрули двигались туда-сюда по периметру части, как со стороны пустыни, так и полигона, но поскольку расстояния были куда меньше, ходили пешком.
- Ну быть мне дохлой селедкой, мы всякое штурмовали, - подал голос Нагахира. - Крепости из насекомьего дерьма, - он сморщился, - от вони глаза слезятся. Живые форты. Когда лезешь на стену, а из нее лапы вырастают и заграбастать тебя пытаются. Город чуть поменьше Токио, но в три жилых уровня, сначала верхний, потом средний, и дальше нижний.
Звучало это поинтереснее, чем служба охранника при забытом всеми богами складе. Поинтереснее, но и куда опаснее — в обычных условиях, когда наш «Инферно» был тихим, никому не нужным уголком.
Что там говорил Поль? Новая война на пороге, склад хотят захватить — несколько сил. Интересно, что это за силы и на кого в конечном итоге работает наша ЧВК, и кто ее собственник?
На Земле владельцы подобного бизнеса не любят публичности, наверняка так же дело обстоит и тут.
- Сопли подобрали! - не дал нам поболтать Шредингер. - Вперед, мокрожопики!
Надо отдать ему должное — он гонял одинаково и тех, кого хорошо знал, и новых для себя людей. Только Фернандо и остальные знали требования командира и были к нему привычны, а на нашу долю такие нагрузки — не по интенсивности, именно по типу — давненько не выпадали.
Это напоминало курс молодого бойца, который я проходил восемь лет назад в российской армии, и нас там тоже не жалели.
Комвзвода смилостивился только к полудню, заявив, что «против чахлых инвалидов с мушкетами нас уже можно выпустить». Мы едва добрели до казармы, и в столовую потянулась вереница не людей, а молчаливых теней, еле способных жевать и глотать.
Только ударивший прямо в нос запах солянки привел меня в чувство — настоящей, с пятью сортами мяса, кружками лимона, черными и зелеными глазками маслин и оливок, маринованными грибами и солеными огурцами.
- Это никак свинина? - спросил Хамид, разглядывая выловленный на ложку подозрительный кусочек.
- Ну что ты, это дрищ, - ответил Вася самым честным голосом. - Очень вкусно. Халяльно. Рекомендации лучших инопланетяноводов.
Я устал так, что не мог даже смеяться, сил хватило только на улыбку.
Добравшись до казармы после обеда, я с удивлением обнаружил, что по дороге мы потеряли Ингвара и Эрика — и это накануне тихого часа, когда есть шанс принять горизонтальное положение? Сыч что-то спросил у меня, я даже не понял что, поскольку голова коснулась подушки, и я отрубился.
И оказался в той аудитории, где защищал дипломный проект.
Точно так же таращился на меня профессор Польшак, деспот под стать Шредингеру, который гонял нас в библиотеку изучать дополнительную литературу и читал курсовики полностью… Так же безнадежно смотрел в окно мой руководитель Виктор Иванович, он знал, что я плаваю и вряд ли выгребу против течения.
Но я знал, что за дверями меня ждет Мила, и не как проигравшего, а как победителя. Тогда она еще была моей, и вряд ли вспоминала о Жабене, мы встречались каждый день, ходили в кино, и сердце мое сладко заходилось от радости, когда я просто видел ее улыбку.
Я открыл рот, но из него не вырвалось ни звука, словно мне пережали горло.
Польшак что-то спросил, но я не понял ни слова, зато увидел, как в углу, за спинами комиссии, поднялась черная фигура столбохода, задребезжали раскинутые крылья из металлической сетки.
«Ложитесь!» - хотелось закричать мне, чтобы я мог вскинуть автомат и дать очередь, никого не зацепив, и остановить железное чудовище.
- ...и теперь совсем другая жизнь, пацаны! - сказал кто-то прямо в ухо, меня закачало, понесло в сторону.
Я лежал на койке, лицом вниз, и башка была тяжелой, точно свинцовая болванка. Шершавый ком языка с трудом ворочался в пересохшем рту, и тело было вялым, точно медуза с похмелья.
- Ты о чем? - рокотнул Вася. - Договорился в дрочильню без очереди?
- Скажешь тоже! - в голосе Эрика прозвучала гордость. - Я договорился с Левоном. Доставка уже завтра.
Я с трудом перевернулся на спину, потер глаза.
Вася лежал на койке, финн сидел у него в ногах и едва не лопался от самодовольства. Казарма полнилась многоголосым похрапыванием, сопением и носовым посвистом, особо мощно выступал кто-то у дальнего окна, аж колыхались шторы; кровать Ингвара оставалась пустой, где-то он шлялся, а вот Хамид дрых без задних ног.
- Давай уж, рассказывай, - попросил Сыч, чье место было с другой стороны от меня. - Нехорошо скрывать важное от товарищей по оружию.
Эрик заулыбался, многозначительно поднял брови, но говорить не спешил — умел, подлец, издеваться над собеседниками, когда же подал голос, то выбрал драматический шепот:
- Без чего солдату вообще невозможно?
- Без оружия, - предположил Вася. - Без баб?
- Бери выше! - Эрик задрал нос, а поскольку он у него был кнопкой, то пришлось напрячься. - Скоро у нас будет самогонный аппарат и материал для перегонки. От заживем!
И он облизнулся так радостно, словно уже обонял запах первосортного первача.
- А где ты его поставишь? - Сыч скептически хмыкнул - Так, чтобы не нашли?
Финн принялся чесать в затылке, и я понял, что об этом «второстепенном» моменте он не подумал.
- Все на месте, - сказал зашедший в спальню Ингвар. - Иван, там тебя в штаб зовут. Комроты.
И остатки сонливости мгновенно слетели с меня.
Глава 5
Если у комбата имелся свой кабинет, пусть и небольшой, то трое командиров рот ютились в одной комнате. Нгуен сидел внутри в одиночестве, за самым дальним из трех выстроенных в ряд столов, и за его спиной возвышался огромный шкаф, где вполне можно было спрятать разобранный на части танк.
Негромко шумел кондиционер, два солнца пытались втиснуть щупальца-лучи в щели между шторами.
- Вольно, - сказал комроты в ответ на мое приветствие. - Присаживайся, боец Серов.
Я настороженно опустился на краешек стула.
Рядовому не положено вот так общаться с офицером через две головы, разве что в исключительных случаях, при вручении очень большой награды, как пример… но награждать меня не за что, да и занимаются подобными вещами в другой обстановке, торжественно, перед строем.
Значит что? Какая-то подлянка.
- Ты знаешь, откуда я родом? - спросил Нгуен, и его мощный голос породил в углах мягкое шепчущее эхо.
- Никак нет.
- Из Вьетнама. Мы всегда были союзниками, и когда вместе сражались против Штатов. И сейчас тоже, - мне показалось, или при слове «Штаты» в его глазах мелькнул огонек ненависти: ну и ничего удивительного, сколько там народу добрые американцы уничтожили. - Поэтому мы должны помогать друг другу, поддерживать. Согласен, боец Серов?
- Так точно.
Комроты уловил мою настороженность, поэтому замолчал, откинулся на спинку стула и несколько мгновений изучал меня.
- Ты умный человек, вовсе не тупой вояка, - начал он снова. - Отличаешься от других. Это хорошо. Такие люди нужны в нашей ЧВК.
Сначала вспомнил о давних связях его и моей родины, затем сдержанно и искренне похвалил меня. Короче говоря, сделал все, чтобы я размяк, оттаял, развесил уши, приготовил их для развешивания лапши.
Нгуену что-то от меня нужно.
- Мне не хватает сведений, - продолжил он. - То есть снизу, из подразделений. Обстановка такая, что предстоит действовать повзводно, а доверять Шредингеру я не могу. Он из второго штурмового корпуса, там все заслуженные и крутые, мы для него — никто. Отдельный охранный батальон — пшик, что поделать? Так что он изложил конечно в рапорте, что происходило вчера, но я не готов поверить, что сообщил все, да и на полигоне ваш комвзвода первый день, он просто не знает, куда смотреть, что тут реально, а что нет.
«Я знаю, что ли? Я тут одиннадцатый день!» - хотелось сказать мне.
Все стало понятно — Нгуену потребовался информатор, кто будет докладывать о настроениях среди бойцов, о всяких мелочах, деталях, которые обычно не проходят вверх по цепи команд. И он выбрал меня, решил, что молчаливый русский будет ему полезнее всего.
По спине у меня поползли гадливые мурашки.
- Ты будешь мне обо всем рассказывать, а я за тобой в ответ присмотрю, - комроты буравил меня внимательным, немигающим взглядом, в этот момент он напоминал ядовитую змею из джунглей, со своей родины; в тех краях я не бывал, но подобных гадов видел в Африке. - Сделаю так, чтобы у тебя появились шансы выжить. Ведь ты хочешь вернуться?
- Так точно.
- Ты хочешь добавить «но», по лицу вижу, - Нгуен улыбнулся и наклонился вперед. - Не стесняйся.
- Я простой солдат. Мое дело — стрелять, во что прикажут.
Он подождал, думая, что я добавлю еще что-то, и только потом заговорил, уже с ноткой раздражения:
- Да, я понимаю. Но мне именно это и нужно — взгляд обычного стрелка, не офицера. Все, что видишь и слышишь. Я сам решу, что важно, а что нет.
- Да и рассказывать я не умею, - я пожал плечами.