Дмитрий Казаков – Штурмовая пехота (страница 8)
- Давай! Тащи! Да не это, а это тащи! - принялся командовать Аслан.
В этот момент он напомнил мне бригадира узбеков, строивших дачу соседу моего сослуживца, у которого мы отдыхали пару дней прошлым летом — выпивали немного, купались, таскались в лес за грибами. Такой же шустрый, активный, но всегда себе на уме.
Эх, благословенные были времена.
Новый «кинопроектор» установили за рекордное время — каких-то пять минут.
- Приготовились!! - как Шредингер за этот день не сорвал голос, я понять не мог, но орал он так же зычно, как утром. - Сначала второе отделение, затем первое! Третье замыкает!
Ну да, нас не жалко.
Аппарат заработал, на этот раз луч света оказался широким и не таким ярким, а проход в янтарном сиянии будто вырезали ножом. Рванули в него бойцы, спотыкаясь и едва не падая от усталости, и безголовцы, словно что-то почуяв, двинулись на нас с удвоенной скоростью.
Но теперь патронов можно было не жалеть, и мы полосовали врага очередями.
- Все, поехали! - закричал Ричардсон.
Я ждал подлянки, взрыва в последний момент, но мы свободно проскочили на другую сторону. Под ногами оказался не песок, а бетонные плиты дорожки, «проектор» мигнул и погас, и проход за нами закрылся.
***
После всей суеты я больше всего на свете хотел упасть в койку, предварительно сожрав чего-нибудь и вымывшись.
Но около казармы нас встретил Нгуен, прозвучала команда «смирно», и пришлось тянуться, делать вид, что ты храбрый воин, а вовсе не истощенная беготней, жарой и стрельбой человеческая оболочка.
- Спасибо, бойцы, - пророкотал комроты. - Вы вернулись и принесли важные данные. Что поделать, кто-то должен был выполнить эту задачу. У вас будет шанс отдохнуть, но…
Я вздохнул и приготовился, что он понесет унылую пургу, которую так любят офицеры в подобных ситуациях.
- ...сначала дело, - продолжил Нгуен. - То есть твои, Шредингер, бегом в санчасть. Прививки и лекарство от той болезни, что посетила нас на днях — на всякий случай. Выполнять.
Новый комвзвода скорчил рожу, даже рот открыл, явно хотел что-то возразить, но не осмелился. Прозвучала его команда, и «лучшие штурмовики Вселенной» мрачно утопали в темноту.
- Теперь до остального, - Нгуен откашлялся. - У нас новые соседи. То есть…
Дальше он сообщил, что казарму третьей роты, опустевшую после того, как нас «посетила» - ха-ха — болезнь, теперь займут зенитная батарея и взвод воздушной поддержки. Потом выяснилось, что мы теперь и вправду штурмовая рота, Шредингер не приукрасил - все три взвода ударные, никакого хозяйственно-технического, ну а «новые товарищи» передадут нам соответствующий опыт, слаживание и подготовка начнутся завтра.
- Это он про тех упырей, не иначе, - прошептал, не удержался Вася.
Я уныло кивнул.
- Состав отделений переукомплектован, командирам получить в штабе списки, - закончил речь Нгуен. - Лучше это сделать прямо сейчас. До подъема все свободны. Вольно.
Ричардсон, поминая шепотом гениталии разных краснокнижных животных, побрел следом за комроты, а мы отправились в казарму.
- Чему они нас выучат, эти желторотики!? Какой опыт передадут? Салаги, чтоб их! - кипятился Эрик, явно забывший, что сам провел на полигоне не так много времени.
- Вот завтра и увидим, - сказал я, на что финн не нашел чего возразить, и даже замолчал минут на пятнадцать.
Этого времени как раз хватило, чтобы вымыться и вскрыть сухпай, выданный вместо ужина.
- Так, слушай меня, - сказал заявившийся в казарму Ричардсон. - Третье отделение. Называю фамилии… Всего у нас теперь восемнадцать человек. Отзывайтесь. Аль-Фаранги!
- Здесь, - откликнулся пакистанец.
На каждого из старичков приходилось двое новых людей, из тех, что явились со Шредингером. После Макунги комотделения назвал японца Нагахиру, с которым мы сегодня утром — невероятно давно — пытались бить друг другу рожи, а за фамилией «Серов» прозвучало «Силва».
- Здесь! - поднял руку Фернандо.
Он сидел по пояс голый, в одном полотенце, и было ясно, что он все же мужик, но зачем-то удаливший все волосы на торсе — так поступают либо качки, чтобы красоваться перед жюри на подиуме, либо педики, желающие выглядеть женственно и сексуально.
Угадайте, кого занесло в наше подразделение?
Еще из новичков запомнился узколицый Симон, обладатель бородки клинышком и унылого взгляда.
- Мы закончили, давай ты, - Ричардсон махнул Бадави.
Комотделения-два выглядел таким же сонным и заторможенным, как в тот момент, когда мы нашли его. Голос его звучал гнусаво, и служившие под его началом люди отзывались на свои имена глухо, вяло, казалось, что они все погружены в гипнотическую или наркотическую полудрему.
Состав этого отделения не изменился, и ничего удивительного, они отсиделись двое суток в каком-то временном кармане.
- Что-то с ними не так, и это мне не нравится, - пробормотал Ингвар, щуря пронзительные синие глаза и потирая переносицу. - Надо бы поговорить с этим Бадави. Разузнать, что там было на самом деле.
- Пусть командиры с этим возятся, не наше это дело, - возразил Эрик.
- А если они все с ума сошли? И кто-то из них захочет тебе глотку перегрызть? - норвежец хмыкнул. - Что, тоже к командирам побежишь за помощью? Неужто не интересно?
- Если такое произойдет, то разговоры не помогут, а я…
- Тихо вы! - шикнул на них Ричардсон, поскольку свой список принялся зачитывать Ганс, комотделения-один.
Я сомневался, что это его настоящее имя, поскольку выглядел он типичным японцем, этаким миниатюрным борцом сумо.
- Все, отбой, - сказал Ричардсон, когда распределение оказалось закончено. - Спать. Чтобы завтра были огурцами.
- Я уже покрываюсь пупырышками и зеленею ради тебя, мой господин, - заявил Эрик.
Я прикончил сухпай и как раз выдавил из тюбика остатки желе, пахнущего арбузом, когда рядом с моей койкой обнаружился Фернандо.
- Я вижу, что вы враждебно восприняли наше появление, - начал он проникновенным тоном иезуита, который уговаривает индейца, что христианство это круто, особенно посты, десятина и обязанность ходить в церковь по воскресеньям. - И это меня сильно печалит. Поверьте, коллеги.
- Сам ты калека! - огрызнулся Вася, а я поморщился, вспомнив о том, что недавно это слово было вполне применимо к моей персоне — нога искусственная, бегать и танцевать никак, только ковылять.
Выкинуть, выкинуть это из головы! Я теперь нормальный, обычный!
- Все это потому, что вы далеки от истинных, правильных ценностей, - на слова Макунги Фернандо внимания не обратил. - Не понимаете смысла настоящей толерантности! Ты ведь принял мои извинения за моих предков, торговавших твоими?
Вася не ответил, даже не посмотрел на безволосого.
- Мой младший брат — гей, - сообщил Ингвар.
- Так это же прекрасно! - Фернандо повернулся в его сторону. - Ты одобрил его выбор?
Норвежец кивнул, но лицо его осталось настороженным.
- Чего ты перед ними распинаешься? - рядом с безволосым появился Симон, выставил свою бородку словно наконечник копья. - Это охранцы жалкие, да. На что они годятся?
Голос у него был такой же унылый, как и взгляд.
- Не стоит так! - Фернандо положил руку на плечо соратника. - Тут есть угнетенные!
- Эй, ты, рожа гнилым моллюском, жопа валенком, - позвал его Вася, сжимая кулаки. - Если не заткнешься немедленно, то я сам тебя так угнету, что мало не покажется.
- А я вообще русский, - сказал я негромко.
Лицо проповедника европейской толерантности исказилось, глаза расширились, он сделал шаг назад.
- Ну зачем сразу угрожать, коллежки? - промурлыкал он. - Нам воевать рука об руку.
«И эта перспектива меня совсем не радует» - мог бы добавить я, но по своему обыкновению промолчал.
***
На следующее утро вчерашний бред с пробежкой не повторился.
Шредингер проявил свои тиранские замашки только после завтрака, когда нас погнали на стрельбище — отрабатывать наступательно-штурмовые действия на взводном уровне. Миновало каких-то тридцать минут, а мы все оказались мокрыми от пота с ног до головы, перепачканными в песке, ну а командира возненавидели по-моему даже те, кто пришел в «Инферно» с ним.
- Для чего? Для чего все это? - вопросил Эрик, отдышавшись после очередного броска. - Чьи опорники мы будем тут штурмовать? Дрищей, что ли? Так непонятно, строят ли они их!