Дмитрий Казаков – Мужская работа (страница 2)
Меня окатило волной холода — то ли кондиционер прибавил анти-жару, то ли глаза дамочки за стойкой окончательно заледенели. Она похрустела бумажками, проглядела все до одной, словно надеялась обнаружить справку об условно-досрочном, и сообщила со все той же улыбкой:
- Увы, мы не можем предоставить вам заем.
- Но почму? - я сглотнул. - Доходов хватает! Два года! Я все отдам! Ясно же!
Ну да, я упросил кадровичку слегка завысить мне зарплату, ведь не могу же я рассказать в банке, что между сменами с утра до ночи бегаю по заказам, чиню все подряд, и зашибаю почти столько же, сколько у Петровича! Пойми же, блондинка с грудью, что мне нужны эти деньги, и что я пытаюсь добыть их как честный, порядочный гражданин!
- Вы… - начала она, и тут я выложил последний козырь.
Диагноз Сашки со всеми деталями — сколько стоит операция, и когда ее надо делать.
- Вот зачем мне нужна эта сумма, - все силы ушли на то, чтобы остаться спокойным, в этот момент я был слабее новорожденного котенка. - Пожалуйста, девушка.
Глаза ее вновь посетила задумчивость — готов поспорить, нечастый гость.
- Подождите.
Она ушла, а вернулась с типчиком чуть меня постарше, и даже чем-то похожим. Наверняка я стал бы таким, если бы усидел в банке — прилизанным, аккуратным, в белой рубашечке, с равнодушной мордой.
На меня он даже не посмотрел, для таких мажоров существуют только бумажки.
- Егор Игоревич, - типчик поднял взгляд. - Простите, но мы вам отказываем. Банк…
- Воттаксразу? - отчаяние ударило по внутренностям точно замороженное бревно. - Даже не рассмотрите заявку?
- А зачем время тратить? - на меня смотрели как на таракана, как на мерзкое насекомое, с лапок которого на аккуратный банковский пол сочится слизь, а от жвал поднимается вонь. - Очевидно же, что вы не в состоянии предоставить финансовое об…
- У меня дочь умирает! - я обнаружил, что стою, и что меня колотит от злости. - Понимаете это? Если нетденег, онатруп! - всегда, когда горячусь, глотаю звуки и слоги.
Типчик отшатнулся и забормотал:
- Мне очень жаль… Обратитесь в благотворительные фонды…
Я застонал — от боли, горя, ярости.
- Проблемы? - громыхнуло рядом.
Сбоку образовался человек-гора в темном костюме, крутые плечи под пиджаком напряглись, кулаки сжались.
- Выведите… - начал типчик.
Я попытался ему врезать, но не дотянулся, и лишь мазнул кулаком по гладкой щеке. Огромные лапищи ухватили меня, руки оказались прижаты к телу и меня поволокли в сторону дверей.
- Если онаумрет, тытруп! Труп! - рычал я, пытаясь вывернуться из хватки охранника.
Тот сжал меня сильнее, и дыхание в груди кончилось.
Жаркий воздух улицы как полотенце хлопнул по лицу, от выхлопов заслезились глаза. Шершавый асфальт ударил по коленям, и в следующий момент мне в грудь прилетел рюкзак со всеми документами.
- Успокойся, - сказал охранник почти миролюбиво. - Но к нам больше не суйся. Ясно? Я тебя запомнил.
Тыльной стороной кисти я вытер глаза, обнаружил, что меня обходят люди, бросают пугливые взгляды, но мне было на всех вокруг наплевать, ведь я не смог, не справился… Пойти в другой банк, чтобы там получить такой же равнодушный отказ? Обратиться в благотворительный фонд?
Я принялся собирать бумажки в рюкзак, и обнаружил среди них визитку.
«Иван Козырев».
Вспомнился день рождения в пятницу… седой и морщинистый «дядюшка»… Мужская работа…
Налетевший порыв ветра захотел утащить визитку прочь, но я прижал ее рукой. Другой нашарил в кармане смартфон — надо хотя бы узнать, что имел в виду явившийся из небытия родственник…
***
Переступив порог, я очутился в крохотном офисе на два стола, один пустой, на другом комп и за ним — лысеющий дядечка в костюме. В первый момент я даже решил, что ошибся дверью, но нет, именно этот адрес, этаж и номер комнаты сообщил мне Иван.
- Чем могу поспособствовать? - спросил дядечка, улыбаясь так, что блестящая, точно пластиковая кожа у него на щеках пошла рябью.
- Я насчет работы… - пробормотал я. - Опасной, но за хорошие деньги…
- Превосходно, - дядечка указал на стул. - Присаживайтесь… как вас?
- Егор, - я опустился на ветхий стул, что помнил наверняка еще Советский Союз.
- Вы в курсе характера предлагаемой у нас работы?
- Ну, нет…. - признаваться в невежестве не хотелось, ощущал я себя неловко, но отступать было поздно. - Но вы же мне расскажете?
- Конечно, - дядечка на миг замер, словно даже дышать и моргать перестал, превратился в надувную фигуру офисного работника, я даже испугаться успел, но он снова ожил. - Работа далеко от дома… вахтовая… срок контракта — пять месяцев, досрочное расторжение возможно при наличии транспортной возможности по возвращению персонала.
- А куда ехать-то?
- Далеко, - он неопределенно помахал рукой. - Очень далеко.
- А что делать придется? - продолжал наседать я.
- Исполнять приказы вышестоящих, - дядечка вроде бы отвечал на вопросы, но делал это так, что ничего толком не сообщал, и я начал злиться; а еще в нем было какая-то непонятная чуждость, он выглядел… не таким, неправильным, словно нарисованным. - Желаете посмотреть на контракт?
- Ну давайте.
Контракт был на страничку, заключался он между Контрактантом, то есть мной, и Контрактером, неким ООО «Гегемония». Досрочное расторжение действительно подразумевалось, вот только в этом случае Контрактант терял финальную премию, то есть половину от общей суммы плюс все остальные выплаты, до которых не дошло дело.
- А сколько платите?
Дядечка распахнул глаза, точно я спросил его о длине причандалов.
- Работа очень рискованная, существует вероятность погибели в процессе, - сообщил он. - Зато и вознаграждение немалое, пятьдесят тысяч американских долларов.
Пятьдесят тысяч? Мне стало жарко.
Двадцать процентов они дают сразу, в три дня после подписания контракта, а это значит можно сделать первый взнос на операцию Сашке, потом еще пятнадцать тысяч кусками… и последние двадцать пять отдадут в виде финальной премии ровно через пять месяцев, день в день. Так что должно хватить и на лечение, а Юля что-то в своей больнице зарабатывает, так что с голоду без меня не умрут, и она с дочкой, и мама.
Та вышла на пенсию полгода назад, и не по возрасту, по здоровью, так что платили ей мало, и я подкидывал десятку каждый месяц.
- Так куда вы меня отправите? На Северный полюс? В Сахару? - спросил я.
- Далеко, - повторил дядечка. - Поверьте, я бы очень хотел вам это сообщить. Только я не могу, вы мне не поверите, решите, что я не совсем здоров, и наш контракт не состоится.
- Чтоб я сдох! - он мне все так же не нравился, и лысинка эта в окружении прилизанных волос, и странный акцент, то ли прибалтийский, то ли немецкий, но пятьдесят тысяч долларов… или он от Ивана узнал, какие у меня проблемы, и предложил именно эту сумму? А Иван откуда в курсе, я даже братцу двоюродному ничего не рассказывал, и мама тоже. - Но что за опасность?
- Разные существа будут мешать вам выполнять вашу работу… очень активно. Результатом могут стать ранения, повреждения, утрата конечностей, а также всей жизни. Последний случай становится основанием для разрыва контракта и прекращения выплат по нему.
Понятно, если неведомые «разные существа» меня укокошат, то Сашка скорее всего умрет. Значит единственный выход — не дать им этого сделать, прожить эти пять месяцев и вернуться.
- А позвонить домой можно будет?
- О да, - дядечка закивал так активно, что я испугался за его тонкую шею: переломится, и офисопланктонная голова отвалится, упадет на стол, а затем прикатится мне на колени, где так же будет пучить глаза и вещать ерунду.
Бррр…
- Но не в любой момент, а при наличии пространственной возможности в конкретной точке времени, - продолжил он, - связь обеспечивается внешним поставщиком, который к нашей корпорации не имеет отношения, мы ее только оплачиваем, то есть берем все расходы на себя.
- А если я подпишу, возьму аванс и исчезну? - спросил я.
- Я бы не стал на вашем месте этого совершать, - дядечка хмыкнул, и получилось у него очень выразительно. - Наша корпорация имеет значительные возможности. Спрятаться от нас на этой планете нельзя.
На этой планете? Что, я могу удрать на другую? На Марс?
И какие возможности у конторы, что вынуждена снимать в областном центре такой вот жалкий офис с одним сотрудником? Попахивало все это фарсом, розыгрышем, дурацким телешоу со скрытой съемкой со всех углов, горластым идиотом-ведущим и тысячами дебилов-зрителей, которые сейчас созерцают мое лицо, тоже наверняка не особенно умное.