Дмитрий Казаков – Дорога из трупов (страница 3)
Ргов руку отдернул и застенчиво заулыбался, а Лахов покачал головой и сказал с улыбкой:
- Ай да слепой.
- Великий слепец я Умер, славный поэзией громкошумящей, - сообщил старик, гордо выпячивая бороду. – Слава моя распростерлась по миру, подобно свечению мощному солнца златого…
- Кто умер? – спросил Калис, который иногда (а честно говоря, почти всегда) соображал не очень хорошо.
- Не умер, а Умер, - поправил Лахов.
- А разница? И он что, не слепой?
В том, что касается подозрительности, Калис был настоящим стражником.
- А это смотря как поглядеть, - Лахов пожал плечами, и с его кольчуги посыпалась ржавчина. – Великий певец обязан быть слепым. Так же как великий писатель – алкоголиком, наркоманом или хотя бы игроманом. А великий художник – просто чокнутым…
- А великий стражник? – спросил Ргов.
- Э… просто великим.
- Хватит стоять тут, подобно дубам на утесе, - вмешался в беседу Умер, похоже, умевший разговаривать только гекзаметром. – Бизнес вы портите мне, и ярость рождаете прямо в чувствительном сердце аэда…
- Бизнес – это святое, - кивнул Лахов, и Торопливые вошли в «Потертое ухо».
Через пять минут они сидели за столиком, а перед каждым стояла кружка с похожей на слегка взболтанную мочу жидкостью.
За нее заплатил Форн Фекалин.
- Ну, за нового стражника, - сказал Лахов, поднимая кружку. – Чтобы он хорошо охранял свою безопасность…
- Лучше, чем старик Хилый, - добавил Ргов.
И они выпили.
Судя по реакции на пиво из «Потертого уха», Форн Фекалин прибыл в Ква-Ква совсем недавно. После первого глотка он позеленел, после второго – побледнел, затем стал того цвета, который нельзя назвать даже серо-буро-малиновым. Волосы его встали дыбом, слегка приподняв шлем, а глаза выпучились.
Торопливые-ветераны наблюдали за муками нового коллеги с умилением.
Они пили это пиво многие годы, но все помнили тот совсем не радостный день, когда познакомились с ним.
Привыкнуть к этому вкусу было невозможно.
- Так ты, значит, откуда родом? – спросил Лахов, когда шлем на голове Форна Фекалина осел, а глаза стали нормального размера.
- С лева.
- Это из Шести Королевств, что ли? – блеснул знаниями Ргов.
- Почти.
- Ага, а что там у вас говорят насчет того, что случилось в Диких горах? – спросил Калис. – Гномы болтают про какой-то взрыв. Вроде бы одна из вершин обзавелась пламенным прыщом…
Прямо на лево от Ква-Ква лежит Лоскут Горы, заселенный мелкими и бородатыми шахтерами, и именно за ним находятся Шесть Королевств. На запад от них расположен Пик – громадная гора, занимающая целый Лоскут. Еще западнее – Разбойные горы, где обитают тролли, и за ними – Дикие горы, местечко настолько неприятное, что даже орлы облетают их стороной.
- Огненный прыщ? Это как? – подал голос Ргов. – Я ничего не слышал.
- Стала вулканом, - пояснил Лахов. – Ну что? Чего сидим, точно на поминках? А ну-ка выпили…
Они выпили, и никто не обратил внимания, что Форн Фекалин лишь омочил губы в пиве.
- Так что с этой горой? – спросил любопытный Ргов.
- Лопнула, - с видом авторитетного свидетеля, находившегося в момент происшествия на расстоянии примерно в шестьсот километров, заявил Лахов. – Начисто. Хрусть, бах-бах и того… Эй, хозяин, неси по второй!
Через пять минут стражники забыли о лопнувшей горе и заговорили о кознях начальства и тяготах собственной жизни. А еще примерно через полчаса в пропахший пивом туман улетела причина, по которой они тут собрались.
Калис то и дело порывался петь, Лахов осаживал его, Ргов что-то монотонно бурчал себе под нос. Время от времени появлялся хозяин, забирал пустые кружки и приносил полные.
А Форн Фекалин сидел, не притрагиваясь к пиву, и слушал.
У него был отличный слух и феноменальная память.
В лапищах Рыггантропова листок пергамента казался несчастной бабочкой, что потеряла не только лапки и усики, а еще и форму крыльев.
- Ну, чего там написано? – спросил Арс.
- Сссс? – поддержал его Тили-Тили.
- Ы… хххы, - двоечник некоторое время посопел, готовясь к сражению с буквами. – Э…. н а п р а в л е н и е… н а… п р а к т и к у… В натуре, и что это все значит? Есть направление на право, на лево, на запад… И еще – на практику?
- Дай сюда, - сказал Арс и забрал листок.
Направление в конверте они получили вчера из рук самого заведующего кафедрой. Тот отдал его почему-то Рыггантропову и велел вскрыть конверт не раньше утра следующего дня. Пришлось вставать в жуткую рань и встречаться около входа в университет, чтобы ни в коем случае не опоздать.
Всем студентам известно, что первый день практики самый важный, а иногда – еще и единственный.
Вообще главная особенность любой практики в каждом из миров состоит в том, что она никому не нужна. Ни студентам, ни преподавателям, ни тем бедолагам, которым в руки попадают дармовые работники. Но ее всегда проводят, и это заставляет задуматься о некоем заговоре высших сил…
Может быть, Практика приведет нас к Просветлению, позволит постичь Мировую Гармонию и научиться терпеливо относиться к соседям? Если это так, то эффект появится не ранее, чем через пятьсот лет и пару жизней.
- Направление на практику, - Арс быстренько пробежал листок глазами. – Ага, вот. Улица Шести Струн, дом один. Я знаю, где это. Пошли.
И они зашагали прочь от университета в сторону левой окраины Ква-Ква.
Величайший город Лоскутного мира, если можно так выразиться, потягивался и продирал глаза.
На улицах было довольно пустынно, ночные жители с них убрались, а дневные еще не появились. Скрипели телеги, тянувшиеся в сторону рынка на площади Изопилия, трубы извергали пахнувший завтраком дым.
Почти добравшись до цели, студенты немного поплутали - сначала свернули на улицу Одной Струны, и только потом выбрались к музею.
Огромный, точно авианосец, он напоминал каменный гроб, который бросили на землю с большой высоты. А потом оставили так валяться, обрастать мхом и покрываться трещинами.
- О, - сказал Рыггантропов, - теперь я понял, почему он называется музеем Натуральной истории.
- Почему?
- Потому что это, в натуре, история.
Да, музей сам по себе являлся историей. Судя по виду, он наверняка помнил битвы Предначальных Времен, и был уже стар, когда около реки Ква-Ква построили городок. Время обломало об него зубы, после чего обзавелось вставными, вернулось, и опять не добилось успеха.
Здание располагалось за хлипким заборчиком, а заросли боярышника вокруг его могучей туши изображали парк.
- Верно, - Арс поскреб затылок. – Вон там ворота, а тропинка от них ведет, похоже, к входу.
Тропинка привела к крыльцу, такому широкому, словно по нему должны были боком подниматься удавы. На крыльце обнаружилась спрятавшаяся между толстенными колоннами дверь.
Когда Арс толкнул ее, из внутренностей здания повеяло могильным холодом, а хриплый голос, наводивший на мысли о тяжких болезнях горла, мрачно поинтересовался:
- Хто такие?
- Вот, - сказал Арс, показывая направление и пытаясь разглядеть, кто прячется в музейном мраке. – Мы… эти, студенты… прибыли на практику.
- Это вам к главному хранителю, - сообщил тот же голос. – Сейчас я его позову.
И дверь захлопнулась.
- Типа, - сказал Рыггантропов задумчиво.
- Шшшш, - настороженно добавил Тили-Тили.