Дмитрий Казаков – Дорога из трупов (страница 5)
- А, сержант, - сказал калека, потирая спину. – Как счастлив вас видеть. Какой хороший сегодня день…
Это напоминало попытку суслика договориться с пикирующей на него совой.
Ргов протянул руку и сказал:
- Я тут уронил немного денег. Ты их не видел?
- Э? – лицо калеки перекосилось, и стало напоминать букву из тетради первоклассника. – А, сейчас…
Несколько монет перекочевали в ладонь Ргову и мгновенно исчезли где-то под его кольчугой.
- Вот примерно так мы и дружим с людьми, - сказал Лахов.
И они пошли дальше, а Сизый Мотыль, последние двадцать лет зарабатывавший на жизнь с помощью ног (а точнее, их отсутствия) наконец получил возможность облегчить душу.
И он ей немедленно воспользовался.
За старыми городскими стенами, больше похожими на вал мусора, обклеенный рекламными объявлениями, стражники наткнулись на группу шептавшихся стариков. Увидев их, Лахов побледнел, из недр организма Ргова донеслись квакающие звуки, и на неустрашимом лице Калиса обозначилось беспокойство.
А старики, все четверо уставились на Форна Фекалина.
- Мы просто мимо идем… да, - сообщил Лахов заискивающим голосом, каким обычно разговаривают с большими и очень злыми собаками. – Не подумайте ничего плохого, господа…
Старики проводили стражников подозрительными взглядами, а один, маленький и воняющий чесноком, презрительно сплюнул.
- Кто это такие? – спросил Форн Фекалин, когда старики исчезли за углом.
- Герои, - с дрожью в голосе ответил Ргов. – На пенсии. Держись от них подальше, если хочешь носить голову на плечах, а не под мышкой.
А престарелые герои перестали пялиться Торопливым вслед и поглядели друг на друга.
- Ха, - сказал Старый Осинник, известный на весь Лоскутный мир охотник на вампиров. – А он что-то мне кровососа напомнил.
- Кто? – поинтересовался Долговязый Эрик, произошедший, судя по росту и скорости мышления, не от обезьяны, а от жирафа.
- А тот, бледный.
- Кхе-кхе, а мне – дракона, - вздохнул рулон черной ткани, внутри которого прятался Стукнутый Черный, самый скрытный герой на свете. – Аж руки зачесались, так прямо захотелось его убить. А о чем мы кстати разговаривали?
- О мажях для пояшницы, - напомнил Брежен, получивший за геройскую карьеру наград больше, чем все олимпийские чемпионы вместе взятые. – Или от пояшницы, это уж как пошмотреть…
И герои погрузились в пенсионный разговор о болячках и о том, как с ними бороться.
А стражники шли себе и шли, пока около самой Молоточной площади не наткнулись на еще один патруль. Вел его лейтенант Клячисон, чья неуничтожимая бодрость была сравнима лишь с его же тупостью.
- Ха-ха! Вот и они! – затараторил он, едва увидев коллег. – Слышали новости? На левой окраине труп нашли!
- Эка невидаль, - проворчал Лахов. – Их в городе каждый день десятками находят. Вот если бы труп не нашли…. Тогда о-го-го.
- Да не, необычный труп! – Клячисон замахал руками, создав небольшой ветерок. – А с вырванным горлом! И говорят, что уже не первый! И не второй! А третий или четвертый! Это маньяк!
- Враки, - Калис махнул рукой и со скрежетом почесал затылочную часть шлема. – Маньяк тут не выживет.
И в этом сержант был прав. Любой маньяк, попав в город, где убивают так же легко, как сморкаются, а на кровожадные ужимки не обращают внимания, получит стресс, невроз и быстро покончит с собой.
- Тогда кто? – нахмурился Клячисон.
- А какая разница? – пожал плечами Лахов. – И кто жертвы?
- Старьевщик, нищий… точильщик ножей…
- Слава богам, - вздохнул лейтенант. – Беднота. Значит, нас не заставят это расследовать. Понятно, что когда убивают богатея, всем есть до этого дело. Если прирезали нищего, то никто о нем и не вспомнит…
- И беспокоиться не о чем, - сделал вывод Калис. – Ну что, пойдем, изобьем хоть кого-нибудь?
- Зачем? – спросил Форн Фекалин.
- Чтобы скучно не было, - пояснил Ргов. – А то ходят тут всякие, нагло дышат тем же воздухом, что и мы…
- Да, кстати, - Лахов посмотрел на Форна, - а где ты снял жилье?
- На левой окраине, на улице Семи Струн.
- Тогда будь осторожнее, ха-ха, - Клячисон хмыкнул. – А то вдруг это и правда какой-нибудь маньяк.
И два патруля разошлись, точно корабли в безбрежном море.
Арс пошевелил руками, напрягся, и деревянная табличка, выглядевшая девственно-чистой, занялась бирюзовым огнем. Он погорел немного и сложился в буквы. Те забегали, словно букашки, и образовали два слова.
«Коралия Аморалия».
Витрина, на которой висела табличка, содержала в себе чучело существа, выглядевшего так, словно на него уселся тролль. Сел, а потом еще хорошенько повозил тяжелой задницей.
Плоская харя, круглый рот, выпученные буркала, и торчащие во все стороны то ли лапы, то ли шипы.
- И почему она аморалия, интересно? – спросил Топыряк и взялся за торчавшую из банки с краской кисточку.
- Плохо вела себя, типа, - предположил Рыггантропов, возившийся у пустой на первый взгляд витрины.
На самом деле в ней стоял прозрачный хмырь, вымерший хищник из породы халявщиков. Когда-то он водился в крупных городах, где питался пивом из кружек набравшихся посетителей. Понятное дело, такое поведение никому не нравилось, и хищника с помощью магов истребили.
Как ни странно, жалоб на пропажу пива из кружек меньше не стало.
Похоже, хмыри эволюционировали и научились быть невидимыми даже для поисковых чар.
- Наверно, - кивнул Арс. – И за это ее наказали.
- Шшшш, - подтвердил Тили-Тили.
В музее студенты трудились второй день. Вчера закончили с залом, посвященным всяким занятным растениям, вроде дуба редкого, конопли самородной (что размножается косяками) или хищной яблони, что заманивает мальчиков и девочек замаскированной под качели удушающей плетью.
Сегодня обновляли таблички в зале, отведенном вымершим тварям.
За два дня успели привыкнуть к тому, что Простодрэль умеет подкрадываться бесшумно даже в домашних тапочках. Увидели кучу разных диковинок, в том числе одного посетителя музея.
Судя по ошарашенной физиономии, он зашел сюда случайно.
А в остальном все было до зевоты тоскливо. Краска пахла, кисти поскрипывали, студенты работали.
- Готова, - сказал Арс, покончив с аморальной коралией. – Так, кто у нас следующий? Ух, какой красавец…
В соседней витрине стояло чучело существа, формой тела похожего на человека. Только вместо кожи тут была чешуя, ногти уступали место острым и длинным когтям, а глаза напоминали змеиные.
И на голове торчал цветастый гребень, отдаленно похожий на петушиный.
Рыггантропов на мгновение оторвался от буквы «Ы», с которой любовно сражался уже полчаса.
- Да, - сказал он, оглядев страхолюдную тварь. – Такого у нас в Ква-Ква я не видел. И это странно.
- Сссс! – в шипении Тили-Тили послышалось легкое беспокойство.
- Посмотрим, кто это.
Топыряк повторил простенькое заклинание, вызывающее призрак сгинувшей надписи. Вновь засуетились голубые буквы, и в воздухе над табличкой повисло слово «ЗМЕЕМОРФ».
- Вон как его зовут, - Арс почесал в затылке. – Кажется, нам про них рассказывали. В курсе истории, что ли…
- Хбульп чавк хлюп конечно, рассказывали, - сказал появившийся точно из воздуха Простодрэль. – Во дни моей молодости о них еще помнили. Горульп опасные были существа.