Дмитрий Карпин – Зов предков (страница 49)

— Он всегда был моим, глупец! — зарычал старый монгол, наступая. — Но ты был слишком слеп, чтобы понять это!

— Вот как, — произнес Волков, продолжая пятиться назад и защищаясь. — Значит истинный вождем всегда оставался ты!

— Конечно!

— Но тогда для чего был нужен весь этот спектакль?

— Скажем так — ты был мне нужен! — прошипел Джау Кан. — Но я ошибался. И сегодня я исправлю свою ошибку! Но а теперь пришло время для твоей смерти!

— И не надейся, — огрызнулся Владимир.

— Глупый Урус, — усмехнулся старый монгол. — Пусть ты и владеешь своею иголкой превосходно, но у тебя нет того опыта веков, что есть у меня. — И, сказав это, Джау Кан стремительно выгнул черный ятаган, после чего вдруг ударил левой рукой в грудь противника, а затем подставил коварную подножку.

Владимир упал на снег, а черный ятаган оказался занесен над ним для последнего удара. В этот момент старый монгол выглядел по-настоящему страшно, его змеиные зрачки блестели, и в них отражалось пламя догорающей деревни Айеши.

— Скажи — прощай, Урус! — прошипел истинный вождь змеиного народа, и черный клинок стремительно полетел вниз.

Но достигнуть цели он не успел, а остановился над самой головой молодого дворянина. Уже было попрощавшийся с жизнью Владимир с облегчением увидел, что вокруг запястья Джау Кана змейкой обвил хлыст Дрейка.

— Не так-то быстро, таежный червяк! — выкрикнул Дрейк. — Этот русский джентльмен на моей стороне и посему…

Но монгол не стал слушать напыщенные речи английского лорда, а с силой дернул за кончик хлыста. Дрейк, не ожидавший этого, свалился в снег, а Джау Кан, освободив руку, бросился за отползающим Волковым.

И тут ярко рыжая тень метнулась наперерез истинному вождю Айеши. Еще секунда, и лис кинулся к горлу Джау Кана.

— Мартин! — выдохнул Владимир. — Ты как всегда спасаешь меня, даже с того света.

Лис вцепился в горло монгола, но тот все же сумел откинуть зверя в сторону. Марти упал на снег, но тут же вскочил и яростно зарычал. Лицо Джау Кана оказалось все в царапинах, а из горла сочилась кровь, но он все же поднял черный ятаган и двинулся на рыжего зверя. И тут лис вдруг завыл, будто дикий волк, поющий песнь луне. И в этот момент все сражающиеся йонни остановились.

— Отзываешь своих друзей, рыжий плут, — прошипел Джау Кан. — Что ж, тогда и мне не стоит тут больше задерживаться. — Истинный владыка Айеши с ненавистью взглянул на молодого дворянина. — Не думай, что на этом все закончилось. Учти, мы еще свидимся! — И с этими словами монгол бросил что-то себе под ноги, и тут же его окутал густой черный дым. А когда дым рассеялся, Джау Кана уже не было.

— Я буду тебя ждать, — тихо пообещал Владимир, а затем взглянул на рыжего спасителя. — Спасибо тебе, Мартин, ты в очередной раз помог мне.

— Мартин?! — выпучил глаза ошарашенный Дрейк. — Не может быть!

Лис повернулся в сторону английского лорда, а затем вдруг фыркнул на него.

— Другого отношения я и не ждал, — пробурчал Алистер.

Затем лис вновь завыл, и тогда все йонни побрели прочь из разоренного лагеря. А рыжий зверь еще раз взглянул на Владимира и будто подмигнул ему, после чего припустил вслед за исчезающими мохнатыми людьми.

— Что ж, Волков, теперь тебе многое придется мне объяснить, — глядя вслед убегающему лису, произнес Дрейк.

Глава 5. Маски сброшены

На пятый день после того, как опустошенный лагерь племени Айеши остался позади, отряд лорда Дрейка наконец-то достиг пределов древнего, как само время, города. Правда, отряд этот совсем не походил на тот, что еще совсем недавно вышел из маленького сибирского городка Томска. Народу в нем сильно поубавилось. Многие из солдат погибли в схватке с Айеши, но еще больше полегло от рук разгоряченных Йонни, правда вот графу и его верному Смолину все же удалось каким-то чудом уцелеть, за что Волков был сильно благодарен судьбе. И сейчас весь отряд состоял всего из горстки самых везучих. И эта горстка, наконец, дошли до древнего города Восходящей луны, и вот перед ними посреди леса прямо из-под земли возникло множество устремленных к небу заснеженных холмиков.

— Что это? — разом воскликнули Фоксы, лорд Дрейк и граф Рябов.

— Ничего интересного, — отмахнулся Волков. — Всего лишь какие-то постройки, сама Черная пирамида намного дальше. И не волнуйтесь, ее приближение вы почувствуете задолго до ее появления. — И он недобро усмехнулся.

— Тогда движемся дальше, — приказал Алистер.

— Но позвольте! — запричитал Генри Рой. — Надо же произвести хоть какой-то первичный осмотр этих скрытых под снегом артефактов!

— Не стоит зря тратить слов, отец, — положив руку на плечо профессора Фокса, произнесла Аманда. — Он все равно тебя не послушает. Для него истинная археология — это пустой звук.

— Ошибаетесь, мисс Фокс, — резко сказал лорд Дрейк. — Археология интересует меня чрезвычайно, особенно та ее часть, что может дать мне практическое применение и истинное знание, и это знание сейчас где-то там впереди, а бездушные глупые камни, что остались позади меня, нисколько не волнуют, они лишь тормозят и отвлекают от истины.

Аманда фыркнула, затем открыла уже было рот, чтобы ответить, но Алистер быстро зашагал вперед, глубоко ступая в рыхлый снег так, что вступать в трения стало бессмысленно.

А еще через несколько часов блуждания между заснеженными холмиками вдруг заскулили собаки. Одни уперлись мордами в снег, другие просто легли и накрыли головы лапами, а третьи стали визжать и упираться. Все с удивлением воззрились на Волкова, но тот лишь улыбнулся, погладив сапфировую шпагу:

— Я же сказал, что скоро все мы начнем чувствовать ее… А собакам всыпьте кнута и движемся дальше.

Так и сделали, и, несмотря на упрямый предупреждающий лай четвероногих, белые боги погнали своих рабов дальше. Но вскоре уже и сами в сердцах своих они почувствовали тревогу. Шаги искателей приключений замедлились, и многие из солдат, завидев черноту впереди, стелящуюся туманом, начали роптать. Даже Аманда, твердая духом, как она сама считала, стала с подозрением вглядываться во тьму, раскрывающую объятья. И лишь одному Волкову все это, казалось, доставляет удовольствие. Заметив его довольную ухмылку, мисс Фокс в очередной раз фыркнула.

— Что это вы опять, Аманда, кипите, как ваш английский чайник? — спросил молодой дворянин.

— А почему это вы все время ухмыляетесь, Владимир, тогда как все в отряде испытывают необъяснимый страх? Растолковали бы лучше, в чем его причина и не тревожили бы людей понапрасну. А то вон, уже и солдаты ропщут.

— Да, сэр Волков, в самом деле, поделитесь своими знаниями, не таите, — поддержал дочь Генри Рой. — Я такой странной тревоги еще в жизни не испытывал. И никак не могу понять, в чем ее причина?

— Причина мне не известна, — пожал плечами Владимир. — Но это вы верно заметили, профессор, что сие чувство именно что не страх, а всего лишь тревога, возможно, вызванная темной дымкой впереди, призванной отгонять непрошеных гостей. — Волков сделал паузу, поскольку понял, что отряд приостановился, и теперь почти каждый прислушивался к его словам и тогда молодой дворянин повысил голос и продолжил. — И, повторю, это всего лишь тревога, а вот страх — страха вы с лихвою хлебнете, когда окажетесь внутри Черной пирамиды, поскольку, поверьте, более ужасного места вы все еще не встречали!

Владимир опять замолчал, отряд так и продолжал стоять, лица солдат казались бледными, даже Аманда в нерешительности призадумалась, не найдя подходящих слов, чтобы припустить их в хитреца, нагоняющего страх на группу, и лишь один Смолин вдруг взорвался негодованием:

— Полно вам его слушать, господа! Он же просто пытается запугать нас! Его это забавляет — я его знаю, он как упырь, вытягивающий наши силы!

— И в этом тоже есть доля истины, — дерзко взглянув на гусара, усмехнулся молодой дворянин.

— Да заткнись ты, наконец, пес, — вдруг зарычал Рябов, — иначе я прикажу заштопать твой поганый рот.

— Попробуй, — холодно взглянув на заклятого врага и положив руку на эфес сапфировой шпаги, произнес Волков.

Впрочем, граф ничуть не испугался, а напротив, подался вперед, выхватывая клинок из ножен. Плечом к плечу с ним тут же встал Смолин, поквитаться с Волковым он жаждал не меньше своего полюбовничка.

— Довольно, господа! — наконец повелительно гаркнул английский лорд, отчего Рябов стиснул зубы и остановился, но развернувшись, он не опустил клинка, а гневно посмотрев на Дрейка, спросил:

— Почему?

— Что почему?

— Почему я должен останавливаться, ведь этот пес уже привел нас к цели, а значит, теперь я с превеликим удовольствием могу выпустить ему кишки.

— Во-первых, — глаза англичанина опасно блеснули и тут же, как по волшебству, за спиной его выросла фигура мистера Бирна, — я еще не увидел никакой Черной пирамиды. А во-вторых, — Алистер перевел взгляд на Владимира, чье лицо в этот момент оставалось абсолютно не проницаемым, — я дал этому дворянину слово, что ни я, ни мои люди, ни даже твои солдаты не тронут его, а слово английского лорда превыше его чести!

— Но вот я, такого слова не давал! — вдруг зарычал Рябов. — И я не твоя марионетка, я — русский граф, и Россия это далеко не британская колония, как тебе хотелось бы!

— О-о… как мы заговорили, — покачал головой Дрейк. — Ну, хорошо, мой самостоятельный приятель, если уж ты такой независимый, то убей Волкова сам!