Дмитрий Карпин – Тайна Черной пирамиды (страница 7)
— А мне плевать, я вольный… — прорычал мужик. — И в гробу я видел всех господ, вроде вас!
— Тогда ты можешь поплатиться за свои слова! — поднимаясь из-за стола, произнес Владимир.
— Да, ну! — хохотнул здоровяк. Стоящие за ним мужики, тоже пьяные и не уступающие в силе главному забияке, придвинулись ближе.
Алексей медленно приподнялся. Будто делая что-то обыденное, он начал нехотя снимать свои белые перчатки…
— Бей их, ребята! — выпалил главный забияка и кинулся в драку.
Владимир остановил его ударом трости в лицо. Мужик отскочил в сторону и зажал ладонями окровавленный нос.
— Это тебе дорого обойдется, — прохрипел он.
На Алексея накинулся другой, но молодой офицер встретил его ударом справа и остановил атаку. Мужик остолбенел, а Орлов тут же добил его левой. Соперник упал.
Третий бросился на Волкова, тот отскочил в сторону и тростью ударил по ноге нападавшего. Противник упал, попытался было встать, но Владимир стукнул его кулаком по макушке, а затем, зажав трость второй рукой, выбросил правую вперед, и у него в руке оказалось острое лезвие, вовремя остановившееся у шеи забияки, который уже взводил вытащенный из-за пазухи пистолет.
— Даже и не думай, приятель, — произнес Владимир.
Мужик сглотнул, и выронив оружие, улыбнулся, оскалив гнилые зубы.
— Это недоразумение, барин.
Волков еще сильнее прижал тонкий и острый клинок к шее лихого человека и выпустил каплю крови. Тот еще раз сглотнул.
— Убирайтесь отсюда, — повелительно сказал Владимир. — Чтобы глаза мои вас больше здесь не виде… — Затем он повернулся к их женщинам все это время остававшимся сидеть за столиком. — А вас дамы, мы будем рады видеть в нашей компании.
Трактирные девки переглянулись, а затем с недоверием посмотрели на Волкова и Орлова. Впрочем, их ухажеры уже сломя голову убегали.
— Вот так, — сказал Владимир. — Теперь ужин в одиночестве нам уже не грозит.
— Это точно, дружище, — подмигивая одной из дам, согласился Алексей.
Глава 3. Прелести жизни
Волков открыл глаза и увидел потолок комнаты в трактире. Голова раскалывалась. Похоже вчера он выпил лишнего… О, кто это с ним? На груди лежала женская рука, а по шее мурашками пробегало чье-то дыхание… Владимир собрался с силами и приподнялся. Он лежал в кровати в объятьях двух обнаженных девушек.
Волков зевнул, вспоминая подробности вчерашнего вечера, после которого сегодня у него так гудела голова. Воспоминания казались более менее четкими до третьей бутылки шампанского, но после, становились обрывистыми и расплывчатыми.
Он встал с кровати и пошел к окну. Подойдя к нему, Владимир отдернул шторы и впустил в комнату дневной свет осеннего Петербурга… Почему-то, именно сегодня, столица выглядела, как на зло приветливо… Серые, как волчья шкура глаза поразили яркие лучи солнца, и в голове раздалась новая вспышка боли.
— Игнат! — закричал молодой дворянин.
Как по волшебству в комнату вошел старый слуга, приставленный к юному Владимиру покойным ныне батюшкой. Крепостной дядька с первых шагов жизни сопровождал Волкова, он следил за ним во времена детства в поместье, жил с ним под крышами Парижа в юности, и не был, разве только на Кавказе. Сейчас Игнат был уже не тот, но Владимир оказался очень к нему привязан, да и старик любил молодого барина, словно собственного сына.
— Чего изволите, барин? — спросил слуга.
— Который час?
— Уже давно минул полдень…
— Ясно, — одернул его Волков. — Тащи сюда коньяк. Да поживее.
Игнат кивнул и удалился. Владимир оперся о письменный стол и со сверлящей от сильного похмелья болью в голове посмотрел на мирно спящих в кровати девушек.
Через минуту пришел Игнат. В руках он держал бутылку коньяка и рюмку. Откупорив бутыль, старик наполнил стаканчик. Барин выпил. Поморщился. Улыбнулся. Поставил перед Игнатом рюмку и жестом показал наполнить ее вторично. Слуга выполнил указание. Барин выпил еще раз и вздохнул.
— Кажется легче, — сказал Волков.
— Да, барин, погуляли вы вчера и вправду, на славу, — сказал Игнат. — С утра приходил лакей от господина Юсупова и принес билет в театр. Господин Юсупов велел лакею кланяться и желал надеяться, что вы изволите быть, в общем.
— Ах, да, театр, — потирая затылок, сказал Волков. — Ну, что же придется. Как раз будет время привести себя в порядок, принять освежающую ванну, отдохнуть и принарядиться.
Владимир уже сам налил третью рюмку коньяка. Выпил ее, и махнул слуге, мол: «все — уноси».
— И изволь распорядиться насчет ванны, — добавил он.
Игнат кивнул. Взял в руки бутылку с коньяком и рюмку. Но перед тем как уходить с назидательным видом спросил:
— Барин, изволь сказать, когда мы отправляемся в поместье?.. И когда лошадей запрягать, прикажете? Я думал, что вы не планируете надолго задерживаться в Петербурге?! Все-таки вы еще не побывали на могиле батюшки?
— Я знаю это, — чуть грубо, повысив голос, сказал Владимир. — Вели закладывать повозку завтра, с утра.
— Если, конечно, вы будете в форме, барин!.. А не так как сегодня, — пробурчал Игнат.
Волков посмотрел на него строго, а затем улыбнулся:
— Ну и плут же ты, Игнашка. Небось, завтра молодцом буду! Ты прав, побывать в поместье это мой священный долг. Но и повидать друзей я должен. Так что распорядись насчет ванны и завтрака после нее… А пока… — Владимир перекинул взгляд на двух мирно посапывающих обнаженных прелестниц и произнес: — А пока… я пойду и разбужу наших гостей, а то не охота расставаться с ними, так и не запомнив их на вкус.
Волков лукаво улыбнулся.
— Согласись, Игнат, они так юны, красивы и порочны, что сейчас спящие напоминают древнегреческих нимф?!
— Возможно… господин, — как-то неуверенно сказал слуга. — Мне о всяких нимфах знать не полагается.
— Ладно, иди, — улыбнулся Владимир. — Надеюсь, когда я закончу, меня будет ждать ванна.
— Я позабочусь об этом, барин, — сказал Игнат и удалился.
Владимир Волков достал из кармана золотой брегет и посмотрел на стрелки.
«Я как раз вовремя, — подумал он и поспешил войти в здание Александровского театра. До начала представления оставалось чуть менее получаса. — Наверное, друзья уже здесь и вовсю наслаждаются светом общества».
Оказавшись в театре и пройдя билетера, Волков попал в большой зал с высокими и живописными потолками. Мерцание тысячи свечей, играющих в хрусталиках люстр, освещало это великолепие. В зале оказалось полно господ в черных фраках и мундирах, сопровождающих роскошно одетых дамам, утопающими в украшениях. Владимир скользнул по ним изучающим взглядом сквозь стекла лорнета. Друзей он не обнаружил и двинулся дальше.
Проходя мимо местной публики, он прислушивался к разговорам. Большинство говорило по-французски, для высшего света этот язык являлся куда привычнее родного. Волков слышал, как кто-то говорит о грядущем представлении, обсуждая его достоинства и недостатки, кто-то с восхищением отзывается об актрисах, задействованных в спектакле, а кто-то напротив говорит о государственных делах и повинности крестьян. Разговоры были разные, обычные, привычные разговоры высшего света, но все не те. В толпе Владимир искал нужных ему людей, и вскоре услышал, доносившийся откуда-то издалека голос Орлова. Волков поспешил на его бас и через минуту застал приятеля в компании двух господ.
— Bonjour[2], Владимир, — пожал руку друга Алексей. — Позволь представить тебе моих товарищей: бравый гусар Константин Смолин, — Орлов кивнул в сторону плотного, широкоплечего парня в мундире. — И граф Александр Рябов. — Графом оказался высокий, но худой юноша с коротко подстриженными рыжими волосами и надменной улыбкой. — А это, друзья мои, Владимир Волков — мой давний друг и приятель.
Новые знакомые раскланялись.
— Я слышал, что вы совсем недавно прибыли из Парижу? — спросил молодой граф.
— Да, — кивнул Волков.
— Мы тоже доводилось бывать там. В прошлом году, с отцом, — сказал граф. — Он состоит при дворе и ездил туда по государственным делам. Я был при нем и даже удостоился чести познакомиться с королем Луи-Филиппом.
— Рад за вас. Мне, к сожалению, удостаиваться подобной чести не приходилось.
— Согласен, это не каждому дано, — продолжил граф и надменно улыбнулся. Это сильно не понравилась Волкову, но он счел за лучшее промолчать.
— А где же наш дорогой, Юсупов? — спросил Владимир, потеряв всякий интерес к графу.
— Не знаю, я его сегодня не видел, — ответил Орлов.
— Наверняка, где-нибудь воркует со своей ненаглядной Аней, — сказал граф. — Влюбленный он стал таким скучным.
— Да, — согласился гусар. — Только и разговоры, что о своей обожаемой.
— Ну, его можно понять, господа, — произнес Волков. — Он влюблен.
— Такая пылкая молодая страсть имеет свойство проходить быстро, — заметил граф Рябов тоном знатока. — К тому же юные девы нынче стали столь ветрены, что завтра один фаворит вполне может сменить другого.
— Не на себя ли вы намекаете, граф? — спросил Орлов. — И не оттого-ли вы это говорите, что сами совсем недавно волочились за Анечкой?
Бравый гусар Смолин хохотнул над шуткой Алексея, а граф смутился и покраснел, что в сочетании с его огненно-рыжими волосами придало его лицу сходство с томатом. Волков тоже улыбнулся. Шутка друга казалась остроумной и произвела неожиданный эффект на самоуверенного графа.
— Совсем нет, — возмутился он. — Да, я испытывал первоначальный интерес к этой молодой барышне, но признаюсь вам, господа, что именно первоначальным мой интерес и ограничился. А узнав, что она симпатична моему другу Павлу, я отошел в сторону.