Дмитрий Карпин – Тайна Черной пирамиды (страница 58)

Сорвавшись с места, все бросились вглубь пирамиды, разрывая плоть тьмы огнем факелов. И вскоре увидели бедного каторжника. Тело Яшки, строго по центру груди, было пригвождено к стене длинным серебристым копьем из удивительно яркого и блестящего металла. Сам каторжник хрипел и плевался кровью, выдернуть из себя губительное орудие он уже не пытался и, видимо, готовился отдать богу душу.

— Кто это сделал? — подлетев к умирающему каторжнику, спросил Мартин.

— Кхе… кхе… — отплевываясь кровью, попытался что-то сказать Яшка. —..Стена… Кхе… кхе… Прости… за все… кхе… кхе… испанчик… — Затем каторжник вновь закашлялся, но вдруг затих и больше уже не произнес ни слова.

— Собаке — собачья смерть, — фыркнул Малинин.

— Не говори так! — вдруг заступился за погибшего Волков.

— Да ты что, паря?! — даже удивился унтер-офицер. — Ты не меньше меня должен презирать эту крысу! Он ведь предал вас!

— Ну и пусть, — не отступил Владимир. — Но перед смертью он попросил прощения. Согласен, он жил не правильно, жил как мог, жил, так как научила его сама жизнь! А жить всем хочется и каждый приспосабливается так, как умеет. Не мне судить его… я сам не без греха. — Вспомнив умирающего Павла, добавил молодой дворянин.

— Полностью согласен с тобой, волчонок, — поддержал друга Мартин. — Думаю, надо хотя бы снять его с этой проклятой стены.

И испанец попытался выдернуть копье из тела умершего, но, даже применив силу, это ему не удалось.

— Дай я попробую, — вышел вперед Кузьмич и, схватившись за серебристую железяку, попытался вытащить ее, но и у могучего кузнеца это не вышло.

— Что за невидаль?! — почесав голову, промычал Кузьмич.

— Может, бросим его, как есть? — с надеждой спросил Бестужев.

Все переглянулись.

— Грешно это, — произнес Кузьмич. — Православного человека, словно зверя какого-то к стене прибитым оставлять.

— Но стягивать его с копья тоже не выход, — вдруг сказал Мартин. — Крови будет немерено, да и грудь мы ему так разворотим, что смотреть страшно станет.

— Выходит, что болтаться нашему Яшке тут до второго пришествия, — презрительно хохотнул Малинин.

— Выходит, что так, — кивнул Мартин. — Ты, как считаешь, волчонок?

— Если другого выхода нет, то пусть будет так, — отозвался Владимир.

— Ну, вот и порешили, тогда движемся дальше, — произнес унтер-офицер и, не глядя на бездыханное тело, пригвожденное к каменной стене, побрел вперед.

Все двинулись следом. И лишь Владимир напоследок подошел к мертвому Якову, который так и продолжал смотреть перед собой холодными безжизненными глазами и, положив тому на лицо руку, закрыл его веки. Затем вздохнул и тоже двинулся вслед за остальными.

Теперь они остались ввосьмером.

Коридор, по которому шел немногочисленный отряд, под уклоном уходил вниз. Двигаясь осторожно и разгоняя тьму перед собой огнем факелов, группа брела в полном молчании, пока, наконец, на их пути не повстречалась первая развилка.

— Куда теперь? Направо аль налево? — спросил Бестужев.

— Не знаю, — пожал плечами Мартин и, подойдя ближе к темным проемам, осветил стены подле них. — Возможно, письмена нам помогут?

— А ты что же, испанец, за то время, что мы находимся в этой чертовой пирамиде, научился их понимать? — прыснул Малинин.

Мартин даже не посчитал нужным отвечать и с задумчивым видом принялся разглядывать барельеф. Владимир тоже приблизился к стене и молвил:

— Возможно в этих рисунках все же есть какой-то смысл.

Возле правого входа на каменной стене оказалось высечено пламя и преклонившее ноги существо, напоминающее человека. Возле левого напротив были изображены капли воды и человек, лежащий на полу.

— Огонь и вода, — пробормотал Волков. — Вода или огонь? Что выбрать?

— Если эти письмена о чем-то предвещают, то я бы лучше встретился с водой, нежели с огнем, — выразил свое мнение плац-майор.

— Поддерживаю, — согласился Малинин.

— Значит нам налево, — заключил Мартин.

Один из солдатов, что шел все это время впереди, двинулся в левый проход, но не успел он ступить и шагу, как сверху на него обрушился самый настоящий душ, и служивый вдруг дико заорал, то ли от неожиданности, то ли еще от чего.

Быстрее всех оказался испанец. Он схватил солдата за рюкзак и вытащил из-под потока. Но бедняга оказался уже мертв. От его тела исходил пар, одежда была изъедена в клочья, а лицо… оно выглядело ужасным, с него будто живьем содрали кожу, отчего то превратилось в сплошное кровавое месиво, зрачки лопнули, а рот исказился в ужасной предсмертной гримасе.

— Господи Иисусе! — завопил Бестужев и начал креститься. — Что с ним произошло?

— Кислота! — глядя на изуродованное тело, сделал вывод Владимир.

— Что? Что ты говоришь? — выпучил глаза плац-майор.

— Вы что же, не знаете что такое серная кислота? — удивился молодой дворянин.

— Знаю, но… но почему?

— Судя по всему, ловушка, для таких вот охотников за сокровищами, как мы, — сказал Владимир.

— Но что же нам теперь делать? — в ужасе взвизгнул другой солдат.

— Что делать, что делать, — передразнил подчиненного унтер-офицер. — Идти направо, что нам еще остается?!

— А ты что же забыл о пламени, начертанном на стене? — напомнил Мартин. — Кажется, я догадываюсь, что с нами будет, сунься мы туда.

— А может это — обман для безмозглых расхитителей сокровищ? — предположил Малинин.

— Возможно, — пожал плечами испанец. — Если хочешь, можешь проверить!

— Я?! — выпучил глаза унтер-офицер. — Чтобы я туда… — вдруг он замолк и, развернувшись к двум оставшимся солдатам, произнес, — Ну что, есть добровольцы?

Добровольцев не нашлось.

— Так я и думал, — презрительно прошипел Малинин. — Жалкие трусы! Тогда я выберу сам. — И он указал на того, кто был постарше на вид. — Ступай ты!

— Нет! Ни за что! Я туда не пойду! — завопил уже немолодой служивый.

— Что? — зарычал унтер-офицер. — Бунт?! Да, как ты смеешь?

Малинин выхватил пистолет и приставил к голове солдата.

— А я сказал, что ты пойдешь туда!

— Не губите, ваше благородие, — бухнувшись на колени, запричитал служивый. — У меня ведь детишки…

— Не у тебя одного! — вдруг как-то странно, почти тихо, произнес Малинин, но пистолета от головы подчиненного он так и не убрал.

Бестужев, которому хоть что-то полагалось сделать, так и продолжал стоять, как истукан, похоже, весь его командирский пыл пропал еще на вершине пирамиды при нападении монгол, и теперь он всецело полагался на своего офицера. Тогда Волков решил вмешаться и уже сделал шаг, но Мартин вдруг заслонил ему путь шпагой.

— Не стоит, волчонок, — прошептал испанец. — Это не наше дело.

Но, видимо, Кузьмич так не считал, он приподнял молот и двинулся к унтер-офицеру. Малинин это заметил и, развернувшись, направил пистолет на кузнеца.

— Что это ты задумал, дружок? — возопил он.

— Валера, так нельзя, — сжимая рукоять боевого молота, пробасил Кузьмич. — Он же погибнет!

— Мы этого не знаем!

— Да стойте вы все! — вдруг заорал Волков. — Кажется, я знаю, что делать!

— И что же? — с интересом уставился на него унтер-офицер.

— Как я сразу-то не догадался! — даже хлопнул себя по лбу Владимир. — У этих ловушек ведь совсем простой принцип!

— И какой же? — в раз выпалили Бестужев, Малинин и Мартин.

— Дайте мне ружье, и я покажу, — сказал Владимир.