Дмитрий Карпин – Тайна Черной пирамиды (страница 56)
— Ну, что встали? Пойдемте внутрь? — нерешительно произнес Бестужев.
— Майор, здесь, мне кажется, нужно все сначала обдумать, — сказал Мартин. — Не стоит так сразу лезть в пасть к дьяволу.
— Да, чего там бояться? — усмехнулся Бестужев. — Или я чего-то не знаю? Вы что-то утаили от меня, подлецы?!
Мартин бросил взгляд на Владимира, тот, в очередной раз, вспомнил о последних страницах дневника, но вслух произнес:
— Нет, нет. Храм должен быть пуст.
— Ну, тогда я хочу войти туда, — заключил плац-майор.
Солдаты зажгли факелы и первыми ступили во тьму прохода, освещая стены и начертанные на них рисунки. Мартин осторожно придержал Владимира и шепнул ему на ухо:
— Волчонок, старайся держаться позади, что-то и мне это место перестало нравиться.
Владимир кивнул и, пропустив Бестужева вперед, двинулся вслед за Мартином.
Солдаты меж тем освещали стены и с содроганием рассматривали рисунки и непонятные письмена. Волков и де Вилья тоже уставились на начертания. Барельеф изображал какие-то высокие фигуры с человеческими телами и головами неведомых животных. Существа, а всего их оказалось трое, будто без особого труда поднимались по высоким ступеням пирамиды, а у подножия, стоя на коленях, молились маленькие человечки.
"Ничего нового, — отметил про себя Владимир. — В Египте фараонов тоже всегда изображали намного выше простых подданных, что свидетельствовало об их положении".
Волков перевел взгляд на письмена, те выглядели знакомо, точно такие же, как на древней карте, что сжег испанец.
— Ну, чего вы опять тут столпились?! — возмущенно запричитал Бестужев. — Картинок что ли не видели? Да и не интересные они вовсе! Вот мне как-то подарили одну индийскую книжку по искусству любви, вот там картинки так картинки, залюбуешься…
— А вы шалун, дорогой майор, — усмехнулся Владимир, прекрасно поняв, о какой книге идет речь.
Плац-майор, впрочем, пропустил его усмешку мимо ушей и снова затянул свою песню:
— Нечего тут разглагольствовать, пойдемте вниз! Я хочу, как можно быстрее найти сокровища и убраться отсюда ко всем чертям!
— Не поминали бы вы здесь черта, ваше благородие, — неожиданно сказал один из солдат. — Чую я, что недоброе это место.
— А ну цыц! — прикрикнул на подчиненного Бестужев. — Чья бы корова мычала, а твоя бы молчала. А ну, живо вниз! Тоже мне разговорчивый нашелся.
Бедняга солдат с замиранием сердца посмотрел на длинный темный коридор, тянущийся вниз, вглубь пирамиды и со страхом сглотнул. Но плац-майор толкнул его в спину, и служивому волей-неволей пришлось медленно двинуться вперед, освещая факелом высокий потолок и стены со странными и загадочными рисунками.
Вдруг снаружи неожиданно донеслись крики, а затем раздались выстрелы.
— Что это? — опешил Бестужев.
— Я же говорил, накликаете беду! — зашептал служивый. — Не следовало вам черта поминать, ой как не следовало.
— Да замолчи, ты, уже! — только и успел прорычать плац-майор.
И все кинулись к выходу.
Сначала яркий свет встретил их на вершине пирамиды, а затем уже они увидели, что происходит. Внизу у подножия откуда-то взялись странные всадники в кожаных доспехах с нашитыми поверх них металлическими пластинами и остроконечных лисьих шапках или даже шлемах. Вооружены они были луками и копьями. Эти воины будто сошли с листов исторической хроники, поскольку всем своим видом напоминали монголо-татарских захватчиков. Новых пришельцев оказалось, наверное, несколько десятков. И сейчас эти странные, неведомо откуда взявшиеся воины, всей мощью обрушились на тех, кто находился у подножия пирамиды. Солдаты же спрятались за упряжки и пытались отстреливаться.
Малинин размахивал шашкой и что-то громко кричал подчиненным. Со всех сторон в обороняющихся летели стрелы и копья. Владимир увидел, как несколько солдат пало. Собаки нещадно визжали и пытались убежать прочь, но они уже крепко-накрепко были привязаны к деревьям. Бедные ни в чем не повинные животные тоже гибли под градом монгольских стрел. Безоружные каторжники, спрятавшись за спины конвоиров, с руганью на устах требовали у тех оружие. Яшка же вообще упал на колени и закрыл голову руками, будто в надежде, что это его спасет. Лишь Кузьмич с каменным лицом расчехлял огромный молот, понимая, что скоро начнется рукопашная.
— Сделайте же что-нибудь! — в страхе замычал Бестужев, с надеждой уставившись на Мартина и Владимира.
— Но что мы можем? — удивился де Вилья.
Плац-майор схватил его за полушубок и умоляюще запричитал:
— Испанчик, милый, пожалуйста! Вы вдвоем стоите целого войска… я знаю… я видел… прошу! Хочешь, я тебя озолочу?!.. Христом богом молю, будь православным, там ведь люди гибнут!
Мартин бесцеремонно оттолкнул обезумевшего плац-майора и произнес:
— Да не православный я вовсе!
Но тут уже не выдержал Волков, он выхватил саблю и, посмотрев на испанца, сказал:
— А ведь он прав, Мартин, там люди гибнут!
С этими словами Владимир прыгнул на каменные, скользкие от талого снега перила сбоку от ступеней и, скользя по ним, как по ледяной горке, покатился вниз.
— Глупый волчонок, что ж ты делаешь-то?! — только и успел выкрикнуть испанец, а Владимир был уже на полпути к основанию пирамиды.
Недоскользив до земли лишь самую малость, Волков сгруппировался, как учил его Мартин и, оттолкнувшись, прыгнул вперед, туда, где уже вовсю завязалась рукопашная. Еще не приземлившись на землю, Владимир рубанул саблей и в воздухе успел попасть по незащищенной шее одного из зазевавшихся монголов. Потеряв жизнь, воин упал, а молодой дворянин, оказавшись на твердой поверхности, схватился с новым противником.
— Чертов мальчишка, — зарычал Мартин, а затем, развернувшись к солдатам, что с выпученными глазами стояли рядом, приказал. — Что рты поразевали?! За мной! — И, выхватив шпагу, испанец побежал вниз по ступеням.
Стрела пронзила горло очередного солдата, и тот с хрипом упал на белый снег, выпуская ружье. Выпавшее оружие тут же подхватил разбойничий атаман Ванька Мороз и, метко прицелившись, сбил скачущего на него воина. Но выстрел у него имелся лишь один, а ни пуль для перезарядки, ни времени на это не было. К разбойнику мигом подскочил другой противник, но атаман ловко перекинул ружье перед собой и стойко встретил удар. А затем оттолкнул монгола, и когда тот упал, довершил дело, вонзив тому острый штык прямо в грудь. Выпавшую из рук воина саблю тут же подхватил безоружный каторжник и тоже ринулся в битву.
Спина к спине с Владимиром встал Кузьмич. Его огромный молот разил направо и налево, всей мощью обрушиваясь на нападающих и ломая им черепа, шлемов на голове он будто бы и не замечал.
— Чертов волчонок, ты мне еще за это заплатишь! Если меня, по твоей милости, сегодня убьют, я буду вечно являться к тебе во снах! — услышал Владимир разъяренный голос испанца, но, несмотря на тон, молодой дворянин обрадовался, что друг и наставник все-таки оказался рядом.
— А ты что хотел жить вечно, глупый испанский лис?! — ответив Мартину его же фразой, усмехнулся Владимир, но тут же его усмешке пришлось превратиться в оскал, поскольку очередной противник оказался на редкость умелым, и молодому дворянину пришлось прибегнуть ко всему имеющемуся у него таланту, чтобы избежать опасного удара.
Правда, уже в следующую секунду из груди у сражавшегося с Волковым монгола выскочило окровавленное острие шпаги — это Мартин проткнул его в спину.
— Я бы и сам справился, — обиженно пробурчал Владимир.
— Знаю, но у нас нет времени на твою самостоятельность! — парировал испанец. — Дело худо, так дальше продолжаться не может!.. Прикройте меня! — И Мартин кинулся к стоящей поблизости упряжке.
— Что ты задумал?.. — только и успел прокричать Владимир, а испанец уже забрался под шкуры и принялся там что-то искать.
Волков и Кузьмич, отбиваясь от врагов и разя направо и налево, двинулись следом. Мартин, наконец, вылез из-под медвежьей шкуры, держа в руках что-то черное и круглое, как вдруг над его головой просвистела сталь сабли. Испанец уклонился, но времени, чтобы поднять шпагу, у него не оставалось. И тут бы и оборвалась жизнь лихого испанского лиса… Но Фортуна и в этот раз оказалась на его стороне. Помощь пришла с самой неожиданной стороны. Унтер-офицер Малинин отбил удар не на шутку разбушевавшегося монгола, а затем довершил дело, рубанув по незащищенной шее противника.
Не веря глазам, Мартин лишь благородно кивнул в знак признательности.
— Это ничего не меняет! — сквозь зубы прорычал Малинин. — Ты что-то придумал, так действуй, испанский пес, а не то мы сегодня тут все отдадим богу души!
Мартин еще раз кивнул, а затем произнес:
— Унтер-офицер, отводите людей к вершине пирамиды!
— Слушайте меня все! — не стал спорить Малинин и заорал во все горло. — Отходим! На вершину этой чертовой черной постройки!
Повторять дважды ему не пришлось. Те из отряда, кто еще оставались в живых, кинулись к лестнице. Мартин же, вытащив из кармана кремень и кресало, быстро заерзал ими друг о друга, а затем, выбив искру, поджег то, что было у него в руках. А в руках у испанца сейчас находилось несколько небольших круглых бомб. Фитиль одной из них загорелся и быстро стал уменьшаться прямо на глазах. Мартин размахнулся и кинул бомбу прямо в толпу монгольских вояк, а затем, схватив опешившего Волкова за шиворот, поволок его к пирамиде.