Дмитрий Карпин – Тайна Черной пирамиды (страница 41)

Кучер уже тормозил клячу, когда Мартин перекинул добытое им оружие выпавшего конвоира Яшке. Каторжник поймал его и, приставив к голове Ильича, произнес:

— Извиняй, братец, но это побег, так что даже и не думай останавливаться, а то мне придется проделать в твоей голове лишнюю дырку, так сказать для вентиляции!

Тот лишь коротко кивнул и припустил клячу еще сильнее. А Мартин кинулся помогать Владимиру, сцепившемуся с молодым солдатом у края саней. Испанец подлетел к конвоиру, как коршун, и обрушился на того всей силой, сцепив руки вместе и ударив таким образом солдата по спине, который тут же обмяк. Тогда Мартин спихнул его в сторону, после чего протянул Волкову руку и помог подняться.

— Это потому, что ты промедлил в самом начале, — с укоризной сказал испанец.

— Да, что ты говоришь! — ощупывая шею, на которую еще несколько секунд назад давило ружье, воскликнул Владимир. — А по-моему я выступил в самый подходящий момент и спас тебя от выстрела, наглый испанец. К тому же, у меня все было под контролем.

— Да?..

В этот момент, валяющийся без чувств солдат пришел в себя и попытался подняться, но Владимир вовремя врезал ему кулаком по голове, и солдат снова обмяк.

— Да! Все под контролем, — добавил он. — По-моему нам лучше связать его?!

— Согласен.

Они сняли с поверженного конвоира ремень, после чего им же и связали хозяину руки, который к тому моменту все еще был в отключке. Затем Мартин принялся обшаривать его карманы в поисках патронов для ружья, а Владимир снял с плененного саблю и несколько раз взмахнул ею, рассекая воздух.

— Лучше убери, — найдя последний патрон и спрятав его в карман, сказал Мартин. — Это тебе не игрушка!

— Ты просто завидуешь, что она досталась именно мне, — усмехнулся Волков.

— Я? Завидую? — Испанец изобразил на лице настоящее возмущение. — Ха! Глупая кривая железяка! С ней нельзя сделать и половину того, что можно сделать с настоящей espada[34].

— Извини, Мартин, но в Сибири шпаги на дороге не валяются, так что довольствуйся тем, что тебе досталось.

Испанец лишь хмыкнул, а затем пробурчал что-то нечленораздельное на родном языке под нос, после чего громче и уже по-русски добавил:

— Яшка, вели этому старикану, пусть тормозит сани, пленные нам ни к чему, мы не на войне.

Каторжник послушно кивнул и, ткнув Ильичу в спину дулом ружья, произнес:

— Слышал, что было велено? А ну тормози!

Кучер испуганно замотал головой, озираясь по сторонам и с неподдельным страхом взирая на пленителей, но все же потянул поводья, и старая кляча замедлила ход. Вскоре сани полностью остановились. И Ильич тут же взмолился:

— Братцы!!! Не лишайте жизни!

Старый кучер даже бухнулся испанцу в ноги, полагая, что тот здесь за главного. Впрочем, так оно, наверное, и было, поскольку Мартина действительно слушались, и даже Владимир не оспаривал его решений в таком тонком деле как — побег!

— Не убивай, родненький! — вновь взмолился Ильич, обнимая сапоги испанца и обильно покрывая их поцелуями. — Я же свой, мы сидели с тобой в одном бараке!.. Испашечка, родненький, ну не убивай!!!..

— Да отстань ты от меня, anciano[35], не собираюсь я тебя трогать! — отбрыкиваясь от кучера, закричал Мартин. — Больно нужен мне еще один грех на душу, да к тому же за убийство такой старой крысы, как ты!

— Ой, спасибо тебе благородный басурманин, — залепетал Ильич, не смея оторваться от сапогов испанца.

— Что?! Как ты меня назвал?.. Басурманином?!!!

— Ой, простите, простите! — Сапоги испанца вновь покрылись поцелуями. — Покорнейше прошу простить!

— Терпеть не могу это словечко! — зарычал Мартин и отпихнул кучера. — Все, отстань от меня, а то я нарушу свое слово и точно тебя взгрею!

Кучер закивал, как видимо, кивала ему головой его старая кляча, когда он кормил ее, или еще чего, и даже не посмел подняться с четверенек, а так и остался сидеть в углу саней, куда его отпихнул Мартин.

— А я и не знал, что ты такой лизоблюд, Ильич! — тут же загоготал Яшка. — Небось, так ты у начальства кучером заделался? Небось, так ты перед ним лебезил? А Ильич?

Ильич замычал что-то из своего угла и Яшка громко на это расхохотался, да так что чуть ли сам не свалился с саней.

— Смотрите, кажется, наш солдатик пришел в себя! — сказал Владимир, направив на связанного ремнем конвоира его же собственную саблю.

Глаза того округлились, и он, запинаясь, зашептал:

— Вам это так не пройдет… вас поймают… и накажут… я знаю!..

— Да ничего ты не знаешь! — строго посмотрел на него Мартин, а затем зло сощурился и, усмехнувшись, добавил. — И даже того, что будет с тобой через минуту, тоже не ведаешь!

Бывший конвоир, а ныне просто связанный пленный, кажется, осознал всю серьезность сложившейся ситуации и нервно сглотнул.

— Да пристрелить его и дело с концом! — Яшка ткнул в нос солдатика дуло ружья. Глаза того округлились еще больше, наполнились влагой, и он промычал:

— Не убивайте!

Друзья дружно засмеялись.

— Шо, чай без ружьишка, это мы не такие уж смелые получаемся?! — снова загоготал Яшка, тыкая дулом в морду солдатика. — Ща поставлю тебя к сосенке и буду в стрельбе упражняться, чтоб впредь знал, как над нашим острожным братом потешаться. Ты-то портки свои точно намочишь, коль я стрелять буду. — И он расхохотался.

Но Владимир отвел дуло кончиком сабли от лица побледневшего и не на шутку испугавшегося солдата и строго посмотрел на Яшку.

— Никого мы убивать не будем! — решительно сказал молодой дворянин. — И мучить тоже!

Яшка искоса поглядел на Владимира. Волкову показалось, что в его глазах вдруг промелькнуло даже что-то опасное, непокорное и возмущенное, но уже в следующую секунду этот хитрый каторжник, выходец из купеческой семьи, усмехнулся и, теряя к жертве всякий интерес, спокойно произнес:

— Как знаешь. Но, что мы тогда вообще с ними делать то будем?

— Отпустим! — сказал Владимир, указывая саблей вдаль заснеженной дороги. — Пусть возвращаются в острог, а по пути подберут того, что выпал. У них все равно на это полдня уйдет, а то и больше, за это время нас бы так и так хватились.

— Верно, — кивнул Мартин. — Пусть отправляются на все четыре стороны!

Не поверивший ушам солдатик радостно закивал головой и благодарственно затараторил:

— Спасибо вам, спасибо!

Из угла саней ему в помощь раздалось дружеское подвывание старого кучера.

— Ну, вот и хорошо, — произнес испанец. — Но сначала, я больше всего на свете хочу избавиться от этих чертовых цепей на моих ногах!

Владимир кивнул, поскольку жаждал лишь того же, а затем полез за пазуху, где оказалось припрятано зубило, украденное им у Кузьмича. С его помощью и топора, который друзья отыскали в санях, они наконец-то избавили ноги от ненавистных пут. Мартин с Яшкой сразу же выкинули цепи в снег, а Владимир еще долго смотрел на эти скованные между собой кусочки железных колец, которые еще совсем недавно свидетельствовали о его статусе каторжника.

— Ладно, поехали отсюда! — скомандовал Мартин, усаживаясь на сани. — А вы, — испанец бросил грозный взгляд в сторону молодого солдата и старого кучера, стоящих возле дороги. — Не поминайте лихом!

С этими словами Яшка припустил клячу, и сани потянулись вперед, а Владимир, наконец, подбросил кандалы в воздух, а затем с каким-то облегчением вздохнул, когда они, наконец, исчезли в снегу. В этот момент он искренне надеялся, что ему больше никогда в жизни не придется надеть их вновь.

Сани ехали бойко, но Яшка все же изо всех сил хлестал старую клячу, чтобы та бежала еще шустрее. С неба падали мириады снежинок. Кружась в завораживающем танце, они опускались на ветви сосен, на сугробы, на сани и людей, что на них находились. Владимир взглянул на Мартина: испанец был весь в снегу. Волкову это показалась забавным, и он рассмеялся.

— Чего это тебя так развеселило?

— Ты, глупый испанец, — отозвался Владимир. — Ты весь в снегу, прямо, как снежная баба.

— Ха-ха-ха, — фыркнул Мартин. — Не вижу здесь ничего смешного, поскольку этот снегопад явно не к добру, вон даже и дороги уже почти не видать, да и ветер все сильней и сильней.

За этим разговором друзья и не заметили, как их ход начал замедляться. Яшка, находившийся спереди в роли кучера, стал колотить лошадь еще сильнее, сопровождая это криками и ругательствами. Но вдруг лошадь полностью остановилась, упала и издохла.

— Ты забил ее до смерти, чертов пройдоха! — закричал Мартин.

— Я же не виноват, что она такая старая! — попытался было оправдаться Яшка, но испанец лишь махнул на него рукой.

— И что мы теперь будем делать? — спросил Владимир.

— Как что? — изумился Яшка. — Пойдем пешком.

— Пешком?! — возмутился испанец. — Через этот снегопад. Да ты рехнулся?! Мы заблудимся к чертям собачьим!

— Нет, нет, — покачал головой Яшка. — Это ведь не метель, а так — легкий снежок.

— Ничего себе легкий, — хмыкнул Владимир. — Ты хоть знаешь куда идти? Где там твоя деревня, где нам могут помочь?

— Далековато будет, — почесав затылок, сказал каторжник. — По дороге мы до нее только дня через два пешком доковыляем…