Дмитрий Карпин – Тайна Черной пирамиды (страница 28)

— А я и есть не из простых. Но и не чета вам, конечно. Купцом я был на воле, а потом, эх… ну, в общем, здесь очутился.

— И как погляжу труды свои не оставляешь и даже здесь торговать умудряешься? — усмехнулся Мартин.

— Это да, братец, это да! Ну, так что с вином-то? Надобно? Я договорюсь!

— Наверное, пока не стоит, — опередив Мартина, сказал Владимир.

— Жаль. Может другого чего надо, чаю там, одежды какой?

— Нет, — покачал головой Владимир. — Пока нам ничего не надо.

— Ну, как знаете, — искренне расстроился Яшка. — Но я всегда к вашим услугам, вы только свистните.

— Учтем, — кивнул Владимир. — Скажи-ка лучше, что это за старик, сидящий там в одиночестве. Какой-то он странный на вид.

Волков посмотрел на одинокого худощавого старика с седыми волосами, и будто услышав, что говорят именно о нем, старик, как по волшебству, поднял голову и посмотрел прямо на Владимира черными пронзительными глазами, от которых мороз пробежал по коже. Лицо у старика было темное, обветренное и все в морщинах, а разрез глаз раскосый.

— Э-э-э, брат, это ты верно заметил, что странный, — произнес Яшка. — И не зыркай ты на него так, я бы вообще посоветовал тебе с ним не связываться.

— Это еще почему? — удивился Владимир.

— Шаман он татарский. Его все наши побаиваются, и даже сам майор опасается.

— Колдует что ли?! — усмехнулся Владимир. — Не верю я в колдовство.

— Веришь, не веришь, — пробурчал Яшка, понизив голос. — Но были у нас случаи: обидит кто его, и на другой день с ним несчастье происходит, то ногу кто на работе повредит, кто в горячке сляжет, а кто и под палки от начальства попадет, так что в проклятия его многие верят и связываться с ним опасаются.

— Брехня это! — сказал Владимир.

— Кто знает, — хмыкнул Мартин, поглядывая на старика.

— Уж не говори мне, что и ты веришь в шаманские проклятья? — удивился Волков.

— Ну, насчет шаманских не знаю, — произнес Мартин. — Но знавал я цыган, так те сущими колдунами были, они наперед все мои мысли знали, да и судьбу так предсказывали, что грех не поверить.

— Небось, они не предсказывали тебе, что ты в сибирский острог попадешь?! — усмехнулся Владимир.

— Нет, — покачал головой Мартин. — Этого не говорили. Зато они смерть мою предсказали. Сказали, что погибну я в чужой стране со шпагой в руке в неравном бою на руках у друга.

— Ха, — фыркнул Владимир. — Как это предсказуемо. Ты наемник, солдат удачи, воюешь со шпагой в руках, где придется и куда позовут, такую смерть тебе и я предсказать могу, она самая что ни на есть вероятная для тебя!

Мартин посмотрел на Владимира как-то странно, но отчего-то на этот раз счел за лучшее промолчать. Волкову даже стало совестно, и он решил утешить суеверного испанца:

— Зато здесь тебе не стоит ни о чем волноваться. Шпагой здесь ты точно не обзаведешься, твоя осталась далеко отсюда в петербуржской тюрьме, кстати, как и моя трость.

— Ну, да, ты прав, — сказал Мартин, значительно повеселев.

— Господа, господа, — внезапно прервал их разговор Яшка. — Сейчас нас позовут на перекличку, так что я хотел бы задать вам еще один вопрос. Коль у вас деньги есть, не одолжите ли вы мне копеек пять, десять? Я отдам!

— Нет! — косо на него посмотрев, отрезал Мартин.

На это Яшка лишь улыбнулся и произнес:

— Ну, это правильно и никому здесь не давайте в долг, все равно не отдадут. Ладно, пойду я, пока перекличка не началось. Не хворайте. И если что понадобится, зовите Яшку, я вам что угодно доставлю.

— Свободу, бы ты нам лучше достал, — закрутив свой ус, хмыкнул Мартин.

— Ну, уж извините, — развел руками бывший купец. — Чего нет, того нет. Был бы такой товар, сам бы уже за забором гулял.

И улыбнувшись напоследок, Яшка пошел дальше.

Спустя какое-то время унтер-офицер Малинин отдал приказ каторжникам, находящимся на кухне, отправляться на перекличку. Народ потянулся на улицу. Там арестанты выстроились в две шеренги, после чего унтер-офицер поочередно начал называть их фамилии, новых заключенных он распределял по баракам, которых в остроге оказалось два. Волков попал во второй барак. Дойдя до фамилии испанца, Малинин громко выругался и произнес:

— Давилья… тфу ты, каналья басурманская, язык сломать можно!

Мартин не стал упрямиться и подал голос.

— Пойдешь во второй барак вместе со своим приятелем, — сказал Малинин. — Все равно в первом уже мест нет.

Услышав это, Волков с облегчением вздохнул.

После переклички каторжников отвели в их бараки. Второй барак оказался длинным, с низкими потолками и множеством деревянных нар. Внутри стоял затхлый удушливый запах. Барак тускло освещался сальными свечами, народу человек пятьдесят, которые все время галдели, ругались, звенели цепями, хохотали или о чем-то спорили. Солдат, сопровождавший заключенных, показал Владимиру и Мартину их нары, после чего запер барак на замок и ушел.

Владимир медленно опустился на нары, которые состояли из трех упругих досок, и принялся искоса разглядывать весь этот неугомонный народ, который, к счастью, пока не обращал на них никакого внимания. Мартин сел рядом, и вздохнув, произнес:

— Не волнуйся, волчонок, человек — существо такое, ко всему привыкает! Вот и мы привыкнем.

— Не хочу я привыкать к этому месту, — отозвался Владимир.

— Ну, тогда будем надеяться, что нам не придется этого делать, и мы найдем способ сбежать отсюда!

— Сбежать?! — усмехнулся Владимир. — С кандалами на ногах, через снег и мороз?! Нет, Мартин, это безумие!

— Чем безумней кажется на первый взгляд идея, тем она более осуществима в действительности, — заметил испанец. — Поверь мне, кандалы — это не проблема.

— А Сибирь?! Сибирь для тебя тоже не проблема? Или ты рассчитываешь, как по волшебству, перелететь через нее, через Уральские горы на коньке-горбунке и оказаться в Петербурге?

— Ну, — закрутив ус, произнес испанец. — Я так далеко не загадываю, главное выбраться отсюда.

— Эх, Мартин, Мартин, оставь эти мысли, они неосуществимы.

— Нет ничего неосуществимого, волчонок, поверь! — усмехнулся испанец, разглядывая что-то в дальнем углу барака.

Владимир лишь вздохнул и покачал головой.

— Я вижу, местные там в карты забавляются, — тем временем произнес Мартин, не обращая на вздохи Волкова ни какого внимания. — Думаю, мне следует присоединиться к ним, завести нужные знакомства. Дай мне пару монет. — И Мартин протянул руку.

— Не стоит, — сказал Владимир. — Наверняка половина из них здесь шулера и картежники, ты просто зря проиграешь деньги.

— Волчонок, поверь мне, — усмехнувшись в свои черные, приплюснутые на кончиках усы, произнес Мартин. — Старый лис знает свое дело, и не таких в Мадриде обыгрывал. Так что давай, не жадничай.

— Как знаешь, — сказал Владимир и, достав из-за пазухи кожаный мешочек и осторожно развязав его, так чтобы никто этого не видел, отсыпал Мартину пару монет. Хотя краем глаза Волков заметил, что его жесты не остались незамеченными для нескольких каторжников, пристально наблюдающих за ним с испанцем.

Мартин взял деньги и, поблагодарив, пошел к игрокам. Подойдя к ним, он громко произнес:

— Ну, что, браты, кто тут в карты играть умеет?

На него с удивлением посмотрели, но потом кто-то сказал:

— Садись, коль денег не жалко.

И Мартин присоединился к игре, оставив Волкова в одиночестве. Хотя именно одиночеством назвать это было сложно, ведь помимо него в бараке находилось еще человек пятьдесят. Владимир так и остался сидеть на нарах, разглядывая эти хмурые, озлобленные, некоторые даже клейменые лица, то и дело бросающие в его сторону уничтожающие взгляды. Наконец он закрыл глаза, стараясь забыться и погрузиться в мысли, хотя сделать это оказалось не так-то просто, вокруг стоял шум и гам, кто-то кричал, кто-то гоготал, и цепи постоянно звенели, не давая сосредоточится. Но молодой дворянин все-таки постарался сконцентрироваться и подумать о чем-то другом, о чем-то далеком и приятном и наконец, это у него почти получилось. В голове у Владимира всплыл образ родного поместья ранней прекрасной весной, когда листочки на деревьях только распускались, а птички пели, и родители еще живы, а сам он совсем мальчишка. В ту пору волосы Мартина еще не тронула седина, и он казался весел и учил юного дворянина азам фехтования, Игнат тогда всюду носился за ним, а мать читала вслух французские романы, а отец… отец был строг, как всегда. Но сейчас Волков бы отдал все, чтобы снова оказаться в своем детстве и вновь услышать долгие и нудные отцовские нравоучения…

Неожиданно образ родного поместья растаял, как по волшебству, а сам Владимир ощутил наглый пинок в голень. Волков открыл глаза и увидел перед собой крепкого высокого каторжника с клеймом на лбу. Уперев руки в бока, этот здоровый детина с дерзким видом взирал на сидящего на нарах Владимира.

— Я слыхал, что у тебя, дворянское отродье, деньжата имеются? — заявил каторжник. — Дак ты поделись, целее будешь!

— Сейчас, погодь немного, — вздыхая, произнес Владимир и медленно поднялся с нар.

— Так-то лучше, — улыбнулся каторжник широкой улыбкой, полной гнилых зубов. — Ну, что ты медлишь, барский хлыщ, пошевеливайся!

— Сейчас, сейчас, — пообещал Владимир и с размаху заехал наглецу кулаком в рожу.

Тот лишь голову повернул, затем сплюнул скопившуюся во рту кроваво-красную мокроту и вдарил Волкову в челюсть. От сильного удара Владимир упал и тут же ощутил, как по его ребрам пнули ногой. Дворянин попытался подняться, хотя это оказалось не так-то просто сделать, в боку сильно ныло, но он все же приподнялся и вновь получил удар сверху кулаком по голове, от чего внутри все загудело и закружилось.