Дмитрий Карпин – Тайна Черной пирамиды (страница 23)
И тут прозвучал выстрел…
Владимир закрыл глаза, но не от страха, нет, страха не было! Было лишь нежелание видеть то, что в тебя стреляет твой лучший друг, а еще что-то древнее, что всякий раз в минуты опасности заставляет, пусть и на долю секунды, но все же прикрывать очи.
По голове Владимира пробежал легкий ветерок, и молодой дворянин почувствовал, как что-то падает вниз. В следующую секунду он открыл глаза и вспомнил, что не снял с головы цилиндр, который сейчас продырявленный валялся у его ног.
— Отличный выстрел, дружище! — усмехнулся Владимир.
— Что ты несешь, я целился ниже! — возмущенно закричал Павел.
Но Волков в этот момент подумал совсем о другом, а именно о том, что Павел не захотел его убивать, а промахнулся намеренно.
Рябов покачал головой и шепнул что-то на ухо Смолину, тот лишь усмехнулся и кивнул в ответ.
— Ваш выстрел, Владимир, — произнес граф.
Волков поднял пистолет и посмотрел на Павла, тот в эту минуту казался ему совершенно потерянным. И Владимир опустил пистолет.
— Павел, послушай, я не хочу в тебя стрелять, — начал Владимир. — Ты уже все доказал, выслушай же теперь меня!
— Я не хочу тебя слушать! — закричал Юсупов. — Стреляй же!
— Павел — ты мой друг, и я люблю тебя и поверь, я не волочился за Анечкой, и ее приход ко мне связан совсем с другим… — не обращая внимание на возмущение друга, продолжил Волков.
— Я не верю тебе! Ты все лжешь! — вновь закричал Павел, совсем выходя из себя. Его лицо покраснело, а глаза заблестели, будто наполнившись слезами. — Стреляй же, черт тебя подери, стреляй! Иначе, если ты не выстрелишь, я все равно убью тебя!
Владимир вздохнул и с тяжестью на сердце поднял пистолет. Локон его черных волос, покрытый пепельной сединой, упал на правый глаз и закрыл обзор для прицела, молодой дворянин сдул его и прицелился вновь в разгоряченного и тяжело вздыхающего Павла. Убивать друга ему не хотелось, и он знал, что свой выстрел он произведет мимо, а потом будь что будет. И Владимир спустил курок…
Когда дым рассеялся, Павел уже не стоял, он лежал на земле в грязи на лесной дороге. Не понимая, почему так произошло и, не обращая внимания на возмущенные выкрики секундантов Юсупова, Волков поспешил к другу. В груди Павла виднелась рана, влажная белоснежная рубаха быстро становилась алой, из глубокой раны фонтаном хлестала кровь. Владимир упал на колени и попытался немного приподнять беднягу, тот удивленно на него посмотрел, и казалось, что-то постарался произнести, но этого у него не получалось, и вместо звука голоса у Павла получалось лишь харкать кровью.
— Прости меня, прости… — обнимая друга, заговорил Волков. — Я не знаю, как это вышло, я не целил в тебя, я стрелял мимо! Прости!..
Юсупов вновь попытался заговорить, но у него опять ничего не вышло, из всех булькающих слов Владимир сумел разобрать только: Аня.
— Да, да, Аня! — забормотал Волков. — Друг, она любит только тебя!.. Прости меня… Все это было лишь недоразумением, и она любит только тебя…
Владимир понимал, что обманывает Павла, но ничего другого в этот момент он просто не мог сказать, почему-то ему захотелось поддержать друга и заверить его в том, что это оказалась всего лишь ошибка, пусть даже через минуту его слова и будут никому не нужны, но сейчас они имели значение для Павла.
— Прости меня, друг! — прижимая Юсупова к себе, в очередной раз произнес Владимир, а затем ощутил, как его ладонь сжала окровавленная рука друга. — Прости! — поднимая голову и заглядывая уже в мертвые глаза Павла, повторил Владимир. — Про-сти!!!
А затем он вновь прижался уже к мертвому телу и зарыдал. В этот момент взгляд Владимира вдруг упал на пистолет, отброшенный им в сторону, когда он приближался к Павлу, а затем, как бы осознавая какую-то мысль, Волков поднял глаза на графа Рябова и гусара Смолина и произнес:
— Это все вы! Это вы сделали! Вы сбили прицел, потому и он и я промахнулись, только мой промах оказался удачнее!
— Что вы несете, Волков, вы, наверное, сошли с ума?! — возмутился граф.
— Нет, это так! — поднимаясь с колен, произнес Владимир. — И мы с вами знаем, что это так!
— Ты в этом уверен, волчонок? — хватаясь за эфес шпаги, выкрикнул Мартин.
— Да! Я бы не промахнулся так нелепо!
— Sucio cerdo[17], - зарычал испанец, выхватывая шпагу и бросаясь вперед.
Навстречу ему бросился Смолин с саблей в руке, надеясь получить реванш за поединок в доме Ларионовых или, возможно, просто стараясь защитить своего товарища Рябова, сам же граф сломя голову бросился к старой обветшалой церкви, возле которой стоял экипаж.
Владимир резко поднялся и кинулся к тому месту, куда он откинул трость. Обнаружив ее, Волков скинул ножны и, обнажив скрытый клинок, бросился за графом, который сейчас улепетывал во всю прыть. Краем глаза Владимир успел заметить, как Мартин, совсем не церемонясь с гусаром, несколько раз нанес противнику опасные раны, но тот, не щадя себя, даже и не думал сдаваться.
Нагнав графа, Владимир сбил его с ног и, занеся клинок, уже собирался обрушить его на голову Рябова, как вдруг прозвучал выстрел, и крест неподалеку от него разлетелся в щепки…. Волков поднял глаза и увидел солдата с занесенным ружьем. Владимир опешил, не понимая, откуда тут в лесной чаще взялся служивый, когда увидел другого, торчащего из окна церкви, а потом третьего, выскакивающего вслед за первым из распахнутых дверей старого здания.
— Оставайтесь на месте! — потребовал один из солдат.
Но желание вонзить клинок в горло графа, лежащего у его ног, оказалось куда сильнее приказа неизвестного солдата, и Владимир вновь занес шпагу-трость… Последовал очередной выстрел, земля неподалеку от ступни Волкова взмыла вверх, а граф, пользуясь этим замешательством, быстро заерзал ползком по направлению к солдатам. Владимир поднял глаза и поймал на себе решительные взгляды служивых с взведенными ружьями и, зашипев что-то себе под нос, опустил шпагу. Неподалеку он увидел растерянного Мартина с окровавленным клинком в руке, судя по всему, испанец расправился со своим противником и теперь спешил на помощь другу, когда его остановили выстрелы. Теперь же Мартин стоял смирно и с яростью смотрел на вооруженных солдат.
Увидев, что противники замерли, служивые поспешили к ним, держа ружья перед собой, они с подозрением смотрели на пойманных, но еще не задержанных ими людьми. Подойдя к Владимиру ближе, один из солдат уже немолодой усатый детина опустил ружье и повелительно произнес:
— Брось свою шпагу!
Владимир повиновался.
— Тебе же приказали: оставаться на месте, мерзкий пес?! — вдруг зарычал служивый.
Владимир поднял на него глаза и тут же получил удар прикладом ружья в лицо, после чего свет померк…
Часть 2
Глава 1. А ветер дул на восток
Мрачного вида повозка, запряженная четверкой вороных коней, ехала по лесной дороге. Мимо проносились вековечные сосны, в чьих вершинах гулко завывал ветер. Хотя зима еще не вступила в свои права, но здесь, в Сибири, уже давно похолодало, а землю покрывал свежий снег. Повозка, чьи колеса утопали в этом снегу, оказалась грубо сработана и имела лишь одну заднюю дверь с узеньким зарешетчатым окошком. Впереди с угрюмым видом сидел кучер и погонял лошадей, явно куда-то торопясь и все время поглядывая на чернеющее небо. Впрочем, кучер был не один, а с компанией и мог не опасаться разбойников, ведь его компанией являлся взвод до зубов вооруженных солдат, сопровождавших его груз, который был куда пострашнее многих разбойников. Солдаты парами ехали позади и впереди повозки и ни на минуту не выпускали ее из виду.
Спустя какое-то время лес кончился и повозка, продолжая свое движение по дороге, устремилась дальше через голое пустынное поле, покрытое снегом. Возможно, в теплое время года, это поле засевалось рожью или пшеницей, поскольку вдалеке за ним проглядывалось деревенька. Кучер грубо ударил лошадок вожжами и те понеслись еще быстрее навстречу теплу и корму.
Вскоре повозка, сопровождаемая солдатами, въехала в небольшое поселение, дома которого отчего-то стояли на высоких вкопанных в землю столбах. Сделано это было намеренно и предохраняло постройки от весенних паводков.
Повозка остановилась, солдаты тоже. Они спешились, а затем обступили экипаж кругом и нацелили на него ружья. Один из служивых подошел к двери и, отперев огромный амбарный замок, открыл ее, после чего грубо выкрикнул:
— Выходи по одному!
Повторять приказ дважды ему не пришлось, и на свет вышел высокий широкоплечий здоровяк с курчавой бородой, одетый в арестантский полушубок. Вслед за ним показался и другой, еще совсем молодой мужчина, лицо которого покрывала щетина, а в черных волосах цвета истинного агата уже поблескивал седой локон, грубо спадающий на глаза. Сейчас в этом помятом арестанте лишь с трудом можно было узнать прежнего молодого дворянина Владимира Волкова. Яркий дневной свет ударил ему в глаза, и Владимир поднял руки, скованные железной цепью, пытаясь защититься от солнца. В его адрес тут же зазвучали недовольные окрики солдат, дававшие понять, что оставаться на месте нельзя, и, вдохнув свежий воздух полной грудью, дворянин двинулся дальше, освобождая место для остальных арестантов, спешащих покинуть тесную и грязную повозку.