Дмитрий Карпин – Мы – попаданцы, спасаем мир (страница 49)

Вот и сейчас при словах головы о внутренних демонах в сознании всплыл образ рыжеволосой девушки, ее приятное и милое лицо вдруг исказилось гримасой боли, в карих зрачках застыл ужас, но Кир не остановился и, несмотря на защемившее сердце, так и продолжил сжимать ее руку, опуская в кипяток.

– И что же делать с этими демонами? – пристально глядя в глаза седобородому голове, прошептал Кир.

– Взять их под контроль, – одними глазами улыбнулся Алексий и присел на край кровати. – Бороться с демонами, что уже обжились в душе, это то же самое, что бороться с собственным прошлым. Как нельзя изменить прошлое, так и демонов из собственной души изгнать нельзя, поскольку все наши внутренние демоны – это не что иное, как порождение наших собственных поступков. Но жить с ними можно и даже нужно, иначе как отличить зло от блага? Достаточно лишь взять их под контроль, жить по совести и не плодить новых.

Бывший майор госбезопасности кивнул с пониманием и глубоким уважением, и это была уже не игра. Слова головы действительно затронули некую невидимую струну его души и разожгли в сердце искру, завидев которую, внутренние демоны вдруг попятились.

– Вы научите меня, как это сделать? – спросил Кир.

– Для этого и существует сие место, – уже не глазами, а губами улыбнулся Алексий. – Поселение Грез, как однажды нарек его мой отец, грезивший о лучшем мире и доброй доле для каждого.

Больше Кира Бахчисараева не донимали расспросами. Напротив, с ним старались вести себя дружелюбно. Аленка, в основном под присмотром хмурого и недоверчивого младшего брата Гришки, вечно глядящего на Кира исподлобья, целый день ухаживала за незваным гостем: кормила его, поила, водила в отхожее место и всячески старалась быть приветливой, хотя ее природная скромность иногда этому и мешала. Девушка говорила мало, в основном смущенно отвечала на вопросы, напрямую смотреть на доброго молодца побаивалась, отводила взгляд, краснела, смотрела в пол, но когда думала, что Кир не видит ее взгляда, напротив, глядела на него в оба глаза с большим интересом. Киру нравилась эта девушка, ее природная скромность, ее простая русская красота, целомудрие, а не выставляемая напоказ сексуальность, что у современных молодок его мира. Впрочем, тех молодок, которых он когда-то любил, а их у него было предостаточно, уже давно нет, они все погибли на канувшей в лету Земле, а если бы кому-то из них даже и посчастливилось попасть на Марс, то сейчас бы им было уже в обед сто лет, а может даже и все двести.

Вечером, когда солнце скрылось за горизонтом, а спутники-зеркала отправились в свое вечное странствие дальше по орбите дарить свет и жизнь другим песчаным дюнам, и над деревней сгустилась тьма, Кир упросил Аленку вывести его на свежий воздух. Так он смог увидеть Город Грез во всей красе и величии. Хотя, конечно же, никаким величием здесь и не благоухало. Поселение было маленьким и насчитывало десятка три домов с прилегающим хозяйством. Но обо всем этом тут же пришлось позабыть, когда вдалеке в небе бывший майор госбезопасности увидел глядящее на него огромное Фиолетовое око.

– Что это? – тут же спросил Кир.

– Обитель джиннов, – ответила Аленка.

Кир нахмурился. «Какая к черту обитель джиннов? – захотелось спросить в ответ. – А можно без этих ваших местных примитивных верований эпохи, пережившей Армагеддон?» Но он сдержался и лишь спросил:

– Что за джинны?

– Ну как? – удивилась Аленка. – Вы ведь в лагере в них тоже веруете? Это ведь они насылают черные облака и все уничтожающие смерчи, это ведь они правят непроходимыми землями, и это благодаря им в пределах их обители, под их покровительством, мы можем жить в этих краях, не боясь ваших.

«Вот как?» – подумал Кир, поняв, что совсем ни черта не понял, но то, что понял, было весьма интересно, и для начала в этом следовало хорошенько разобраться.

– Я хочу посмотреть на их обитель ближе, – решительно заявил Бахчисараев.

– Нет, нет, нет, что ты?! – испуганно залепетала Аленка, и ее маленькая и нежная ручка вцепилась ему в рукав ватника, предусмотрительно надетого для прогулки по вечерней, стремительно теряющей тепло марсианской поверхности. – Я боюсь. Наши тоже боятся ходить туда, говорят, там пропадают люди. Все, кто ходил через белый лес к обители джиннов, не возвращались. Да и братьям я обещала, что мы не отойдем от дома.

«Глупая девчонка, погрязшая в своих наивных верованиях», – хмыкнул про себя Кир, но уже без лишнего раздражения.

– Алена, – тут же сменил тактику бывший майор госбезопасности. – Конечно, если ты боишься, то я не имею никакого морального права неволить тебя и заставлять делать что-то против твоей воли…

– А ты действительно другой, – вдруг улыбнулась девушка и одарила Кира нежным взглядом. – Я это поняла сразу, как тебя увидела.

– Другой? – насторожился Бахчисараев, хотя мимика молодки свидетельствовала о том, что она имеет в виду нечто иное, какие-то романтические бабские сопли, а не то, что он не из лагеря.

– Да, другой, – кивнула Аленка, и ее большие синие глаза взглянули на Кира, как на романтического героя эпохи классической русской литературы, возможно, именно так когда-то на Печорина смотрела Бэла, после того, как он покорил ее горское сердце. – Ваши – владыки пустоши – считают женщину за вещь, они способны лишь повелевать, да и наши считают, что женщина должна слушаться мужчину во всем и не прекословить. Ты же другой, ты сказал, что не хочешь неволить меня… это так необычно, я никогда не встречала таких, как ты. Ты действительно особенный, теперь я понимаю, почему ты сбежал из лагеря и почему духи пустыни пропустили тебя через непроходимые земли…

«Так, надо это срочно останавливать, а то не приведи товарищ Блюмкин, и девчонка под воздействием своих романтических мечтаний сейчас признается мне в любви. А мне этого не надо. Во-первых, еще не понятно, какие здесь нравы, хотя попахивает эпохой патриархата крестьянской деревушки, и, если я сорву этот цветочек, ее братья потом постараются оторвать мне кое-что иное. А портить отношения с местными мне никак нельзя. А во-вторых…» – Кир вдруг запнулся, признаваться самому себе в том, что он не хочет пользоваться этой наивной девочкой и обманывать ее, оказалось не так-то легко, хотя он уже давно отдавал себе отчет, что в душе он совсем иной, не как в созданной им оболочке холодного, безжалостного и рассудительного агента КГБ.

– Алена, послушай меня, пожалуйста, – Кир взял Аленины ручки в свои и ощутил их нежную гладкую кожу и тепло. Голубые глаза с легким смущением и таящимся в их глубине желанием непознанной любви взглянули в холодные глаза пришельца из пустыни, которого побоялись трогать даже сами джинны, и сердце Кира вдруг замерло. На секунду он ощутил легкое смятение, дыхание отчего-то сперло, и больше всего на свете в этот миг ему захотелось прильнуть губами к ее алым и слегка по-детски пухлым устам. Кир сглотнул, закрыл глаза, глубоко вдохнул и выдохнул, стараясь привести мысли в порядок, и, наконец, когда смог собраться, продолжил: – Алена, ты тоже очень особенная девушка. Я почувствовал это сразу, как только тебя увидел.

Молодка улыбнулась и со смущением захлопала длинными ресницами.

– Но сейчас есть вещи куда более глобальные и важные, чем я и ты, – решив не тянуть кота за пресловутое место, наконец, перешел к делу Кир. – Поэтому мне очень важно увидеть эту вашу обитель джиннов воочию. Если ты боишься, Алена, я могу пойти один…

– Нет, нет, нет, – замотала головой девушка. – Если ты говоришь, что это важно для тебя, то я пойду с тобой, хотя мне и очень страшно.

Кир кивнул и улыбнулся, и девушка улыбнулась ему в ответ. И уже спустя четверть часа они достигли края деревни, и там вдалеке бывший майор госбезопасности увидел такое, по сравнению с чем все самые удивительные вещи, которые он лицезрел в собственной жизни ранее, тут же померкли.

Прямо перед ними раскинулся самый настоящий березовый лес. Деревья, при виде которых сердце русского человека каждый раз замирает, вырывались прямо из песка и тянулись ввысь, их стволы были массивные, словно это вовсе и не березы, а величественные сосны, а кроны были кудрявыми, а листья столь большими, что напоминали лопухи. Березовый лес посреди марсианской пустыни казался чем-то невероятным и непостижимым. И даже тот факт, что Кира перекинуло в будущее на добрых сто, а то и двести лет вперед, казалось, мерк по сравнению с этим зрелищем. Но великаны деревья в этом энергетически сильном месте оказались отнюдь не самым удивительным. А самым удивительным было то, что бывший старший майор госбезопасности собирался и одновременно не собирался здесь найти. То, что он собирался найти – здесь было, вернее, лишь его часть.

Некогда величественная научно-исследовательская башня, что агатовой иглой уходила в небо черным стволом, вырывалась из глубины леса. Но башня уже не была столь высока, как раньше, возможно, ее нижние ярусы за столетия занесло песком, да и вершина отсутствовала, отсутствовала как раз на уровне лаборатории профессора Максима Эдуардовича Лыкова, где располагался его небезызвестный и одновременно самый засекреченный во всем мире аппарат АПУВП. Кир вспомнил свой последний выстрел в самое сердце этой дьявольской, как бы сказали суеверные религиозные фанатики опиумной для народа церкви, машины профессора, а затем вспышку и взрывную волну, после которой он и очутился в будущем. Похоже, его сумело перекинуть именно до взрыва, повезло, крупно повезло, а вот башне, напротив – не очень, теперь от нее осталась лишь половина. Зато аппарат профессора, похоже, остался не тронутым?! Почему Кир так решил? Да потому, что третье и самое удивительное, что он сейчас видел перед своими глазами, свидетельствовало именно об этом.