Дмитрий Карасюк – За чашечкой ЧАЙФа. Голос отечественного рок-н-ролла (страница 24)
В конце весны 1992-го «Чайф» вернулся к прежнему составу. Расстались с Приваловым. Позвали обратно Антона. Тяготевшая к харду манера игры хорошего инструменталиста Мауса была какой-то «нечайфовской», она не вписывалась в уже сложившийся стиль группы. За время разлуки Антон вместе с Алиной и созданной ими группой «Инсаров» записали отличный альбом «Бритва», но успеха за пределами родного города добиться не смогли. Уставшая от безденежья Алина пришла к Шахрину и попросила позвонить Антону: «Ты же знаешь, он гордый, он сам первый об этом не заговорит». Володя позвонил. Нифантьев вернулся в «Чайф», хотя и пережил сильную ломку – после года собственного творчества играть чужой материал не очень хотелось: «От музыкального процесса, от работы над аранжировками и в студии я удовольствие получал, а от большей части репертуара – уже нет».
Изменения в политике и экономике не перевернули разом весь советский уклад и не смешали сразу все планы. Например, «Рок чистой воды» ещё оставался на плаву. 25 мая 1992 года теплоход «Октябрьская революция» отчалил от Московского речного вокзала – «Рок чистой воды» вернулся на Волгу. Самым представительным получился первый концерт в Ярославле. После него Александр Ф. Скляр из «Ва-банка», Сергей Воронов из Crossroads и американская певица Джоанна Стингрей вернулись в Москву, а «Чайф», «Бригада С», «Настя», «Телевизор» и итальянская группа Rife продолжили плавание. Оно проходило с приключениями. В городе Плёс местные хулиганы набили лицо барабанщику «Бригады С» Игорю «Бате» Ярцеву, и последующие концерты он отыграл в тёмных очках. Многочисленные шлюзы исписывали экологическими лозунгами, а «бригадовец» Петюня Тихонов использовал их резонирующее пространство для бравурных соло на трубе. 4 июня во время последнего концерта в Ульяновске дирекция стадиона вдруг отключила звук. Музыканты не растерялись – пение продолжилось под акустические гитары, духовые и барабаны. Зрители, чтобы расслышать каждое слово, сминая ограждения, ломанулись на поле, к самой сцене. Минут через двадцать звук включили опять. Толпа восторженно взревела – победа!
Главным спонсором этого заплыва стал Константин Ханхалаев. Его фирма «Кохан» тогда здорово поднялась на торговле импортными сигаретами. Комсомол, финансировавший предыдущие акции, ушёл в прошлое вместе с СССР. Появились другие спонсоры, понаглее и поразвязней. Один из них, помогавший организовывать концерт в Казани, присоединился к экспедиции до следующей остановки в Тольятти. За ужином он подсел к Сукачёву и, яростно жестикулируя, начал убеждать его приехать к нему в гости: «Серёга! Я так люблю твои песни! Поехали к нам, Серёга, мы тебе такую рыбалку устроим!» Сукачёв, мрачневший с каждой фразой, вежливо поблагодарил: «Спасибо! Но меня вообще-то Игорем зовут». Погулять с рок-звездой спонсору так и не удалось.
Между концертами теперь не только веселились, но и обсуждали серьёзные животрепещущие проблемы. В музыкальном салоне «Октябрьской революции» прошла научно-практическая конференция «Формирование эффективных инфраструктур шоу-бизнеса и рок-практика в постсоветский период» с участием представителей недавно появившихся в стране независимых фирм грамзаписи.
Экологическая часть акции на этот раз протекала совсем вяло. «Зелёные» несколько раз постояли с гневными плакатами и мегафонами у проходных загрязняющих Волгу предприятий. Никакой реакции они не дождались. В эпоху наступающего капитализма лозунги типа «Ваш завод гадит больше всех!» выглядели совсем по-детски.
Возможно, поэтому главный музыкальный эколог России Владимир Шахрин в вопросах окружающей чистоты решил перейти от глобальных акций к конкретным делам: «„Рок чистой воды“ – это была отличная идея, клёвая, мы проводили время замечательно, но сама идея себя изжила. Если сейчас придумать какую-то новую штуку, то всё можно легко реанимировать и под эти „знамёна“ всех снова собрать. Надо только, чтоб это было интересно!»
Последним приветом «Рока чистой воды» стала одноимённая пластинка-сборник, куда вошли песни «Чайфа», «Насти», «Телевизора», «АукцЫона» и других групп, участвовавших в движении.
Делами «Бригады С» во время заплыва-92 управлял их директор Дмитрий Гройсман. Шахрин, уже два года испытывавший острые проблемы с менеджментом, с интересом присматривался к его работе. На «Октябрьской революции» были две каюты люкс. Одну по праву главного спонсора занял Ханхалаев, а во вторую, ухищрениями Гройсмана, вселился его подопечный Гарик Сукачёв. Население кают II и III классов бурно обсуждало этот квартирный вопрос: большинство считало, что «Чайф» круче «Бригады С» и люксовать должен Шахрин. Самого Володю проблема комфорта не очень занимала, зато то, как её решил Гройсман, произвело на Шахрина впечатление. И как-то вечером на корме он предложил Диме поработать с «Чайфом». Гройсман согласился не сразу: «Ко мне подошёл Шахрин и сказал, что вот у них есть коллектив полностью сложенный, в родном Свердловске всё нормально, но нет человека в Москве. И как двигаться дальше, они не понимают. Я сказал: „Если Гарик не против, то я готов разговаривать на эту тему, но если против, извини, я не смогу“. И Шахрин поговорил с Гариком, на что тот ответил: „Если Гройсман хочет, вообще никаких проблем, давайте“. Мы засели у меня в каюте, я, Шахрин и Бегунов, и договорились о правилах игры». Правила были такие: «Чайф» занимается творчеством, а Гройсман продвигает это творчество в массы. При этом ни группа, ни её менеджер не указывают друг другу, как им выполнять свою часть договора. Никаких контрактов не подписывали, но устная договорённость, к которой стороны пришли в покачивающейся на волнах каюте, незыблемо и к общему удовольствию соблюдается уже более четверти века – неслыханный случай для акульих нравов российского шоу-бизнеса.
Выпускника Московского автомеханического института Диму Гройсмана всегда больше тянуло к искусству, чем к карданным валам и дискам сцепления. Проработав два года по специальности, он вдруг оказался администратором театра-студии Олега Табакова. Там он познакомился с Сукачёвым и вскоре под его влиянием в служении музам переключился с Мельпомены на Эвтерпу, то есть, проще говоря, занялся музыкальным менеджментом. 21 июня 1990 года в Семипалатинске гастрольные пути «Бригады С» пересеклись с дорогами «Чайфа», и Гройсман впервые увидел своих будущих подопечных: «„Чайфы“ оказались очаровательными парнями. С ними было весело, легко, хорошо, приятно. Они были очень открытые. Тогда же я услышал „Поплачь о нём“, „Не спеши ты нас хоронить“ и понял, что это хиты. Я задумался над их текстами… Они были близки мне по духу. К тому же я видел, как их принимает публика! Я понял, что хочу работать с ними!» Это желание осуществилось через два года.
После волжского заплыва коллектив вновь стал квартетом. Желтовских был единственным музыкантом, которого Шахрин выгнал. Малого все любили. А так как все любили, все хотели с ним выпить. Малой начал спиваться на глазах. Спасти его можно было только одним способом – уволив. «Чайф» остался без альтиста, Володя был спасён и до сих пор дружит с «чайфами».
Шахрину уже давно хотелось перенести экологическую деятельность в родной город, ставший к тому времени Екатеринбургом. Ему предлагали пикетировать сильно пачкающий окружающую среду Исетский пивзавод, но на такое кощунство даже зелёный душой Шахрин оказался неспособен: «В Голландии 20 производителей пива, самого гадящего бойкотируют, а пьют остальные сорта. Я не думаю, что мы найдём много соратников, чтобы единственный наш пивзавод бойкотировать. Да на такой героизм я и сам, честно говоря, не готов. Это чересчур…» Возможно, именно за эту принципиальность Шахрина со всеми остальными «чайфами» избрали почётными членами Уральского клуба любителей пива.
4 августа 1992 года в Екатеринбурге состоялся первый «чайфовский» субботник (то, что на календаре был вторник, никого не смутило). Сначала в Историческом сквере в центре Екатеринбурга собралась сотня добровольцев, в основном студентов и подростков. Владимир толкнул перед ними пламенную речь, и толпа разошлась-разъехалась по трём фронтам работ по уборке мусора: на улицу Гоголя, на пустырь на улице Щорса и в парк у больницы скорой помощи. «Чайфы» наравне с остальными трудились на последнем участке. Работали не просто так, а по-ленински. С соседней стройки притащили бревно («то самое, которое Владимир Ильич таскал в Кремле»), и под ним вместе с «чайфами» мог сфотографироваться любой участник субботника. Потом все вновь собрались в Историческом сквере, где устроили небольшой концерт. Играли молодые группы, а в перерывах между ними – «Чайф».
Такие субботники стали традиционными. Чаще всего проходили они в парке «Каменные палатки», неподалёку от дома Шахрина. Сначала затея казалась просто баловством, но когда 300 детей пришли в парк и с энтузиазмом взялись собирать разбросанный мусор, стало ясно, что дело стоящее. Потом были субботники в Историческом сквере, которые всегда заканчивались импровизированным концертом. «Мне тогда наивно казалось, что после таких уборок взрослый человек не станет бросать пустую бутылку в кусты, потому что его ребёнок здесь позавчера прибирался, – говорит Шахрин. – Но оказалось, что наших людей этим не проймёшь – они бросают бутылку просто потому, что им её нести до урны лень, просто потому, что родители не приучили не мусорить. Зато я точно уверен, что те сотни ребятишек, которые нам помогали убираться, сами мусорить не будут».