Дмитрий Карасюк – За чашечкой ЧАЙФа. Голос отечественного рок-н-ролла (страница 23)
Сразу после фестиваля «Чайф» во главе «Рока чистой воды» наведался в Чернобыльскую зону. С этими местами у «чайфов» были свои счёты. Три года назад по дороге из Киева в Вильнюс на одном из полустанков они чуть не отведали дешёвых и аппетитных огурцов. Хорошо, остановила проводница – разрушенный реактор находился за ближайшим лесом. Теперь сплочённая компания в составе «Чайфа», «Насти», «АукцЫона», «Петли Нестерова» и «Бригады С» дала несколько концертов на Украине и в Белоруссии. Коротая время в переездах, мужики играли в карты на отжимание. Привалов проигрался в пух и прах и так наотжимался, что на следующий день у него бицепсы опухли. Маленький Маус походил на перекаченного бодибилдера, и Сукачёв уважительно сравнил его со Шварценеггером. Пока ехали до Минска, прозвище «Арнольд» накрепко прилипло к Володе Привалову. Концертом в столице Белоруссии в день пятилетия чернобыльской трагедии 26 апреля «Рок чистой воды» поставил финальную точку в этом туре.
Летом наступило время международных сношений. Сначала уральцы вместе с питерцами «АукцЫоном» и «НЭПом» и французской группой Mike Remboud устроили железнодорожный тур Ленинград – Сочи. А в середине августа «Чайф» и итальянская группа Rife прокатились с концертами по Северному Уралу. Жили музыканты в пионерском лагере, детские смены в котором уже закончились. В свободное от концертов время патлатых итальянских хардёшников водили в лес по грибы. Гости не верили, что дикорастущие эукариоты типа «borovik» и «podberezovik» можно употреблять в пищу, но лагерные бабушки-поварихи так пожарили с картошкой всю добычу, что итальянцы даже про свои традиционные макароны забыли.
19 августа днём иностранцы, в комнате которых был телевизор, прибежали с выпученными от ужаса глазами: «В Москве танки! У вас переворот! Мы пропали! Что же делать?» Больше всего они боялись, что путчисты перекроют границы и группа Rife навсегда останется в североуральской тайге. Старший итальянец из кабинета начальника лагеря даже дозвонился до посольства в Москве. Там ему туманно ответили, что обстановка сложная, но посольские держат вопрос о вызволении рокеров на контроле. Итальянцы переполошились ещё больше. Тогда Шахрин подумал и предложил сходить на рыбалку. Rife от такого поворота немного обалдел… Ближайшая речка была глубиной по колено. В прозрачной воде рыбы явно не водилось. Пока итальянцы безуспешно пытались что-нибудь поймать, уныло рассматривая поплавки, «чайфы» накрыли поляну под развесистой елью. Через полчаса сжалились над незадачливыми рыболовами и позвали «макаронников» к себе. После первой бутылки водки языковой барьер и все страхи перед путчем куда-то исчезли… Вечером вернулись в лагерь в обнимку, оживлённо беседуя. Переводчица очень удивилась: «А как вы общаетесь? Вы же языков не знаете, а они по-русски ни бум-бум?» Так и общались. Смогли обсудить насущные мужские проблемы: у кого какие машины и какие девушки.
На следующий день «Чайф» и Rife вместе выступили в свердловском Дворце молодёжи. Шахрин со сцены выразил своё отношение к тем, кто попытался повернуть развитие страны вспять.
Музыкально-путчевая история имела продолжение. В сентябре «Чайф» объехал с концертами итальянскую область Эмилия-Романья. Чуть не случившийся две недели назад в СССР переворот до сих пор волновал итальянцев. Группу из страны победившей демократии встречали на ура. Особым успехом пользовался Володя Желтовских – молодого красавца в красной рубахе и со скрипкой несколько раз едва не женили. «Чайф» дал пять концертов в разных городах и выступил на празднике коммунистической газеты L’Unita, который пришлось дважды продлевать по требованию публики, желавшей ещё и ещё слушать уральцев.
Корреспондент местной газеты Фабрицио Россини побеседовал с Владимиром Шахриным в интернате аграрной школы «Скарабелли», где базировалась группа: «Владимир – рок-звезда в СССР. Как типичная рок-звезда, однако, он себя не ведёт. Напротив, он воплощение открытости. Фронтмен группы „Чайф“ охотно даёт интервью: „Наша музыка развилась из ритм-н-блюза, которому мы привили русский дух. Это массовая музыка, понятная всем. В России критики говорят, что тексты «Чайфа» важнее мелодий. Здесь, где вы не понимаете наших слов, мы хотим показать, что так же важна и наша музыка“… В завершение лидер „Чайфа“ делится своими впечатлениями о нашем городе: „Здесь народ улыбается, а ещё стоит сильная жара. Везде очень чисто – видна любовь горожан. Моя первая мысль? Что моим дочерям понравилось бы здесь. Ах, я забыл про вино в интернате, где нас разместили: оно превосходно. Нам сказали, что его сделали ученики… У нас такое вино не попробовать даже в ресторане“» (Carlino Imola, 03.09.1991).
Про качество вина Володя упомянул не из простой вежливости. И через 15 лет в своей книге «Открытые файлы» он вспоминал продукцию итальянских студентов: «В этой академии было своё винное производство, и на вопрос, а можно ли попробовать местного вина, хозяева наивно ответили: „Конечно, сколько хотите, вот тут стоит ящик с вином…“ Так что каждое утро после традиционного „бон джорно“ мы ставили вопрос ребром: „А где, собственно, ящик?“ Женщины, работницы студенческой столовой, выносили очередной ящик и с нескрываемым волнением наблюдали за завтраком „сибирских“ мужиков». В конце тура на концерт пришли родители одного из итальянских музыкантов, оказавшиеся настоящими графом и графиней. Отец, бывший к тому же ещё и лидером какой-то политической партии, торжественно поблагодарил уральцев за спасение своего наследника в стране, чуть не канувшей в пропасть путча, и вручил часы с символикой своей партии. «Чайфам» было явно неудобно: какое спасение? Они просто на рыбалку гостей сводили… Через несколько лет случайно выяснилось, что часы позолоченные. Это резко повысило размеры графской благодарности в глазах награждённых…
Из Италии кроме этих часов «чайфы» мало чего привезли. Их концерты, по официальной версии вносившие вклад в дело урало-итальянской дружбы, были безгонорарные, лишь перед самым отъездом коллеги из Rife и техники, обслуживающие концерты, скинулись и премировали русских миллионом лир на всех. Поощрённые советские граждане вдруг ощутили себя миллионерами. Правда, по тогдашнему курсу эта гигантская сумма равнялась примерно восьмистам долларам. Чтобы с пользой потратить их, группа отправилась в Болонью, где закупила сувениры домочадцам (шахринским дочкам досталась одна Барби на двоих) и кое-что музыкальное по мелочи: тарелку для Валеры, педаль-квакушку для Бегунова…
В одном из магазинов Шахрину приглянулась корейская гитара Telecaster Phoenix. Стоила она 500 долларов. В наличии было только 300. Началась яростная торговля. Переводившая поток цифр Наташа сломалась на уровне 350 долларов, сказала, что дальше ей торговаться стыдно, и вышла на улицу. Жёсткий мужской разговор продолжился на пальцах: «300 долларов – си или ноу?» Продавец упорствовал. Шахрин взял инструмент в руки и вдруг обнаружил, что какой-то переключатель в одном из положений не работает. Все радостно заорали: «Брак! Брак!» Под натиском коллективного ОТК продавец, поминая «diavolo» и «santa-maria», сдался. Но наглый Шахрин возмутился: «А кофр?!» Продавец бессильно пнул в его направлении кофр, закрыл за уральцами дверь и, наверное, пошёл писать заявление о своём банкротстве. На этом и премия, и гастроли кончились.
В остальные дни итальянского турне даже на перекус валюты не всегда хватало. В Венеции экскурсовод показал уральцам легендарное кафе, где бывали все звёзды итальянского, французского, голливудского кино. «Чайфы» полюбовались на достопримечательность только снаружи – чашка кофе стоила там недоступные 5 долларов. Когда Шахрин и Бегунов несколько лет спустя привезли в Венецию своих жён, первым делом они повели их в это кафе. Пятидолларовый кофе оказался вкусным, да и место весьма любопытным.
В конце 1991-го Шахрин впервые столкнулся с чужой версией своего собственного сочинения. «Бригада С» записывала альбом «Всё это рок-н-ролл», сборник каверов своих любимых песен. Володя и сам поучаствовал в этом проекте – в тёплой компании отечественных рок-звёзд он пропел несколько строк в заглавной композиции. Кроме того, Сукачёв перепел «Поплачь о нём», причём сделал это совершенно не по-«чайфовски». Гарик пригласил автора в студию, чтобы записать второй голос. Шахрин услышал фонограмму и пришёл в ужас: «Как же так? Что же ты наделал? Почему дудки трубят, флаги поднимаются, барабаны бьют! Под эту песню только военный парад принимать! Это же была тихая баллада!» Сукачёв возразил, что Шахрин ни хрена не понимает в своих песнях, что это настоящий гимн, что он должен звучать пафосно, и просто задавил автора своим авторитетом. Сошлись на том, что такая версия прочтения этой песни тоже имеет право на существование. После этого «Чайф» изменил аранжировку, сдвинул темп и стал играть «Поплачь о нём» очень близко к тому звучанию, что было придумано для пластинки «Бригады С» «Всё это рок-н-ролл».
Новый 1992 год начался как с чистого листа. Исчез Советский Союз – появилась Россия. Вместе со страной исчез и советский рок, и на свет появился рок российский – наследник всех достижений и проблем своего предшественника. У одного из лидеров новорождённого росрока, группы «Чайф», в начале 1992 года сразу втрое увеличилась официальная дискография. Feelee Records выпустили две виниловые пластинки: «Четвёртый стул» и «Давай вернёмся». Да ещё на двойном концертном альбоме «Рок против террора» появилась live-версия песни «Поплачь о нём». На полках с винилом старых меломанов Шахрина и Бегунова их собственные произведения начали теснить заграничные пласты. Правда, из-за взлетевших благодаря гайдаровским реформам цен покупка всего «чайфовского» винила разом стала ощутимой тратой для кармана среднего россиянина.