Дмитрий Калюжный – Грани сна (страница 85)
– Совершенно верно!
Лавр вдруг почувствовал:
– Пойду, прилягу в тени на часок, – сказал он. – Вы меня только не трогайте…
Крым, VIII век
…Уже год, как Джон Смит, тайвер английской темпоральной лаборатории, жил в монашеском пещерном городке на берегу Чёрного моря. Впрочем, «Чёрным» никто это море не называл, а говорили просто «Понт», и только некоторые моряки, знавшие другие моря, могли назвать его точно: «Понт Эвксинский».
Все насельники монастыря были беглые: из Царьграда, Эдессы, Антиохии или других мест. Они покинули Ромейскую империю, спасаясь от войска, которое громило «еретиков» по наущению имперской церкви. «Неправильно верующих» избивали, разлучали родителей и детей, монахов забирали в солдаты… Кто смог – тот бежал, так и возникла на берегу Понта новая община, а весь Устав монастыря, нигде не записанный, был таков: «Каждый верует во Исуса Христа Сына Божия, как хочет и может».
Эти монахи, в отличие от правительственных ортодоксов, придерживались христианской ортопраксии.[164] Не в тупом повторении священных текстов полагали они истинное служение! – а в добрых делах. Милосердствовать надо, а не повторять догматы, думали они. Любовь без святости лучше, чем святость без заботы о ближнем своём.
Предаваясь христианскому служению, монахи и послушники не забывали о хлебе насущном. А одним из способов снискать оный хлеб у них была рыбалка, ибо сказал Симон[165] Ему: «Наставник! По слову Твоему закину сеть».[166]
Вот и вышли однажды двое монахов в море, и закидывали сеть свою – а глядь, ниоткуда, будто с неба, но не с неба, свалился прямо в сеть их голый человек, слегка обросший бородой. И сказал им человек с неба:
– Мир вам, люди! Я пришёл с добром, и зла вы не увидите от меня.
Говорил он по-гречески, но так, что не сразу была понятна речь его…
То был Джон Смит, и сказать, что его явление поразило их – это ничего не сказать.
После вечерней трапезы, исполнив три канона с акафистом[167], в час, когда они обычно предавались разговорам, вопросили монахи его, откуда он взялся, но вопросили во тще, ибо не мог он им объяснить. Но твердил, что явился «соизволением Божиим», в чём и так никто не сомневался, ибо без Его соизволения ничто не происходит на свете.
Все знали слова Писания: «И сказал Симону Исус: не бойся; отныне будешь ловить человеков»[168], и вот, двое их рыбарей уловили человека сего. Это хороший знак! Они на верном пути!
Джон Смит, прошедший в своём XXI веке обучение правилам внедрения, больше слушал, чем говорил. Ему надо было всё хорошенько запомнить. Сколько он тут проживёт неведомо, но отчёт по возвращении писать придётся, а в этом только память поможет. И в следующие дни, когда водили его везде и объясняли, что тут и как, он мысленно сортировал информацию, поскольку знал также и основы мнемотехники.[169]
– А как нам звать тебя?
Он улыбался и помалкивал, и тут один из послушников помянул пророка Иону, коего за непослушание Богу проглотил огромный кит, а через три дни и три ночи, когда Иона раскаялся, выплюнул обратно. Чтобы глотал его кит, уловленный человек не знал, да и не видели они кита в Понте ни разу, но прозвище прилепилось, и стал новик сей в их монастыре послушником, и звали его отныне Ионой.
Всего на мысу жило, восславляя Исуса Христа, девять иноков, и ещё там были послушники, двенадцать человек. На берегу же за стеной и башней с воротами сам собой сложился посёлочек, где обитали паломники и приходящие помощники, и бывало их когда один-два человека, а когда и два десятка.
Берега мыса высокие и обрывистые, въезд в тревожные времена можно закрыть. Настоящая крепость! Келии и храм скрыты под землёй. Девять пещерок, каждая на одного инока, были выбиты в скале. Открытые к югу и не видные с берегов, зимой они не только укрывали насельников от северных ветров, но и позволяли ловить лучи зимнего солнышка. В кельях иноки жили, молились, переписывали книги… Под землёй же был и храм для общих молений, с иконами и церковной утварью.
Если инок желал спуститься из своей кельи вниз, он скидывал верёвку, а забравшись обратно, втягивал её за собой. Наверх с берега поднимались по узенькой деревянной лесенке, ужасно крутой, вбитой в скалу. Пройти по ней мог только очень тощий человек! А монахи, как убедился вскоре Джон, как раз и жили на тощах.
Кроме лесенки, было ещё подобие крана-журавля на треноге, с противовесом и длинной верёвкой. С ним мог управиться даже один человек средней силы. А ещё наверху – часовенка, она же маяк; жилища послушников; стол для трапез под навесом и хозпостройки с животиной, складами и мастерскими, в которых выполняли разные работы. А также запасные навесы и домики, чтобы в случае военной опасности на мысу могли спастись жители берегового посёлка, да и вообще любой нуждающийся в защите.
В дубовом лесу недалеко от берега имелся родник с чистой водой, и там же монахи завели небольшую купель, а на мысу была устроена большая глубокая каменная чаша для воды. Откуда туда попадала вода, Джон долго не мог понять, пока один из иноков под большим секретом не рассказал ему, что монах Базан много лет назад изготовил трудами своими водовод из стволов дерева. И так хитро попадает в него вода из родника, что враг, осадивши их крепость, никогда не догадается, что водой они снабжены надёжно.
…К этому тайвингу в лаборатории стали готовиться, когда приборы показали точки появления в прошлом сразу двух
– А почему? – спросил Джон их главного по технике, Самуэля Бронсона, почёсывая щетину на подбородке. Готовясь к внедрению в древность, от перестал бриться. – Почему появляются эти точки, и почему исчезают? Ведь раньше мы видели такие же точки в других местах, а теперь их нет. Но это прошлое, они должны быть видны сразу все!
Бронсон засмеялся.
– Ты хочешь, чтобы я это объяснил?
– Ну, да. Хочу.
– А тебе известна теория многомерности Вселенной?
– Слышал кое-что.
– «Кое-что»! Потому я и не могу ничего тебе объяснить, – туманно ответил Бронсон.
Да, Джон знал эту теорию. Без неё нельзя было объяснить существование в прошлом некоего Эдика, с которым когда-то был знаком полковник Хакет. Эдик излагал совсем другую историю ХХ века, чем та, которая была известна им: в начале ХХ века Россией управляла императрица Анастасия. Но Эдик исчез, и больше не появлялся ни разу. Не стало и ещё одного безымянного,
Общее мнение сотрудников лаборатории было таким, что русские
– На прошлой неделе я опять встречался с ним, – сказал Хакет, – в тех временах, когда русских как нации ещё и не было. И там же появился фантом из ХХII века, одетый, как древний грек! Грочик сильно испугался.
– Призрак из ХХII века приходит не для того, чтобы пугать русского! – усмехнулся доктор Гуц. – Он выясняет реальное время и место его жизни! Наши коллеги из будущего наверняка уже уничтожили того Грочика. Так что две точки показывают двух других.
– Или одного и того же! – возразил профессор Биркетт…
Поскольку и Крым, и место появления ходока на Двине были недалеко от морей, было решено десантировать в прошлое трёх тайверов прямо с кораблей. Полковника Хакета на север, в окрестности реки Двины, отца Мелехция – в Крым, за несколько лет до, а Джона Смита – позже примерной даты появления там неизвестного ходока.
Отправляясь в прошлое, поговорили и о том, как поступать, если там появятся наблюдатели из их же лаборатории, но более поздних времён.
– Не надо их злить, – советовал о. Мелехций. – Почему бы нам не выполнить их желание? Надо просто фиксировать, где, когда и что делает объект нашего наблюдения, и запоминать, чтобы отразить в отчёте. И всё. Ни во что не вмешиваться. Ни на что не влиять. Наблюдатели
«А почему же эти, соглядатаи из будущего, не отражаются точками на наших экранах?» – думал Джон Смит. О том, что такие наблюдатели есть, Джон знал не только из рассказов о. Мелехция, а сам лично видел одного в Лондоне! Он тогда работал помощником Исаака Ньютона, и его подкараулил в пивной суровый здоровяк. Он предупредил, чтобы Смит даже не думал подсказывать Ньютону, какие открытия тому делать, что изобретать!..
Однако попав сюда, в пещерный монастырь в Крыму, он долго не мог обнаружить никого из будущего. Ни ходока, ни наблюдателя из XXII века, ни даже отца Мелехция.
В этом пещерном монастыре одни иноки занимались келейной молитвой, другие принимали паломников. По ночам наблюдали за звёздами, вечерами обсуждали священные тексты, днём вели беседы с любыми пришедшими, имеющими вопросы об устройстве Вселенной. Сами писали иконы, и раздавали всем, кто имел в том нужду.