Дмитрий Иванцов – Красный луч (страница 20)

Затем комбат долго говорил о воинском долге, о защите отечества, о патриотических традициях. А закончил речь о том, что нельзя воровать у своих товарищей.

– В этом году, буквально месяц назад, за один день до выпуска из училища один курсант украл у другого курсанта бритвенный набор. И он в этот же день был отчислен, хотя на следующее утро должен был стать лейтенантом.

После этого для Ника и других курсантов наступили военные будни. Подъём, зарядка, завтрак, занятия, физподготовка, обед, занятия, ужин, свободное время, отбой. Но военные будни продлились недолго и сменились на будни трудовые. На пятый день пребывания в училище их роту подняли по тревоге в шесть утра. Затем дали тридцать минут на сборы, отвели в столовую на завтрак и приказали грузиться в фургоны. При погрузке командир роты периодически проговаривал им статью из устава – «знай своё место в строю, столовой и в фургоне», и когда все курсанты разместились, дал команду «трогай».

Ехали около пяти часов и в пути все гадали, куда их везут. Тут фургоны остановились в каком-то лесу и курсантам дали команду обедать сухим пайком. После обеда ехали ещё три часа и в итоге колонна очутилась в каком-то провинциальном городе возле барака. Тут выяснилось, что они будут месяц жить в этом бараке и работать на пилораме, потому что госпредприятие не выполнило план, а ему будет нужно отправить до ледостава по реке пиломатериалы в северные земли.

В бараке все поужинали опять сухим пайком и завалились спать. Завтрак уже был в столовой, и пища была повкуснее, чем в училище. Затем начались трудовые будни, они заключались в том, что курсантов разбили на пары, которые складывали доски нужной толщины в пакеты.

При обсуждении сути будней курсанты разделились на две равные группы. Первой группе трудовые понравились больше – нет строевой подготовки на плацу, зубрёжки уставов и маршбросков. Вторая группа выступала за будни военные, строевую подготовку, зубрёжки уставов и маршброски.

Месяц пролетел быстро, в субботу рота погрузилась в фургоны, ехала весь день и к вечеру добралась до училища. Там курсанты помылись в бане, затем завалились спать и на следующий день на торжественном построении приняли присягу.

После принятия присяги тех курсантов, к кому приехали родители, отпустили в увольнение в город. А к кому не приехали, заступили в наряд. Никто не приехал только к Нику, поэтому он был в наряде в гордом одиночестве.

Ну а с понедельника началась учёба – строевая подготовка, зубрёжка уставов, маршброски и занятия в классах. В училище стало веселее, потому что из отпуска прибыли курсанты-старшекурсники. Правда, во вторник их подняли в шесть утра по тревоге, затем дали тридцать минут на сборы, отвели в столовую на завтрак и приказали грузиться в фургоны.

При погрузке командир батальона периодически проговаривал им статью из устава – «знай своё место в строю, столовой и в фургоне», и когда все курсанты разместились, дал команду «трогай». Увезли старшекурсников на месяц в военный совхоз на уборку урожая, потому что совхозники с этим не справлялись и овощи могли уйти по снег.

В октябре старший курс вернулся с совхоза и в училище опять стало многолюдно. В середине зимы у курсантов был двухнедельный отпуск. Все разъехались по домам, только Нику не куда было ехать. Он устроился в столичную гостиницу и целыми днями посещал разные достопримечательности. После каникул занятия продолжились, курсантов учили всему, даже стрелять из арбалета. Ну правильно, училище ведь стрелковое командное, правда, командовать их особо не учили.

Весной прямо во время занятий Ника вызвали на пропускной пункт. Там он доложил о вызове дежурному офицеру, который показал ему пальцем на красивую повозку, стоявшую неподалёку на улице.

Ник подошёл к повозке и увидел, как из неё выходит жена дядьки. Как обычно красиво одетая, с уложенной причёской, маникюром, возможно педикюром, но только без обычной ехидной улыбки.

– Никас, здравствуй, у нас в семье беда.

– Что, квартиру какого-то родственника не удалось отжать? – поинтересовался у неё Ник.

Женщина нахмурилась и явно хотела что-то резко ответить, но сдержалась:

– Ник, у твоего дяди очень редкая болезнь, пойдём посмотришь на него.

Она открыла дверь повозки и Ник увидел в ней лежащего дядьку. Он выглядел не то, чтобы болезненно, а просто был конкретно похож на покойника. Впрочем, минут через двадцать он зашевелился, посмотрел на Ника и прошептал:

– Что Ник, скоро и я вслед за сестрой…

– Ник, вопрос вот какой, – перебила его жена. – у тебя кровь какой группы?

– Восьмая белая.

– Вот! Врачи сказали, что твоему дяде срочно нужно сделать операцию, иначе он до лета не доживёт. Во время операции он потеряет много крови и ему нужно сделать переливание крови, группа нужна именно восьмая белая и именно от близкого родственника. Среди всех его родственников…

– … в живых уже никого не осталось благодаря…

– … такая группа только у тебя. Ник, нужно выручать своего дядю. Он столько для тебя… в общем, нужно выручать.

Ник задумался, быстро вспомнил, как его научил говорить в подобном случае сосед с дачи и глядя дядьке в глаза буква в букву повторил кричалку:

– Соси член у пожилого зайца, скотина родственная. – затем повернулся и пошёл в сторону пропускного пункта ни разу не оглянувшись.

По пути в учебный корпус Ник вспоминал, что ему говорил сосед по даче. О том, что у каждого человека в жизни есть белые, серые и чёрные полосы. И что ты можешь сколько угодно гадить другим людям, только помощи от них после этого в критический момент можешь не ждать. Вот как сегодня с дядькой – отжал он с женой у кучи людей такую же кучу квартир, вот только нужны ли они ему сейчас?

В начале лета учебный батальон сдал экзамены и всех курсантов отправили в двухмесячный отпуск. В родном городе Нику идти было не к кому, в деревне тоже, поэтому он провёл отпуск в разъездах по городам исторического кольца страны. Там он посещал разные достопримечательности и внимательно выслушивал экскурсоводов. Денег от продажи дачи на всё лето ему хватило и даже осталось ещё немного.

Первого сентября Ник вернулся в училище и учебный батальон уже старшекурсников готовился выполнить свой трудовой долг в военном совхозе. Но тут прошёл слух, что до правящей партии дошла информация, что курсанты военного училища вместо того, чтобы учиться защищать страну, занимаются уборкой урожая. Начальнику училища категорически запретили это делать и вместо борьбы за урожай курсанты занимались учёбой.

Однажды осенью Ник заметил в строю первокурсников знакомого парня, им оказался друг из деревни, где он жил летом у дедов. Вечером он нашёл друга, и они больше часа проговорили.

– Кстати, соболезную, – поведал ему друг, – твой дядька летом умер. Это правда, что ты не дал ему свою кровь?

– Правда. Мочу ему я бы свою дал и, наверное, кал тоже, а кровь мне самому нужна.

– Вот и правильно, эту хитрожопую сволочь у нас на улице никто не любил. На поминках у него все соседи веселились и пели развесёлые песни.

– А жена его к этому как отнеслась?

– Ха! Ей вообще не до этого было. Она зимой у какой-то бабульки квартиру отжала, кучу денег срубили, и твой дядька неделю потом пьянствовал. Но оказалось, что бабулька была матерью партийного босса и тот дал команду во всём разобраться. При разборках выявились её прошлые дела, который её знакомый из прокуратуры тормозил, и этого знакомого тоже начали прессовать. И у дядьки твоего из-за этого здоровье посыпалось, а жена его сейчас под следствием и интересует её только то, чтобы выкрутиться. Но там партийный босс очень серьёзный пост занимает, и он вроде как дал команду отпрессовать её по полной. Поговаривают, что ей светит десятка.

Ника подобное развитие событий сильно порадовало:

– Ну должна же сволота получить обратку.

– Согласен полностью, эта бабенция со своей фирменной ехидной улыбкой уже давно не ходит.

Занятия в училище шли своим чередом, но однажды в начале зимы всех курсантов вывели на общее построение.

– Товарищи курсанты. – обратился к ним начальник училища. – Главный комитет партии с глубоким прискорбием сообщает о смерти своего главного секретаря.

После этого он долго рассказывал о славном пути секретаря, о его достижениях, о тяжелой и продолжительной болезни, о том, что вся партия глубоко скорбит о смерти своего сына и так далее. И о том, что на пост главного секретаря был единогласно выбран видный партийный деятель.

Вечером в казарме курсанты долго обсуждали это событие, потому что все они родились при этом главном секретаре, который правил страной почти двадцать лет. Из которых последние пару лет сильно болел и ни во что не вникал. Кто-то высказал мысль, что новый секретарь начнёт что-то делать по-новому и что-то станет лучше.

Так и произошло – уже через неделю в стране начали внедрять новые методы. К одному из курсантов среди недели приехали родители и его отпустили в увольнение. Вечером он вернулся в казарму с круглыми глазами:

– Пацаны, мы с родителями пошли в музей и на выходе у всех начали проверять документы и интересоваться, почему люди не на работе! Потом мы пошли в ресторан, там тоже зашли два мужика в штатском с тем же вопросом.

По слухам, такие проверки проходили и в других городах, но к весне эта кампания закончилась. Тут наступила пора выпускных экзаменов, которые Ник успешно сдал. За два дня до выпуска при стандартной проверке личных сумок в каптерке в одной из сумок нашли вещи одно из курсантов, который ранее заявил о их пропаже. Правда, того, кто эти вещи украл, из училища не отчислили, потому что его родители были друзьями командира роты.