Дмитрий Хромов – Кто смотрит в окно. (страница 3)

– Спасибо, Андрей Валентинович, за доверие. Постараюсь сделать всё, что в моих силах.

– Это хорошо. Поэтому возьми с собой пару ребят потолковей и отправляйся. Как я догадываюсь, возьмёшь, небось, Фролова и Аникина? Правильно! Парни они холостые, делами семейными не обременённые. Заодно обстановку сменят, отдохнут. Сколько тебе понадобится времени, решай сам. – Майор встал из-за стола и, скрипнув сапогами, подошёл к окну. – Но, как понимаешь, в разумных пределах. Перед отъездом получите пайки и командировочные. В канцелярии всё готово, я распорядился уже. Личное оружие возьмите. Да что я говорю, ты и сам всё знаешь.

– Возьму. Кого ещё брать, как не этих, – улыбнулся Павлов. – Только не знаю, как Полинке сообщить, что опять меня дома не будет.

– Скажешь всё, как есть, на меня сошлись. Мол, начальство твоё себя не бережёт, а что говорить о подчинённых. Она у тебя девушка правильная, поймёт. Проявит пролетарское сознание.

– Проявить-то проявит. Обязательно проявит. Но обязательно воспользуюсь вашим советом, сошлюсь на вас. – Павлов улыбнулся и, вздохнув, добавил: ‒ Но только я уже давно обещал её в клуб сводить или в кино. Давно мы никуда с ней не ходили.

– Вот вернёшься и сходите. В ресторан. Звёздочки обмыть. А сейчас ступай. Времени у тебя совсем мало.

Майор протянул свою руку для рукопожатия.

Времени, как пообещал Андрей Валентинович, и впрямь оказалось совсем мало. Первым делом Фёдор заскочил в канцелярию, где под стрекот пишущих машинок вызвал в коридор свою половинку, работавшую машинисткой.

– Что случилось, Федя? – спросила она, выбегая из комнаты и прикрывая за собой тяжёлые деревянные двери.

– Полин, отправляют меня в командировку, срочно, – виновато начал с порога Фёдор.

– Ну вот, опять. Опять все вечера в одиночестве. И так постоянно на работе торчишь, – расстроилась женщина. – Надолго?

– Дня на три, максимум на неделю. Тут недалеко, в Петрозаводск, – словно оправдываясь, сказал Павлов.

– Это по поводу Лившица? – спросила она, поправляя очки.

– Тебе всё уже известно, – улыбнулся Фёдор.

– Не забывай, что канцелярия всё узнаёт первой, – улыбнулась в ответ Полина. ‒ Да об этом с утра все шушукаются.

– Узнала и молчи. Знаешь ведь, что такое болтун. Плакат, небось, видела? – предостерёг супругу Фёдор.

– Плакат видела, – согласилась она. И, поправляя нагрудный карман своему мужу, спросила: – А что, кроме тебя, никого не нашлось на это задание?

– Нет, кроме меня, не нашлось. Валентиныч лично попросил и сказал, чтобы я на него сослался в случае чего, если ты будешь недовольна.

– У него получилось. ‒ Полина грустно улыбнулась. ‒ Когда в путь?

– Паёк заберу, домой закину, возьму чемоданчик и на вокзал. Ну всё, целую, побежал, а то времени в обрез.

Павлов наклонился к супруге и попытался поцеловать её. Полина несколько отстранилась, и губы Павлова лишь скользнули по её сухой щеке.

– Ну беги, я тоже своими делами займусь. Дома порядок наведу, книжки сдам в библиотеку, ну и на самодеятельность потрачу пару вечеров, пока муж по командировкам мотается, – сказала она, глядя в сторону. Обиделась. – Смотри, весь паёк не оставляй. С собой-то возьми хоть что-то.

– Не сердись. – Фёдор прикоснулся к плечу супруги. – Приеду, в ресторан сходим. В коммерческий. Валентиныч обещал премию.

– В коммерческий тебе нельзя. – Полина была расстроена отъездом мужа.

– Тогда в кино и в мороженку. Пойдёшь?

– Пойду. Беги. Беги, а то опоздаешь.

Полина улыбнулась и, поцеловав Павлова в губы, юркнула обратно за дверь.

А время действительно поджимало. Фёдор, после разговора с супругой, успел забрать бумаги, получить паёк, командировочные и быстрым шагом отправился к себе в отдел, заклиная про себя Фролова быть на месте. У этого парня точно шило находилось в одном месте. Он предпочитал работе общение с молодыми девушками, трудившимися в управлении. За Аникина Фёдор Семёнович не беспокоился. Аникин без разрешения по своим делам не отлучался, предпочитая корпеть над книгами. Учёба на вечернем обязывала.

Заклинания подействовали. Павлов столкнулся с Фроловым прямо в дверях.

– Куда собрался?

– Фёдор Семёнович, мне только на минутку сбегать надо! – Фролов попытался вырваться из комнаты.

– Слушай мою команду! – Павлов аккуратно вернул несостоявшегося бегуна обратно в комнату. – У нас срочная командировка. Сейчас мигом в канцелярию, потом получать пайки. На личные сборы полтора часа, и ровно в восемнадцать встречаемся у Литейного моста со стороны, ближайшей к вокзалу.

– Пайки ‒ это хорошо! – Обрадованно потёр руки Лёха, моментально забывший о своей необходимости только что куда-то сбегать. – Надолго? А куда?

– Три дня. Максимум неделя. Петрозаводск. Ещё вопросы есть?

Невозмутимый Аникин закрыл книжку.

– Фёдор Семёнович, оружие личное брать? И цель командировки?

– Оружие брать. Задачи на командировку поставлю по дороге. А сейчас не тормозим, времени мало.

Павлов быстро прошёл к своему столу, забрал из ящика несколько пачек папирос. Молодые опера, шутливо потолкавшись в дверях, побежали выполнять распоряжения начальника.

– Илья Филиппович, – обратился Павлов к пожилому мужчине в старом выцветшем пиджаке, – ты за главного. Валентинович обещал особо не гонять. Подбирай пока хвосты. Вернусь, разберёмся.

– По какому делу командировка-то такая срочная? – спросил Филиппович, глядя поверх очков. – Небось, насчёт Лившица?

– Извини, Илья Филиппович, обещал не трепаться. А если серьёзно, сам пока знаю лишь в общих чертах. Все вопросы к Валентиновичу.

Павлов достал из сумки с продуктами пару вяленых лещей и положил их на стол.

– Вот возьми, полакомишься. И ты, это, поменьше распространяйся.

– О чём речь? Понимаю. Смотри, рыбка какая вкусная, не то что мелкая и сухая плотва. Значит, сала не будет. – По лицу Филипповича было видно, как он обрадовался подарку.

«Пожарные» пайки, которые получили своё название из-за срочности и важности задания и выдававшиеся в особенных случаях, таких, как, например, срочная командировка, ценились особо, так как частенько включали в себя разные вкусности.

– Езжайте, я тут сам справлюсь. Ой, опять твоя Полинка будет недовольна!

– Кстати, сало тоже дали. И шоколадку. А от Полины я уже огрёб, – сказал, обернувшись в дверях Павлов. – Давай, до встречи!

– Давай, давай. – И, когда за начальником закрылась дверь, негромко добавил, нежно поглаживая сухой шершавый бок рыбы: ‒ Давненько леща не давали. Ну что же, попьём в воскресенье пивка после бани.

Илья Филиппович был самым возрастным в группе Павлова. Он начал свою службу в рядах Рабоче-крестьянской милиции ещё в восемнадцатом, до этого отдав службе в криминальной полиции все свои лучшие годы. Когда в семнадцатом власть рухнула, он оказался не у дел. Царские деньги и деньги Временного правительства быстро превратились в не нужные никому бумажки, и Филиппович довольно быстро распродал своё нехитрое имущество, чтобы как-то выжить в то тяжёлое время. Найти работу было крайне сложно, а идти на завод он не хотел. Однажды, случайно узнав, что новая власть набирает на работу старых специалистов, он решил рискнуть и явился в старое здание на Адмиралтейском проспекте, где располагалось управление Петроградской рабоче-крестьянской милиции. Его взяли на службу без долгих проволочек, правда, пообещав проверить прошлое. Во вновь образованной милиции катастрофически не хватало знающих людей, зато было много работы. Преступность в стране, пережившей революцию, чувствовала себя вольготно. А работать Илья умел и отдавал работе все силы, тем более что регулярно выдаваемые пайки, на фоне голодного времени, сильно поднимали оптимизм. Филиппович сумел грамотно поставить работу, раскрыть несколько дел и отличиться в поимке и изобличении целой группы преступников, чем заслужил уважение сослуживцев и нового начальства. Но годы брали своё. Постепенно он прекратил выезжать на происшествия, всё больше занимался конторской работой, картотекой, в общем, брал на себя всю бумажную работу, которую так не любят в подобных учреждениях.

Заскочив домой, Павлов успел только ополоснуться холодной водой в тазике, поменять рубаху, оставить паёк на столе. Немного подумав, Фёдор достал из старого шкафа бутылку водки, которая скучала в темноте вместе с бутылкой вина, и уложил её в свой старенький чемоданчик. Добавил несколько пачек папирос, сменное бельё, шоколадку. Полина не любила шоколад, и дома уже скопилось несколько плиток. Вот и всё, что могло ему пригодиться на несколько дней командировки. Ещё поразмыслив, Павлов приторочил к чемодану свою старую кожаную куртку, затёртую до невозможного состояния.

Глава № 3

Утренний, тёмный Петрозаводск встретил их мерзким, мелким дождём, моросящим резкими порывами. Люди толкались, вываливались из вагона на плохо освещённый перрон, спеша укрыться в здании вокзала. Фролов выбрался из вагона первым и теперь стоял в сторонке, нахохлившись и зябко поёживаясь, сунув руки в карманы штанов. Поправляя сползающий вещмешок, дёргал плечом. Аникин, пробившись сквозь плотную толпу, валившую из вагона, встал рядом, поднял ворот и, нахлобучив кепку, постарался полностью спрятаться в своей старенькой куртке. Последним из вагона, когда поток пассажиров практически иссяк, вышел Павлов. Казалось, ветер и дождь совершенно не смущали его. Куртка нараспашку, ворот не застёгнут.