Дмитрий Хромов – Кто смотрит в окно. (страница 2)

Кононенко, заместитель Лившица, совсем другое дело. Вечно суетившийся, готовый услужить всем подряд. Пётр Авдеевич никогда напрямую не отказывал. Он находил любые возможности выкрутиться из разговора, если кто-то пытался уличить его в том, что он не держал своего слова. А такое случалось довольно часто. Предпочитал курить чужие. Был несколько навязчив. Старался быть другом всем, и этим отталкивал от себя большинство товарищей по работе. Представить себе, что Лившиц и Кононенко могли дружить, тем более проводить свободное время вне работы, было просто невозможно. И вот два таких разных человека были убиты, убиты медведем в глухой тайге, за тысячу километров от работы. Есть над чем задуматься.

За окном, под ровный перестук колёс, проплывали дома, железнодорожные переезды, сады и огороды пригородов большого города. Поезд протяжно гудел, пролетая переезды, где, ожидая своей очереди, у шлагбаума стояли телеги, люди и грузовики с новым урожаем, кабины которых были украшены небольшими красными флагами.

Глава № 2

– Вызвал я тебя вот по какому вопросу, Фёдор Семенович, – сказал невысокий широкоплечий человек с майорскими петлицами, пододвигая к вошедшему пепельницу. – Да ты присаживайся, в ногах правды нет. Кури.

Со стены кабинета на Павлова взирали Ленин, Сталин и Дзержинский. Один с отцовской улыбкой, словно успокаивая, второй глядел в грядущее мудрыми глазами, третий будто говорил: «Кто бы ты ни был, что бы ты ни делал, мы всё узнаем и разберёмся во всех твоих проблемах».

Павлов сел, достал папиросы. Прикурил. Если начальство начинало разговор с предложения перекурить, значит, разговор предстоял как минимум важный.

– Как у тебя дела? Дома всё нормально? Здоровье не беспокоит? – Майор тоже закурил и, повертев в пальцах спичечный коробок, бросил его на стол. – Как Полина?

– Спасибо, Андрей Валентинович, – поблагодарил его Павлов. – Здоровье отличное, не жалуюсь. Дома тоже хорошо. С Полиной всё нормально.

– Ну, раз всё нормально… ‒ Майор выдержал паузу, глубоко затянулся и продолжил: – Я решил попросить тебя взять на себя ещё одно дело. Одно щепетильное дело. Знаю, знаю, что работы невпроворот. Но, кроме тебя, поручить это дело некому.

– Андрей Валентинович, вы же сами знаете, что загружены мы по самое не балуй, – расстроенно сказал Павлов, понимая, что все его отговорки будут бесполезны и на его группу свалится ещё одно дело, но сделал последнюю попытку отговориться: – Все сроки уже горят. Ребята без выходных пашут.

Майор замахал руками.

– Понимаю, что загружен. Понимаю, что без выходных. Обещаю премию и отгулы. – Майор наклонился, посмотрел прямо в глаза Павлову и сказал вполголоса: ‒ Пойми, что, кроме тебя, поручить это дело я никому не могу. Повторюсь, дело это очень щепетильное, и от его результатов будет зависеть очень многое. Мы давно друг друга знаем, я тебе доверяю, поэтому и вызвал тебя, чтобы поговорить один на один, объяснить, а не ставить перед фактом. Так что ты не вороти нос, а послушай старого товарища и постарайся отнестись к данному поручению как можно серьёзней.

– Слушаю вас, Андрей Валентинович, – вздохнув, ответил Павлов.

Он понимал, что никакие аргументы ему не помогут и новое задание свалится на него всё равно, а после такого задушевного вступления стало понятно: это задание будет точно не из простых. Павлов служил под началом Валентиновича, так называли начальника за глаза подчинённые, очень давно, и их отношения давно уже перешли в стадию доверительных, почти дружеских.

– Вот и прекрасно. Только ты пока не распространяйся сильно среди своих о том, что сейчас услышишь. Потом их введёшь в курс дела. По дороге. Вдруг кто-нибудь из них сболтнёт лишнего. Нам лишние слухи не нужны. Перехожу к сути вопроса. Вчера, утром, мы получили срочную телефонограмму из Петрозаводска. Товарищ Лившиц и его заместитель Кононенко были убиты в Петрозаводске, вернее в его окрестностях, – сказал майор, гася папиросу, словно ставя точку.

– Яков Моисеевич? Наш тыловик? ‒ удивлённо спросил Павлов. – А как он оказался в Петрозаводске?

– Давай я тебе расскажу всё, что я знаю. Начну по порядку, – приступил к изложению обстоятельств дела майор, прикуривая очередную папиросу. Прикурить ему удалось лишь со второй спички. Было видно, как он нервничает. – Неделю назад Лившиц подал рапорт о предоставлении ему недельного отпуска. Я подписал его. Яков Моисеевич каждый год берёт неделю в это самое время и отправляется на охоту в Карелию. Спустя три дня его заместитель Кононенко Пётр Авдеевич пришёл ко мне вот по какому делу: часть зимнего обмундирования, предназначавшегося нам, по ошибке была отправлена в Тихвин и там зависла. Он попросил меня отправить его в командировку в Тихвин, чтобы на месте разобраться в этом вопросе. Я вначале предлагал ему дождаться Лившица, но он уговорил меня подписать командировку. Мол, дел-то на три денька, и он успеет утрясти все дела до приезда своего начальника. Я знал, что не имею права его командировать, но он очень просил, утверждая, что если Лившиц узнает, то устроит ему нагоняй. В общем, я согласился, так сказать, дал слабину и отпустил его. Но сегодня утром пришла срочная телефонограмма из Петрозаводска, в которой говорилось, что их обоих нашли мёртвыми в окрестностях Петрозаводска, недалеко от деревни Шихарды. Возможная причина смерти ‒ нападение дикого зверя, скорее всего медведя. Если вопросы есть, задавай.

Павлов задумался, покрутил спичечный коробок в руках.

– Это абсолютно точно, что причиной смерти стало нападение дикого зверя? – с нотками недоверия в голосе спросил Павлов.

– В телефонограмме так указано. Местный патологоанатом, по крайней мере, так определил причину смерти. Мне и самому с трудом в это верится. Вообще очень похоже, что мишку назначили виноватым, а настоящий преступник имеет человеческое обличье, – ответил майор. – Но точно мы будем знать только тогда, когда получим дело, а оно пока в Петрозаводске. Вот прибудешь туда и на месте разберёшься, поэтому и прошу тебя.

– Понятно. Начнём по порядку. Андрей Валентинович, хочу задать вам такой вопрос. Вы не в курсе, Лившиц в отпуск всегда в одно и то же место ездил?

– В заявлении на отпуск всегда указывал одно и то же место, посёлок Шихарда. Вот уже шестой год, – сказал начальник.

– Кононенко где предпочитал проводить свои отпуска?

– Всегда уезжал под Лугу. Помогал со сбором урожая. Там у него мать живёт, – сразу ответил Андрей Валентинович.

– Один на охоту, второй за урожаем. – Павлов снова закурил. – Насколько я помню, между ними не было дружеских отношений.

– Нет, не было. Были нормальные отношения, начальник и подчинённый, – согласился майор. – Лившиц Петра Авдеевича вообще крайне редко представлял к премиям и поощрениям. Я даже как-то раз ему замечание делал. Мол, чаще надо отмечать своих подчинённых. Но Лившиц отшучивался: и так, говорил, Кононенко слишком ретив, всё выслуживается, всё на моё место метит.

– Задам неожиданный вопрос. ‒ Павлов даже отвёл глаза. Ответ на этот вопрос он знал почти наверняка. – Заранее извиняюсь, если он некорректен. А вам, лично вам, Лившиц что-нибудь привозил с охоты? Ну, там сувенир какой-нибудь? Заячий хвостик, или перо птицы, ну, или что-то в этом роде?

– Намекаешь, не было ли у меня интереса в его охотничьих походах? – Майор внимательно глянул в глаза собеседника.

– Нет, просто хочется убедиться, что он был на охоте, а не использовал охоту как прикрытие для чего-либо.

– Ну, ты слишком глубоко копаешь! – Изумлённо вскинул брови майор. – Что, у человека не могло быть увлечения? Охота, кстати, не самое плохое.

– Так привозил или нет? – настаивал Павлов.

– Привозил, – неохотно признался майор. – Рога лосиные. Я из них вешалку для шляп сделал. Уток копчёных, лосятины вяленой, варенья брусничного. Так, по мелочи.

– И каждый раз?

– Да. Только не пойму, к чему ты клонишь? – Было видно, как неохотно отвечал начальник на эти вопросы.

– Ни к чему не клоню. Просто ищу зацепки. Кононенко что-нибудь привозил из отпуска?

– Нет. Никогда и ничего.

– И последний вопрос. Кононенко отметил свою командировку в Тихвине?

– Вот. Вот это очень нужный вопрос. Я с утра сделал запрос и получил на него ответ. Нет, Кононенко в Тихвине не отметил командировку. И, скорее всего, его в Тихвине и не было. Ни про какое обмундирование там и слыхом не слыхивали.

– Понятно, – ответил Павлов, вставая.

– Что тебе понятно, Фёдор Семёнович? – Майор тоже встал.

– Похоже, Кононенко историю с обмундированием сам придумал. Видно, ему было очень важно встретиться с Лившицем в этой, как его, Шихарде. Почему? Будем разбираться. По крайней мере, это зацепка.

– Давай, давай, разбирайся, ‒ сказал майор, вставая.

– Разрешите идти готовиться к командировке? – спросил Павлов, пожимая руку начальнику.

– Разрешаю. Если что потребуется, звони мне в любое время.

Уже в дверях Павлов обернулся и сказал:

– Ещё одно. Было бы неплохо ознакомиться с личными делами.

– У тебя нет допуска. Хочешь удостовериться в их пролетарском происхождении? – Развёл руками Андрей Валентинович. – А получать допуск сейчас нет времени.

– У вас же есть допуск? Почитайте и, если найдёте что интересное… ‒ предложил Павлов.

– Хорошо, покопаюсь. Если найду что, то поделюсь. Давай поторопись. И обязательно держи меня в курсе. И помни: одно дело, если мы займёмся этим сами и подтвердим либо опровергнем выводы наших товарищей из Петрозаводска, и совсем другое, если этим делом займутся парни из Москвы. А они займутся, если учесть нынешнюю ситуацию. И полетят тогда головы, в том числе и моя. – Майор вздохнул. – Если отлично справишься, представлю к внеочередному званию. А то небось засиделся в старших лейтенантах.