Дмитрий Хромов – Кто смотрит в окно. (страница 1)
Дмитрий Хромов
Кто смотрит в окно.
Глава № 1
Начало осени тысяча девятьсот тридцать восьмого года в Ленинграде выдалось жарким и сухим. Днём температура поднималась выше двадцати пяти градусов, а ночами не опускалась ниже двадцати. По дождям, которыми так славился северный город, люди уже успели соскучиться, поэтому в любых разговорах призывали небесную влагу хоть ненадолго пролиться на пышущий жарой пыльный город. Совсем немного дождя, чтобы прибить пыль и хоть немного остудить раскалённые стены домов. Но казалось, что сама природа решила продлить эти жаркие дни, чтобы напоследок побаловать людей теплом перед осенней распутицей и зимними морозами.
Фёдор Семёнович Павлов, старший лейтенант милиции, бодро шагал в сторону Финляндского вокзала, изредка перебрасывая из одной руки в другую небольшой фибровый чемоданчик, обвязанный для надёжности куском старой бельевой верёвки. Этой же верёвкой к чемодану была привязана видавшая виды кожаная куртка. Позади него шагали двое молодых парней, его подопечные. Один с чемоданом, как у начальника, у другого за спину был закинут старый солдатский вещмешок. Молодые люди весело переговаривались между собой, обсуждая встречных девушек, подмигивая им и стараясь с ними заигрывать. Правда, бесконечной болтовнёй отличался только один, русый крепкий парень в застиранной, мятой гимнастёрке, постоянно поправлявший сползающий с плеча вещмешок. Второй же, невысокий, чернявый, в тёмном пиджаке и с выпущенным поверх воротника выглаженным воротом белой рубахи, предпочитал только улыбаться и кивать в знак согласия головой. На постоянные предложения русого познакомиться встречные девушки отвечали в лучшем случае улыбками, в худшем ‒ холодным безразличием. На девушек всегда уходит много внимания, и молодые люди успели изрядно отстать от старшего.
Вокзальные двери не успевали закрываться, пропуская толпы людей. Фёдор Семёнович остановился немного в стороне, поставил свою ношу у ног и закурил, дожидаясь, пока молодёжь протолкается сквозь людской поток и подойдёт к нему.
– Фролов, Аникин! – окликнул он их. – Ещё не навеселились? Давайте поспокойней.
Молодые парни подошли к Павлову и встали рядом.
– Фёдор Семёнович, не сердитесь! Не каждый же день в командировку отправляемся. Хочется ведь немного отдохнуть, сменить обстановку. Может, рыбки половим или на охоту сходим. Отчего нам не веселиться? – ответил, широко улыбаясь, русый крепкий парень с правильными чертами лица.
– Тебе бы, Лёха, всё веселиться да за девками бегать, – снисходительно сказал Павлов. – Вон бери пример с Аникина. Всё чистое, выглаженное. Приятно посмотреть. Учится. Комсомолец. Сразу видно, человек определился в своей жизни. А ты? Гимнастёрка мятая, ботинки нечищеные. Одним словом, чучело.
– Фёдор Семёнович, нам только сегодня объявили, что в командировку ехать. Вот я и не успел подготовиться, – разведя руками, ответил на претензии Лёха.
– А вот Аникин успел! – возразил Павлов, выкидывая окурок в урну. – И живёте вы в одном общежитии. Эх, Фролов, дождёшься ты у меня. Хватит курить, пошли. И не забывайте следить за своими карманами. Тут карманников невпроворот.
Взяв в руки свой чемодан, Фёдор Семёнович пропустил вперёд суетившуюся женщину с большими кулями и прошёл в глубину вокзала. Аникин, вздохнув, последовал за ним.
– Ну вот, опять мне прилетело на ровном месте, – притворно обиделся Фролов.
Подхватив свой чемодан, он бросился в людской водоворот догонять своих товарищей. Правда, догнать их ему удалось только на платформе у вагона перед самым отправлением. Но здесь его внимание привлёк прилавок, где торговали пирожками. Задержавшись, он влез в шумную толпу прикупить себе лакомство в дорогу.
Павлов с Аникиным уже заняли свои места, и на вопрошающий взгляд Фёдора Семёновича, где Фролов, Аникин только потупил глаза. Но не успел поезд тронуться, как на свободное рядом с ними место плюхнулся Лёха с большим коричневым бумажным кульком в масляных пятнах.
– Аккуратней! – возмутился Аникин, отстраняясь от жирной бумаги. – Пиджак заляпаешь!
– Ничего с твоим пиджаком не случится. Ты попробуй-ка, какая вкуснятина! – сказал Лёха, извлекая из свёртка огромный пирожок и протягивая его приятелю. – На-ка, попробуй, какая вкуснотища. Угощайтесь, Фёдор Семёнович. Пирожок с картошкой. Только на вокзалах делают настоящие пирожки.
Фролов протянул открытый свёрток, угощая своих товарищей. Аникин, оторвав кусочек обёрточной бумаги, аккуратно взял пирожок и принялся жевать, глядя в окно на бурлящий перрон.
– Спасибо, не хочу! – ответил Павлов и серьёзным голосом добавил: – Кто вам, товарищ Фролов, разрешил отлучаться за пирожками? Была дадена команда на посадку. Смотри, выведешь ты меня!
– Виноват, – извинился Алексей, откусывая большой кусок.
Остальные пирожки он, заботливо завернув, убрал в свой вещмешок. И продолжил с набитым ртом:
– Уж больно они тут вкусные. Да и поесть я сегодня не успел. Ничего, в дороге всё пойдёт на ура.
‒ А сухой паёк ты успел получить?
Ответить на этот вопрос Алексей не успел. Вагоны мягко качнулись, поезд, лязгнув, медленно тронулся вдоль перрона. Опаздывающие бежали вдоль состава, на ходу запрыгивая в поезд. Заскочив в вагон, они шумно размещали свой багаж и постепенно рассаживались по местам. Курильщики потянулись в тамбур. Группа молодёжи в ярких нарядах дружно затянула «Гренаду». Поезд, медленно набирая скорость, постукивая на стыках рельсов, покидал город.
– Фёдор Семёнович! – обратился Фролов к Павлову, смотревшему в окно. – А по каким делам-то мы едем в Петрозаводск? А то какая-то секретность. Я спросил у секретаря, а она: «Узнаете, мол, у старшего группы».
– Да никакой секретности нет, – ответил Фёдор Семёнович, отворачиваясь от окна и глядя на своих спутников. – Нам надо оформить бумаги, забрать два тела из морга и сопроводить их в Ленинград.
– То есть обыкновенная «собачка», – разочарованно вздохнул собеседник. – На рыбалку, как я понимаю, сходить не удастся? А что за тела-то?
– Нет, не обыкновенная «собачка», ‒ возразил Павлов. – А очень даже серьёзное и ответственное задание. Доставить в Ленинград нам надо тела нашего зама по снабжению и его заместителя.
Лица у Фролова и Аникина вытянулись.
– Это Лившица и Кононенко? Как так? Лившиц-то вроде в отпуске. А Кононенко его замещать должен был остаться? Как они вместе-то в Петрозаводске оказались? – недоверчиво глядя на старшего, спросил Аникин. – Это они, что, вдвоём на охоту свалили?
– На первый взгляд, кажется, да.
– А тела по криминалу? – не унимался Аникин.
– Это тоже вызывает интерес у руководства. А насчёт криминала… – Павлов хмыкнул. – Вроде не похоже. Как сообщили из Петрозаводска, несчастный случай на охоте. Их обоих задрал медведь. И пока вы оформляете все бумажки, знакомитесь с делом, сопровождаете тела в Ленинград, я прокачусь в деревеньку, как там, чёрт её, Шихарду и проверю версию наших петрозаводских товарищей. Аникина назначаю старшим.
– Значит, всё-таки на рыбалку получится, – обрадовался Алексей.
– Лёха, погибли наши старшие товарищи, а ты всё о развлечениях думаешь, – укоризненно сказал Павлов.
– Так несчастный же случай, не уголовка, не контра какая-нибудь постаралась, – возразил Алексей. – Потерпевшим сейчас всё равно, от них не убудет, если мы денёк на рыбалку потратим.
– А вот мы и должны проверить. Несчастный ли это случай, или кроется за этим нечто большее. Почему два сотрудника внутренних дел, причём один из них неоднократно бывал в тех местах, одновременно были убиты и виновником их убийства стал медведь? Или мишку просто назначили виновным? И почему они вместе там оказались? Может, там не всё так просто, – задумчиво сказал Павлов.
– Лившиц был отличным стрелком. Ворошиловским. Всегда первые места брал на соревнованиях. И нормы ГТО у него на высоте. Я слышал, что и охотником был опытным, ‒ тихо сказал Аникин. – Почитать бы, что там собрали.
– Согласен с тобой, с делом ознакомимся уже на месте, ‒ одобрил Павлов. – Вот прибудем, разместимся ‒ и за работу. А пока мы не знаем никаких подробностей, можно столько напридумывать, что это может помешать нам в дальнейшем. Так что до Петрозаводска отдыхаем, так сказать, набираемся сил.
– Ну, раз набираемся сил, то я в тамбур, перекурить. Вы со мной, Фёдор Семёнович? – спросил Фролов, вставая.
– Иди, иди. Я попозже. – Павлов отмахнулся от предложения.
Аникин извлёк из своего чемоданчика книгу в потрёпанной обложке, открыл её и погрузился в чтение. Фёдор Семёнович тоже было развернул захваченную в дорогу газету, но, мельком глянув на небогатые спортивные новости, сложил листы в несколько раз, вздохнул и, убрав всё в карман, отвернулся к окну.
В голове возникли образы этих двух абсолютно противоположных людей, Лившица и Кононенко. Первый ‒ высокий худощавый мужчина спортивного телосложения, словно сошедший с плаката образцовый советский милиционер. Постоянно в выглаженной форме. В начищенных до зеркального блеска сапогах. Лысеющий. Остатки волос на голове тщательно уложены, волосок к волоску. Осанка великолепная. Значки на мундире расположены строго по уставу. Кстати, какие? Павлов несколько напрягся, вспоминая их. Десять лет милиции, точно. Ворошиловский стрелок, значок ГТО. Вот четвёртый никак не удавалось вспомнить. Ну да ладно, этого пока и не требовалось. В кабинете всегда чисто и свежо. На столе образцовый порядок, ничего лишнего или лежащего не параллельно краям стола. В графине всегда чистая вода, и стакан, стоящий рядом, намыт до зеркального состояния, что даже неудобно его трогать. Со всеми вежлив. Обращается только по имени-отчеству, как к старшим по званию, так и к младшим. Говорит чётко, кратко и понятно с первого раза. Благодаря этой манере общения он пользовался безусловным авторитетом, и даже за глаза его именовали только по имени-отчеству, Яков Моисеевич. Ни с кем на работе он не поддерживал дружеских отношений, только рабочие. Подчёркнуто вежливые, деловые. Павлов даже не знал, женат Лившиц или нет. Один раз они случайно встретились на Литейном. Лившиц был одет в дорогое пальто, шляпу. В общем, выглядел совсем как министр. Рядом с ним была дама. Красивая, ухоженная женщина с букетом алых бархатных роз. Лившиц тогда поздоровался, но руки не подал, видимо, не хотел снимать кожаных перчаток. Представил свою спутницу по имени-отчеству. Елена Сергеевна, кажется. Тогда она произвела на Павлова сильное впечатление, такое, что он по дороге домой специально сделал большой крюк до магазина цветов и купил Полине небольшой скромный букетик. Жена очень обрадовалась такому редкому знаку внимания со стороны мужа, весь вечер смеялась и старалась угодить своему супругу. А потом подарила ему незабываемую ночь. Вспомнив это, Павлов очень захотел выйти в тамбур перекурить, но, отогнав сладкие воспоминания, стал рисовать в уме портрет второго потерпевшего.