Дмитрий Хмелевских – Бизнес-киллер (страница 86)

– Мы пытались, – оглушила тихая фраза.

Свет моргнул и вернулся тусклым как звуки. Медленно повёл рукой, отводя невидимую преграду и неуверенно обошёл врача.

– Куда вы? Михаил Сергеевич! Туда нельзя! – врач схватил за рукав.

– Пшёл вон, – оттолкнул хирурга.

В операционной с запахом железа и антисептика смешался едва уловимый, родной запах парфюма сына, который он подарил ему на совершеннолетие, и который тот не заменял ничем.

Медперсонал застыл, когда заметил постороннего, переглянулись.

– Извините… – коллега остановил медсестру за руку.

Но мужчина не слышит. Шаг. Ещё шаг. Под ботинком хрустнул пластик. Острый, неуместный звук. Частица искорёженной машины.

Подошёл к изголовью стола. С такого ракурса ресницы Алексея точь-в-точь как у матери. Когда-то он вот так же смотрел на него в колыбели.

Отец тянет руку к щеке сына, ожидая почувствовать холод, а пальцы дрогнули от едва тёплой кожи, обманчиво живой. Хрипло позвал:

– Сынок.

С надеждой смотрит в безмятежное лицо, как будто откроет глаза и улыбнётся. Но то уже не покой, а пустота.

Горло сдавила колючая судорога, в груди надорвался нечеловеческий хрип и слёзы хлынули внезапно и горячо, оставляя на щеках влажные полосы, которые не пытался стереть.

Гул аппаратуры отдаётся гулом ледяной пустоты внутри черепа.

Алексея похоронили рядом с матерью. Во время службы Карпов и Маша стояли напротив Артёма. Их взгляды ни разу не встретились, все смотрели в могилу.

Он был единственным, с кем Артём до поздней ночи говорил о делах, обсуждал идеи и гипотезы. Это было общим увлечением. С бутылкой пива или за кружкой кофе с простыми бутербродами. На равных. Как друзья.

Теперь Артём смотрит на Алексея свысока, стоя на краю ямы. Тяжело вздохнул и ушёл последним.

«Остались ли у него дела, которые я мог бы закончить? Что он не успел?»

Издалека докатился гром. Артём нашёл тёмные тёчи, в которых вспыхнула невидимая молния. Остановился и обернулся к могиле под шум нового раската. Память настойчиво предлагала фрагмент, когда Алексей встречал Артёма с улыбкой.

В машине Карпов долго молчал. Со стороны он больше походил на пассажира, вынужденного ждать прибытия в назначенное место, без возможности менять маршрут, но в его голове мысли сменялись так же быстро, как фон за окном.

– Думаешь, несчастный случай? – не обернувшись.

– Не уверен, – отозвался Артём. – Алексей всегда водил аккуратно, – Карпов кивнул.

Артём ждёт, что хозяин скажет ещё. Тот молчит.

– Что я могу сделать? – смотрит на него Артём.

Водитель глянул в зеркало. Хозяин неподвижен. Его молчание красноречиво отвечает «Ничего», намекая на бесполезность.

– А что ты можешь?

Артём опустил взгляд на сцепленные пальцы Карпова. Он не сын, чтобы молча сжать его запястье, не следователь, который может всё проверить и не солдат, чтобы наказать виновных, если они будут. «Что я могу?» Сжал челюсти. «Сейчас я бесполезный инструмент». Поднял взгляд на профиль Карпова:

– Я знаю хорошего детектива.

Старик вздохнул. Машина резко затормозила и пассажиров толкнуло вперёд.

– Что такое?! – строго спросил Артём, высматривая в лобовое стекло.

Водитель обернулся через плечо:

– Прошу извинить. Ребёнок выбежал на красный.

Женщина за руку тащит девочку на тротуар и отчитывает. Машина тронулась.

– Останови, – сказал Карпов.

Водитель включил аварийный. Хозяин дёрнул ручку, не дожидаясь пока ему откроют. Водитель и охранник едва заметно переглянулись. Все толкнули двери и вышли.

Карпов идёт к женщине с ребёнком. Та прижала девочку к себе и смотрит на статного мужчину, потом на охрану, опять на мужчину.

– Простите, ради Бога. Не углядела…

– Вы мать?

Замерла. Глянула на рослые фигуры за ним:

– Я… Я бабушка… Только отвернулась, тут же…

Карпов присел рядом с ребёнком. Женщина крепче прижала её к себе.

– Как тебя зовут?

– Настя, – тихо ответила.

Её невинные глаза всколыхнули в нём жгучее желание вернуться в день, когда Алексею было столько же. Он бы плюнул на воздвижение своего царства. Вместо этого он бы чаще держал его руку и жил стремлением вызывать в нём улыбку. И никогда бы, никогда не дал умереть.

Из тёмной глубины поднялась яростная, бессильная злоба, что эта девочка жива, а его Алексей…

– Красивое имя, – грустно улыбнулся старик. – Настенька, слушайся бабушку, хорошо? – девочка кивнула. – Умница. И маму с папой, – поднялся и механически протянул женщине несколько пятитысячных. – На мороженное. Берегите внучку.

Женщина, не отводя взгляд от незнакомца, рассеянно взяла деньги, дрожащие в руке незнакомца. Тот, не оборачиваясь, вернулся в машину.

– Поехали.

Водитель кивнул. Сквозь стекло Артём смотрит на машущую им девочку. Женщина сунула деньги в карман и они скрылись из виду.

Артём смотрит на хозяина, который снова замкнулся. Угрюмый, как тёмные тучи за окном.

– В последнюю встречу, – начал Артём, – Алексей сказал, что Маша рассказала про Катю Степанову. Просил не сердиться на сестру.

Карпов молчит. Вздохнул:

– Может, Лёша и устроил облаву, чтобы от Степанова твою подругу отвести. Последнее время, он был слишком самостоятельным.

– Степанов мог расценить обращение Маши как слабость?

Карпов нахмурился. Кивнул:

– Мог.

Прощальную церемонию устроили в особняке. Гостей было слишком много. От незнакомых до имеющих вес в разных сферах. В том числе Степанов.

Он приметил Карпова издали и медленно направился к скорбящему отцу. Остановился:

– Никита, – мужчина подошёл ближе, – Соболева видишь?

Тот смотрит на гостя, в окружении мужчин в чёрных костюмах:

– Вижу.

– После перетри с ним по контрактам, пока тут.

Кивнул:

– Сделаю.

Двинулись дальше.