Дмитрий Грунюшкин – Приключения профессионального кладоискателя (страница 20)

Заслали ее сына к местным – одолжить косу. Долго его ждали. Я пока новый металлоискатель собирал, испытывал. Вернулся Петя, сообщил, что просто так никто ничего не даст. Хорошо, нашлась пол-литра. Еще полчаса ушло у него на вручение и переговоры, но, к счастью, косы он принес даже две. Впрочем, от самого уже попахивало – видно, хозяева милостиво разделили с ним наше угощение. Нина принялась его ругать. Он вяло огрызался. Отвлек их от сего приятного времяпрепровождения на природе наш спонсор: безапелляционно призвал всех к делу. Ориентироваться там было довольно просто, потому что, как видно, в военные времена стояла линия домов, да и теперь сохранилась незаросшая улица. Нина потопталась, поозиралась, как-то сообразила, где была старая груша и отсчитала от нее девять широких шагов, потом отмерила шестнадцать шагов в сторону фундамента их давно сгоревшего дома. Она все время повторяла, что укажет конкретное место. В результате очертила квадрат примерно 5 на 5 метров. Мы принялись косить.

– Петя, Петя! – тотчас позвала она сына. – Пойдем, я тебе мои родные края покажу! – и повела его по опушке, где-то, я заметил, они остановились и срезали-таки необходимый березовый кол.

Она прислонялась к деревьям, бормотала что-то, странно жестикулируя, а я, искоса наблюдая, уже проклинал себя за то, что повелся на бредятину полусумасшедшей поклонницы магии земли. Ребята выкосили участок. Определенное время ушло у меня на настройку прибора, на привыкание к нему. Наконец мы стали сканировать территорию былого огорода. У меня на глубинном – абсолютное безмолвие. У спонсора где-то на краю очерченного участка прозвучал сигнал. Но он работал с обычным металлоискателем, который срабатывает на любые предметы на небольшой глубине, и я подозревал, что это «ложная тревога». Все же стали копать… Я не видал никогда такого чернозема – около полутора метров черной жирной земли! Впрочем, поддавалась она легко, что вызывало подозрения на уже ведшиеся пару лет назад раскопки в этом месте.

Решив продолжать наблюдения, я периодически оборачивался к опушке, где ходили Нина и ее сын. Они то удалялись, то приближались. Я видел, что она проводит очередной ритуал, шагами вычерчивая на лугу восьмерки и двигаясь с воздетыми к небу, прямо по-древнеегипетски, ладонями. Сын ее плелся следом, раздраженно пиная высокое разнотравье. Чем глубже, ориентируясь на сигнал металлоискателя, мы вгрызались в лоно земли, тем скорее, возбужденнее двигалась хозяйка клада. Она даже вышла на дорогу, долго раскланивалась с неведомыми духами на все четыре стороны, потом сын ее подбежал к нам, чтобы взять свою лопату:

– Ну, как?

В тот же момент мы наткнулись в яме на старую подкову, которая, собственно, и стала виновницей сигнала. Спонсор раздраженно плюнул. Я перекрестился, понимая, что знак удачный. Сын послал матери какую-то для нас непонятную отмашку, отложил лопату и направился к ней, теперь, мне показалось, с несколько обескураженным видом сидящей прямо на земле.

Приближалось обеденное время. Я осознал, что у нас слишком мало времени на всю эту затею. Мой глубинный прибор безмолвствовал. Ребята ворчали, наконец, водитель сказал, что у него от голода живот подвело, и все согласились, что пора бы перекусить. Пока они ели и немножко выпивали, я снова стал возиться со своим глубинным металлоискателем: ведь работать с ним приходилось впервые. Разобрал, стал собирать вновь – и тут выяснилась причина «молчания прибора»: я его поначалу неправильно собрал и настроил. Там две катушки, передающая и принимающая, – так я случайно поменял их местами! Но озвучивать свой промах не стал, видя, что ребята и так раздражены неудачей, наоборот – постарался поднять всем настроение:

– Будем считать, что еще раз подтвердилось главное правило: никогда ни один клад не берется с первого раза!

– Да, – кивнул мой товарищ-копатель. – Тут как всегда подводит человеческий фактор: информации о кладе бывает мало, доставляют ее люди, несведущие в нашем деле и даже себе не представляющие всю специфику работы с прибором.

– Фигня! – опрокинув в себя содержимое пластиковой рюмочки, громко фыркнул спонсор. – После обеда, я уверен, живей дело пойдет! Что-то мне подсказывает…

– А мне сердце говорит, – мрачно отозвался наш водитель, – что магия здесь и ведьмачество! И беда нам всем будет, если до ночи задержимся!

– Никто и не собирается, – дружно заверили мы.

Тут подошел Петя:

– Мама представляет примерно место, но вы же понимаете: она была тогда девятилетней девочкой и могла перепутать цифры или даже сам клад мог уйти в земле в другую сторону – движение грунтовых вод ведь смещает клады!

Мы закивали. Я заметил, как мать усиленно подзывает его к себе, махая обеими руками.

– Да иду я, иду! – проорал он. – Еще ж не роют! – и добавил, обращаясь уже к нам: – Поэтому целесообразно проверить весь участок.

Как будто услыхав его на расстоянии не менее чем в двадцать метров, мать закричала нам:

– Не слушайте Петюню: сам не поймет, что городит! Время не теряйте – разройте там, где я показывала!

Сын отправился к матери, а мы взялись за лопаты, потому что спонсор с нею согласился и хотел непременно вырыть котлован в указанном ею месте. Рыли мы долго и достаточно глубоко: не менее чем на 4 плуга. Если же учесть, что плуг – это примерно 40 см, то легко можно себе представить, какую ямищу мы там выкопали. Однако ничего пока не появлялось, и даже металлоискатели не срабатывали. Пока мы рыли, Нина все вытанцовывала свои бесовские танцы с поклонами и непонятными жестами на проселке. Приглядевшись, я заметил, что некогда это был даже перекресток.

Через некоторое время она закричала нам, чтоб сделали перерыв. Мы не очень понимали зачем, но все-таки остановились. Тогда мать отправила к нам своего Петю – оказывается, ей потребовались лопата и тот злосчастный сверток с прокладками. Но зачем прерывать нашу работу? Мои подозрения сгущались… И, как я и предсказывал, мы немало потеряли времени, вырыв здоровенный котлован именно в указанном ею месте.

Она меж тем продолжала свои ритуалы, зарыла сверток, поплевала и покланялась на перекрестке хорошенько. А нам, как людям, подходящим к процессу кладоискательства культурно, пришлось еще и «убирать за собой» – ведь каждую вырытую яму по правилам следует обязательно потом зарыть и место заровнять. Словом, только вечером, уже при заходе солнца, я смог реально поработать с теперь уже правильно собранным и настроенным глубинным прибором. И очень скоро, совсем недалеко от указанного Ниной места, появился уверенный сигнал, подтверждающий возможность нахождения там именно того, что мы ищем. Мы стали копать – и на глубине около полутора метров появляется от кадки дужка.

Нина со своим сыном все это время ходила на безопасном расстоянии метров в двадцать и общалась с нами знаками и редкими криками – в основном «ну как?» Мы вспомнили ее рассказ, как дед ей говорил: «Помнишь кадку, которая стояла у нас в хлеву? Вот теперь ее нету, видишь?», упоминание, что они с дедом и бабушкой из этих ящиков многое переложили – и конечно, сердца наши взыграли! Мы стали копать далее, но все продолжалась сгнившая кадка, в которой ничего не оказалось. Мы дошли до второго ободка, а нашлись только россыпью патроны от немецкой винтовки.

– Идите сюда! – закричал Нине спонсор. – Посмотрите, что мы нашли!

Она как бы замялась, растерялась на несколько мгновений, потом знаками показала, что у ней, дескать, ноги болят – мол, подойдите сами. Матюгнувшись сквозь зубы, спонсор с водителем забрали в горсть патронов, понесли к ней. Я нехотя побрел за ними следом. Женщина вспомнила, как после войны дед закапывал бочку с собранными на участке и в окрестностях различными боеприпасами и оружием. Основное, конечно, сдали, а что уж некуда было принимать, по договоренности с властями зарывали. Я оттеснил ее в сторонку и с нажимом спросил:

– Зачем это вы свой «медпакет» на перекрестке закопали?

Она опустила глаза:

– Говорила ж вам – без помощи земных духов ничего не будет! Вот вы молились… ну и что? Нашли что-то по молитвам своим? А мне еще дед говорил: «Русская земля кровушку любит – ей надо будет хорошенько кровушкой поклониться, отблагодарить!»

«Ну чистое вуду!» – подумал я. Тут головоломка и сложилась! Жертву надо за клад принести: почему и дед умолял ее только с одной стороны забирать – заминировано там. скорее всего, и присутствие большого железного предмета, им указанное, сходится, и подход с той самой стороны, отмеченный ее игрушками и детскими вещами – из той же серии, а первый искатель, берущий клад, получается, и должен отдать свою кровь – тем самым духам земли. Вот, оказывается, мы и предназначены в жертву. «Ну, спасибо, удружила тетя Нина! Самой подходить боязно – так нас подставить решила, небось, у нее и по чернокнижию все сходится – дескать, поделом, корыстолюбие проявили! А то, что лично мной в первую голову руководит интерес к тайнам земли и любовь к русской истории, ей, конечно, невдомек, да и, как говорится, по барабану и пару разов в бубен! – я начинал злиться. – Вот и держатся они с сыном как раз на таком расстоянии от наших раскопок, чтобы под взрыв не попасть, вот инвентарь для чего захватили – яму с нашими останками, взяв из нее клад, прикопать! Вот умные!»