Дмитрий Грунюшкин – Правда и Небыль (страница 37)

— Записал всё.

— А запомнить нельзя было?

— Тупой карандаш лучше острой памяти. Вы же знаете, я человек не злопамятный. Вот и приходится всё записывать.

— Ладно. Не спи только. Замёрзнешь.

Юрьев нажал «отбой», убрал телефон, оглядел опустевший холл. Всё, пора.

В конференц-зал он вошёл едва ли не последним. Люди устраивались поудобнее, доставали блокноты и планшеты, ставили на зарядку смартфоны. Показалось, что, когда появился русский, уровень шума понизился. Но никто на Алексея Михайловича не таращился — народ здесь подобрался умеющий скрывать свой интерес.

Юрьев оказался одним из главных игроков сложной многоходовой партии. Именно игроком, а не фигурой, как этого ни хотелось бы Маркишу и его окружению. Партию начинал он. А Рибелу и Силва должны решить её исход. Напрямую на их решение Юрьев повлиять не мог — не в его компетенции вершить судьбу системы безопасности всей Группы. Но склонить чашу весов на свою сторону русскому было по силам. В крайнем случае, выбить для российской «дочки» особые условия. «Потому что аутсорсинг в наших условиях смерти подобен», — решил он.

На семинар приглашали многих руководителей дочерних банков. Большинство из них тоже не являлись сторонниками преобразований. Однако значительная часть первых лиц решили занять выжидательную позицию, и на совещание прибыли всего несколько человек из их числа. В итоге Юрьев оказался выдвинут на передний край. Коллеги, по сути, поставили его в состояние конфронтации с потенциальным начальником безопасности Группы. Принять практически в одиночку открытый бой было непросто, но и сдаваться нельзя. Предстояло проскочить между Сциллой и Харибдой… Вон он, Маркиш, змий, маячит в первом ряду. Вид у него уверенный и почти победоносный. Свита помощников сзади. А тот рыжий, что был с ним в холле, рядом, на почётном месте. Кто он такой, что за птица, раз удостоился таких почестей?

Юрьев заставил себя сосредоточиться в преддверии собственного выступления. Хорошо, что ему выпало ходить вторым. Сегодня он как бы играл чёрными шахматными фигурами. Что давало определённые преимущества. Маркиш должен был первым раскрыть свои карты. По сути, Рибелу не только дал Юрьеву роль содокладчика, но и спланировал день так, чтобы он мог выслушать аргументы Маркиша и во время перерыва скорректировать свою речь. Спасибо, старик, любезно с твоей стороны. Ну что ж, посмотрим, кто кого.

Мота открыл семинар. Говорил недолго. Старый пират не любил выступать. Поприветствовал собравшихся, сказал дежурные слова. Зачитал по бумажке хитрую фразу, призывавшую «осознавать, как важно найти оптимальное решение проблемы сокращения затрат Группы на обеспечение безопасности, но таким образом, чтобы не увеличить риски, которые несут дочерние банки в регионах своего присутствия». Дальше Рибелу сообщил собравшимся, что у него для них есть сюрприз. Мота был человек со связями в определённых кругах. И на начало всех совещаний, которые организовывал, обычно приглашал в качестве «сюрприза» каких-нибудь неожиданных и интересных выступающих. В их числе были бывший генсек НАТО, командующий морской пехотой США, руководители разных специальных служб, аналитики и эксперты. На этот раз специальным гостем был руководитель португальской разведки.

Высокий, подтянутый, с почти военной выправкой, моложавый человек лет пятидесяти, с проседью, оглядел всех присутствующих внимательным взглядом. Юрьев подумал, что чем-то человек, поднявшийся на подиум, напоминает своего российского коллегу, с которым его как-то познакомил Зверобоев на одном из своих дней рождения. Между тем в зале повисла тишина. Гость долго доставал из кармана пиджака сложенные вчетверо несколько листков бумаги, на которых что-то было написано от руки мелким почерком, и начал своё выступление. Говорил он чётко, просто и понятно в основном о том, как бизнесу важно получать информационную поддержку от разведывательного сообщества, а разведывательному сообществу — от бизнеса. Португалец сказал, что знает о больших оперативных возможностях ведения деловой конкурентной разведки, которые есть в таких структурах, как банковская группа, в которую его сегодня пригласили, и что эти возможности могли бы быть больше, если бы бизнесу и правительственным структурам удалось углубить своё взаимодействие. Банальные в общем-то вещи.

Выступающий подробно перечислил глобальные риски и угрозы, которым подвергаются финансовые структуры и национальные правительства, и констатировал, что во многом эти угрозы общие. А значит, и бороться с ними имеет смысл сообща, взаимовыгодно координируя усилия. Гость особо отметил, что Группе повезло, что её возглавляет такой опытный человек, как Мота Рибелу, с которым они долго прослужили вместе в трудные годы в «горячих точках». Тут он как-то неопределённо описал рукой в воздухе кривую, так и не назвав конкретно мест, в которых старым знакомым довелось пересекаться, но при этом выразительно посмотрел на своего коллегу. Юрьев подумал, что старый пират специально пригласил сегодня бывшего сослуживца, чтобы лишний раз продемонстрировать собственные немалые связи и возможности в ситуации, когда его судьба могла решиться тем или иным образом. Ещё у банкира мелькнула мысль о том, что в этом аквариуме с присутствующими среднего размера рыбёшками и несколькими большими рыбинами напрашивалось присутствие такой акулы, как Зверобоев, которому было бы интересно поиграть с некоторыми из присутствующих в свои шпионские игры.

Между тем португалец очень аккуратно коснулся ряда специфических европейских внутренних проблем, тонко намекнув, что на континенте сердечное согласие наблюдается далеко не по всем вопросам и что если дела пойдут и дальше в таком же духе, как они идут сейчас, то будущее региона может быть совсем печальным. Ещё он сказал, что не все партнёры ведут себя по-джентльменски, видимо имея в виду американцев, хотя впрямую о них не было упомянуто. Но скрытое раздражение заокеанскими друзьями то тут, то там сквозило в его словах. Речь гостя в целом оказалась живой, интересной, насыщенной и информативной, оставляющей много пищи для размышления. Разведчик несколько раз тонко пошутил, рассказал даже анекдот из собственной практики и завершил своё выступление на мажорной ноте под аплодисменты собравшихся, которым он явно понравился.

Потом Мота Рибелу передал слово Фернандо Оливейро Монтейру, второму лицу в Порта-Группе, а сам ненадолго отлучился, чтобы проводить специального гостя.

Семинар сотрудников безопасности, в принципе, не требовал присутствия человека уровня Монтейру. Из чего Юрьев сделал вывод, что тот прибыл сюда скорее как арбитр, чтобы на месте выработать отношение правления к предлагаемым реформам. Это лишний раз подтверждало представление о том, что чёткой позиции у руководства на данный момент не имеется и что окончательное решение пока не принято. Что поднимало ставки в начавшейся игре ещё выше. Груз ответственности на плечах Юрьева с каждой минутой становился тяжелее. Фернандо долго и витиевато говорил про ухудшающуюся экономическую конъюнктуру в мире и в ряде стран присутствия Группы. Наконец он закончил своё, в общем-то, пустое, цветистое, как букет фиалок, выступление и торжественно предоставил слово «виновнику торжества» — Луишу Маркишу.

Гул затих. Маркиш вышел на подмостки. Проследовал к микрофону уверенным шагом. Таким шагом идут те, кто настроен на победу со счётом 10:0.

Заместитель Рибелу прошёл всего в трёх метрах от Юрьева, не удостоив его даже мимолётным взглядом. Игнорирование соперника перед боем могло много что означать. Например, презрение. Но в такой вариант не верилось. Даже дураки, которым, вообще говоря, больше свойственна самоуверенность, и те далеко не всегда на самом деле уверены в себе. Маркиш мог быть кем угодно, но точно не глупцом. Тогда что? Прячет взгляд чаще слабый, боясь встречаться глазами с сильным? Нет, точно не это.

На душе стало тревожно. Оппонент определённо что-то затевал.

Начал главный докладчик издалека, с общих обтекаемых фраз про время перемен, новые вызовы и всякую тому подобную лабуду. Однако, в отличие от Монтейру, его речь была эмоциональной, выразительной. Говорил он по-португальски, хотя английским владел отлично. Но речь на чужом языке обедняет лексику и лишает выразительности. Маркиш же явно делал ставку на «задушевность», пытаясь воздействовать не только на разум, но и на чувства собравшихся. И у него это получалось!

— Структура безопасности — как панцирь у мидии! — поднимая руки вверх и закатывая глаза, вещал выступающий. — Да, всё самое вкусное и жирное находится внутри. Но без панциря оно будет лёгкой добычей даже не хищников. Любая рыбёшка средней величины может легко полакомиться мидией без панциря!

На мрачных лицах многих участников совещания появились выражения, отдалённо напоминающие улыбки. Сравнение кому-то польстило.

— Но воды океана меняют свой состав. Желающих съесть мясо мидий становится всё больше. И они изобретают всё новые способы. Панцирь уже не спасает. А иногда и мешает, потому что делает мидий медлительными и неповоротливыми…

Тут даже жалкие подобия улыбок пропали. Лица в зале стали мрачными и напряжёнными. Ход мысли выступающего был понятен, выводы, к которым он клонил, тоже.