Дмитрий Гришанин – Грызня за берса (страница 21)

Короче, призвав топор, я принялся остервенело рубить пограничное бревно-кол на высоте примерно метр с четвертью. И, проведя за этим увлекательным занятием чуть больше минуты, в итоге, разумеется, добился желаемого результата.

Сорвавшееся с пенька бревно зашаталось в воздухе под своим весом медленно сползая вниз в тугой прорехе мембраны. Развеяв топор, я тут же заскочил на пенек и, подхватив свободный конец бревна, стал помогать ему поскорее скатиться на дно.

Частые удары зомби-щук по острому концу с другой стороны мембраны изрядно способствовали скорейшему вызволению затычки их прорехи, однако в образовавшуюся дыру, величиной примерно с мой кулак, тут же сунула длинную пасть самая здоровенная и зубастая зомби щука, выдающие габариты которой позволили отвоевать тесный лаз у других сородичей. Сунуть-то она пасть сунула, но тут же намертво в дыре и застряла, я же, балансируя на пеньке, по очереди скастовал сперва восьмую стойку Стального вепря и тут же вдогон — стойку Духовитого флера, а затем по новой призвав в правую руку топор двойным рубящим из седьмой стойки Изумрудного берса разворотил в кашу зубастую морду застрявшего монстра, ударной волной до кучи выбросив зомби-щуку на ту сторону.

Образовавшийся вокруг меня к тому времени пузырь вонючего газа от Духовитого флера сквозь освобожденную дыру в мембране, как задумывалось, хлынул на другую сторону озера-рва. На зомби-щук шокирующего эффекта он не произвел, зато напрочь перебил привлекающий их с моей стороны кровавый запах. Твари по ту сторону барьера, перестав истерично колотиться о разделительную нас мембрану, застыли в недоумении: какого рожна они все тут скопились?

Воспользовавшись этой секундной заминкой в стане врага, я решительно сунул в прореху мембраны кисть правой руки.

Невидимый барьер исчез.

Образовавшееся тут же на месте сходящихся беспрепятственно водных масс гигантская воронка сорвала меня с пенька и в безумном хороводе закрутила вместе со стаей зомби-щук. Вслепую скастовав стойку Рывка батута, я вылетел из вихря воронки в какие-то относительно спокойные воды и, болюче приложившись плечом об острие подвернувшегося бревна-кола (от серьезного ранения в тот момент меня спасла прослойка наложенного ранее невидимого доспеха), осел ногами на дно. Из-за поднятого смешением вод во рве повсеместно со дна ила окружающее пространство превратилось в отливающее желтизной белесое марево, разглядеть сквозь которое невозможно стало даже поднесенные к глазам пальцы.

Уповая лишь на удачу, я на ощупь зашагал куда-то вслепую, ощупывая пространство впереди руками, но все равно то и дело врезаясь боками и цепляясь ногами за торчащие повсюду бревна-колья (благо продолжающий держаться на теле доспех Стального вепря сглаживал последствия этих частых столкновений). Слепых обитателей рва-озера так же разметало по округе, и мне они, к счастью, по первости не докучали. Не из-за нулевой видимости, разумеется (слепым зомби-зубастикам до фонаря была окружающая белесая муть), но смешавшиеся во взбаламученной воде запахи надежно сбили погоню с моего следа.

Несколько зомби-щук таки учуяли запах моей окровавленной повязки на левой ладони и напали на меня уже когда я, добравшись до какой-то отвесной стены, стал все так же наощупь (по торчащим со склона бревнам-кольям) выбираться изо рва. И снова меня спас доспех Стального вепря. Поглотив львиную долю от укусов зубастых челюстей, он таки схлопнулся, оставив в пастях зомби-щук, лишь вырванные из многострадального плаща кожаные лоскуты. Я же, чудом избежав череды кровавых укусов, тут же вновь скастовал откатившийся Рывок батута, взвился с места на многометровую высоту и, вынырнув из водяной мути взбаламученного рва-озера, судорожно вцепился за какие-то коряги, торчащие из земляного откоса в основании замковой стены.

Тут же нагнавшие и цапнувшие снизу за сапоги зомби-щука придали мне прямо-таки космическое ускорение, и толком даже не поняв как, через мгновенье я уже, полностью выбравшись из опасной воды, босой карабкался по отвесной каменной стене вверх, оставив прожорливым тварям внизу содранные-таки ими с ног сапоги.

— Муууу!.. — восторженный рев питомца в поднебесье сообщил всей округе, что грозный грома-бык обнаружил исчезновение злосчастного барьера и летит кружить затаившихся в замке врагов.

Последовавшая тут череда взрывов наверху подтвердила, что слова у Заразы не расходятся с делом.

Брызнувшая с верхотуры мелкая шрапнель из камней вынудила меня буквально втиснуться в каменную кладку замковой стены.

— Мог бы и о хозяине позаботиться сперва, единоличник хренов, — проворчал я, наблюдая, как плещущиеся вдоль берега в поисках сбежавшего меня зомби-щуки с жадностью накинулись на неумело барахтающуюся в воде тушку грохнувшегося со стены следом за камнями стражника, судя по зеленовато-желтушному цвету кожи которого, тоже, походу, ни разу не живого.

— Муууу?.. — в громогласном реве питомца восторг схватки сменился вдруг озадаченным возмущением.

Снова задрав голову вверх, я увидел, как на шее парящего высоко в небе питомца затягивается словно состоящая из клубов дыма серая, лохматая петля, длинный конец которой опускается куда-то в невидимую с моего ракурса часть замка за кромкой стены. Пойманный Зараза, отчаянно загребая широкими крыльями, пытался сорваться с привязи и улететь, но у могучего грома-быка абсолютно ничего не выходило, и его, как безвольного воздушного змея, уверенными рывками кто-то невидимый начал затягивать в замок.

— Да как так-то?.. — обреченно закатил я глаза и, цепляясь пальцами рук и ног за широкие щели кладки, пополз дальше по отвесной стене.

До окончания агона оставалось чуть больше часа. Времени на охи-ахи не оставалось от слова со всем. Нужно было завались наверху всех уцелевших после заразиной ковровой бомбардировки врагов, вызволить из плена питомца, и смотаться с ним в Хранилище на тринадцатом очищенном алтаре. И на все про все какой-то жалкий один часа. А если не справлюсь, то нам обоим писец… — Под эти тоскливые думки я незаметно добрался до зубчатого края замковой стены, подтянулся и заглянул за парапет.

Глава 24

Настенная брусчатка оказалась раскурочена на славу. Всюду виднелись воронки выбоин, окруженные грудами осколков битого камня, обломками копий и зловонными кусками разорванных тушек угодивших под бомбардировку стражников-зомби. Большинство перемолотых взрывными волнами ублюдков окончательно упокоилось, их части тел лежали на стене недвижимой падалью. Но некоторые «живчики», которым в прямом смысле слова фартануло сохранить под разрывами навозных бомб голову на плечах, теперь жуткими дерганными движениями начинали рыскать по округе в поисках оторвавшихся конечностей.

— Да хрена лысого вам, суки! — возмутился я и, перемахнув через зубчатый парапет, с призванным топором в руке метнулся к ближайшему «живчику», пытающемуся приладить обратно единственной уцелевшей рукой первую найденную ногу.

Бросок с трехметровой дистанции топора мгновенно снес с плеч бедолаги его бестолковку. Не позволяя полетевшей вниз голове коснуться брусчатки, я с разбега отфутболиваю ее босой стопой за зубцы забора, в сторону кишащего зубастыми зомби-щуками наружного рва-озера. На пальцах босой ноги после удара остается мерзкая багровая слизь, заменяющая зомби кровь, и, чертыхнувшись, я вытираю эту гадость о грязную тряпку, некогда бывшую форменным кафтаном покалеченного зомби-стража. Меж тем обезглавленное тело под моей ступней еще пару-тройку секунд по инерции дергается, продолжая деловито прилаживать ногу к культе, но, как только рухнувшая вниз голова с плеском уходит под воду, эти неуклюжие попытки прекращаются. Так и не приросшая к культе нога вываливается из замерших пальцев, и давно мертвое тело получает наконец окончательное упокоение.

Призвав топор, я бросаюсь к следующему «живчику», и повторяю с ним процедуру упокоения… На третьем зомбаке брезгливость из-за испачканной в гнилой слизи стопы проходит, я перестаю задерживаться возле обезглавленных ублюдков для обтирания пинающей срубленные головы ноги, и процедура контрольной зачистки стены в разы ускоряется.

Кольцевая пробежка по замковой стене, в итоге, занимает у меня около трех минут, при этом я срубаю бошки и окончательно упокаиваю где-то полсотни «живчиков». Учитывая же, что «пережить» ковровую бомбардировку питомца на стене фартануло лишь примерно каждому шестому стражнику, путем несложного вычисления мною было установлено общее число настенной замковой стражи — этот отряд составлял, похоже, ровно три сотни зомби-вояк.

Зачистив стену и обезопасив себя таким макаром от удара в спину, я стал осторожно спускаться по боковой лестнице (выход на которую отыскался во время круговой пробежки) во внутренний двор замка. Примыкающие сбоку к внутренней стене ступени лестницы не имели перил и вообще какого-либо заграждения, потому, спускаясь по ним, я фактически находился на виду у затаившихся в донжоне врагов и прямо физически ощущал на себе чужие злобные взгляды из окон соседней монументальной высотки. Однако за время спуска отчего-то никто так не попытался атаковать меня дистанционно.

Я благополучно добрался до дворовой брусчатки, так же изрытой воронками взрывов и заваленной грудами битого камня вперемежку с разорванными телами стражников-зомби. В отличии от стены, внизу шевелящихся «живчиков» не обнаружилось. Стопроцентное упокоение зомбаков здесь случилось, вероятно, из-за рикошетов от окружающих высоких стен, превращавших каменную шрапнель, разлетающуюся после взрывов навозных бомб в замкнутом пространстве, в гораздо более долгоиграющую (и убойную, соответственно) мясорубку и костедробилку.