Дмитрий Григорьев – Саримайз. Хелинд и Посох Равновесия (страница 8)

Мол выпрямился, чувствуя, как закипает внутри глухая злость. Он хотел бросить всё. Хотел закричать, что это бессмысленно, что он пришёл учиться драться, а не таскать брёвна, что время идёт, а Косой Бенн всё ещё жив и смеётся где-то…

Он закрыл глаза. Сделал глубокий вдох, как учил отец, когда лошадь брыкалась.

Выдохнул.

И начал перекладывать заново.

Странник вернулся к обеду, неся двух зайцев. Посмотрел на работу Мола, хмыкнул:

— Нижний ряд поплыл к краю. Но ты не бросил. Это уже что-то.

— Мне нужна палка, — сказал Мол, снимая рукавицы. Ладони были красными, но мозолей пока не было.

— Будет тебе палка. Но сначала — неделя брёвен.

— Неделя?! — Мол не сдержался.

Странник спокойно посмотрел на него выцветшими голубыми глазами.

— Хочешь быть бойцом — научись терпеть скуку. Бой — это не только крики и кровь. Бой — это часы ожидания в засаде, дни переходов, ночи без сна. Если ты сорвёшься на брёвнах — сорвёшься и там. Только там ошибка будет стоить жизни.

Молу нечего было ответить.

В первую неделю он перекладывал поленницу четырежды. Каждый раз Странник находил изъян — кривой край, слишком большой зазор между брёвнами, неровный угол. Мол злился, но продолжал. К концу седьмого дня он уже делал это машинально, почти не глядя.

— Хватит, — сказал Странник на восьмое утро. — Теперь бери лопату.

— Лопату?

— Яма. Прямоугольная, шириной в локоть, глубиной — до твоего пояса. Дно ровное, стенки отвесные.

Мол копал три дня. Земля была плотной, с корнями — спина гудела, в ладонях полыхал огонь. На второй день он сорвал мозоль — содрал вместе с кожей, когда лопата выскользнула. Промыл водой, замотал тряпкой и продолжил.

На третий день яма была готова.

Странник подошёл, осмотрел. Потом вынул из ножен свой старый меч и швырнул его в яму.

— Что ты делаешь? — изумился Мол.

— Лестницу тебе сделаю, — усмехнулся старик, кидая следом верёвку. — Залезай. Думать будешь.

— О чём?

— О том, что злость бессильна, если она не управляется.

Мол слез в яму. Сидел там до темноты. Солнце уходило, становилось холодно. Он попытался выбраться по верёвке — не хватило сил. Позвал Странника — тот не отозвался.

Он просидел в яме до утра. Не спал, дрожал. Но внутри, где-то глубоко, злость утихала, уступая место странной, тяжёлой тишине.

На рассвете Странник появился. Протянул руку, помог вылезти.

— Завтра начнём с палкой, — сказал он, глядя на Мола внимательно. — Ты готов?

— Готов, — ответил Мол, и в его голосе не было вызова — только спокойная, холодная решимость.

ГЛАВА 11.

Первый удар

Странник выбрал поляну за сторожкой — ровную, без пней, присыпанную сухой хвоей. На рассвете там ещё лежал иней, но солнце быстро его съело.

— Держи, — сказал старик и бросил Молу палку.

Та была длиной чуть меньше его роста, из крепкого орешника, гладко обструганная, но без заточки. Мол поймал её и тут же понял, что она тяжелее, чем выглядит.

— Стой напротив, — Странник взял свою — такую же, только потемнее от времени. — Защищай голову и корпус. Остальное ты переживешь.

— А вы? — спросил Мол.

— Я буду бить.

Первый удар пришёлся по рёбрам. Мол его не увидел — старик двинулся быстрее, чем можно было ожидать от его возраста. Палка коротко и сухо щёлкнула по левому боку.

— Не отвлекайся, — сказал Странник, пока Мол сгибался пополам.

Второй удар пришёлся по плечу, третий — по колену. На четвёртом Мол попытался уйти в сторону, но палка Странника уже ждала там и встретила его по пояснице. Он упал лицом в хвою.

— Вставай.

Он встал. Удары продолжались. Всё утро. Всё утро Мол падал, вставал, снова падал. Палка Странника находила его везде. Иногда — медленно, почти демонстративно, чтобы Мол успел блокировать. Иногда — хлёстко и неожиданно. К полудню Мол уже не чувствовал ни рёбер, ни плеч, ни ног. Только глухую, ровную боль, которая колыхалась вместе с дыханием.

— Хватит, — сказал Странник. — Перерыв до вечера.

Мол сел на пенёк, размазывая кровь по разбитой губе. Он не произнёс ни слова, хотя внутри всё кричало. Странник присел рядом, протянул флягу с водой.

— Учишься терпеть боль, — сказал он не вопросом, а констатацией. — Это хорошо. Но терпеть — не значит тупить. Ты должен замечать, откуда приходит удар.

— Я замечал, — хрипло ответил Мол. — Всё равно не успевал.

— Потому что твоё тело думает, что может понять удар до того, как он случится. Не может. Ты должен чувствовать его за мгновение до начала движения. Смотреть не на палку — на плечо, на бёдра. Там рождается удар.

После обеда они снова вышли на поляну. Хамфа клонилась к западу, тени стали длинными.

— Теперь ты будешь не просто терпеть, — сказал Странник, крутя палку в руке. — Ты будешь искать момент, чтобы ударить. Один раз. Я дам тебе такую возможность.

Мол кивнул. Удары посыпались снова. Он уже не пытался увернуться от всех — просто прикрывал корпус, уходил от самых опасных. Прошло полчаса, потом час. Он перестал считать ушибы. Просто двигался — медленно, неуклюже, но уже не как мешок с мукой.

И вдруг он заметил. Глаз уловил то, что обещал Странник: короткое напряжение в правом бедре старика, смещение веса.

Мол шагнул не назад, а внутрь, прямо под замах. Палка Странника просвистела у него над головой. А его собственная — Мол даже не помнил, как она оказалась в нужном положении — с глухим стуком опустилась на предплечье старика.

Странник ойкнул. Всего на миг. Отступил, потирая ударенное место. И улыбнулся — жёстко, почти волчье.

— Теперь ты умеешь бить, — сказал он. — Остальное — повторение.

— Я попал, — выдохнул Мол. Сам не веря.

— Попал. Завтра попробуешь снова. А сейчас — мыть миски и ужинать.

Мол опустил палку. Сел на землю, потому что ноги не держали. Пальцы разжались сами — палка выпала, покатилась по хвое.

В груди, под ушибами, жило странное, почти забытое чувство. Не радость. Не гордость. Только — я могу.

Странник кинул ему тряпицу вытереть лицо.

— Не зазнавайся. Завтра я не буду давать поблажек.

— А сегодня давали? — спросил Мол, поднимая усталые глаза.

— Сегодня — нет, — усмехнулся старик. — Сегодня я просто проверял, бросишь ты или нет. Ты не бросил. Это главное.

Они пошли в сторожку. Мол припадал на левую ногу. Но спину держал прямой.

ГЛАВА 12.

Путь к ручью

Хамфа поднялась над лесом позже обычного — небо заволокло низкими облаками, сырыми и тяжёлыми. Свет пробивался сквозь них бледный, рассеянный, без теней. Такой день не сулил ничего хорошего.

Мол вышел на поляну первым. Палка лежала на пне — он взял её, привычно взвесил в руке. За две недели тренировок его тело начало привыкать к весу оружия, но движения всё ещё были скованными, неловкими.

Странник появился из кустов бесшумно, как всегда.