Дмитрий Григорьев – Саримайз. Хелинд и Посох Равновесия (страница 9)

— Сегодня без палок, — сказал он, бросив на землю два коротких обрубка бревна. — Будем бороться.

— Бороться?

— Если тебя прижмут к земле, палка не поможет. Умей встать, умей перевернуть врага, даже если он тяжелее.

Они сошлись на мягкой хвое. Странник двигался плавно, экономно, каждое движение — только необходимое. Мол пытался схватить его за пояс, за рукав, но старик уходил как вода. А потом вдруг Мол почувствовал резкую боль в правом плече — Странник захватил его руку в рычаг, дёрнул, и мир перевернулся.

Мол упал на землю, придавленный коленом старика к лопаткам. Треск в суставе был отчётлив и мерзок.

— Пустите, — прохрипел он.

Странник отпустил. Мол перекатился на спину, прижимая правую руку к груди. Плечо горело острым огнём, пальцы онемели.

— Вывих, — сказал Странник, осмотрев его без особой спешки. — Не смертельно. Но сегодня ты уже не подерёшься.

Он помог Молу подняться и повёл не в сторожку, а вниз по тропе — туда, где за валунами слышался шум мелкого ручья.

Вода была ледяной. Странник заставил Мола засунуть травмированную руку прямо в ручей.

— Сиди, — велел он, а сам принялся собирать травы на берегу — сорвал несколько пучков, понюхал, отложил два.

Мол сидел, скрипя зубами от холода. Холод пересиливал боль, но не до конца. Пальцы посинели.

— Вот, — Странник растёр между ладонями листья и наложил мокрую кашицу на плечо, сверху примотал тряпицей. — Окопник и подорожник. Завтра опухоль спадёт. Через два дня начнёшь разрабатывать.

— А сейчас? — спросил Мол.

— А сейчас будем сидеть и разговаривать. — Странник уселся на плоский камень, вытянул ноги. — Руку держи в воде ещё час.

Мол не спорил. Он уже понял, что спорить со Странником бесполезно. Сидел, смотрел, как вода бежит по камням.

— Ты никогда не спрашивал, откуда я знаю про вывихи и травы, — сказал старик.

— Думал, сами спросите, если захотите, — ответил Мол.

— Умно. — Странник хмыкнул. — Я был в походе на север, давно, когда Хелинд ещё не был таким… спокойным. Там, где лес переходит в ледяную пустошь. Мы потеряли пять человек в горах. Трое — от холода. Один сорвался. Последний… последний сломал позвоночник, когда мы уходили от лавины. Я нёс его трое суток. Он всё равно умер. Но я запомнил, как лечить вывихи, переломы, обморожения.

— Вы были не просто солдатом, — сказал Мол не вопросом.

— Нет, — согласился Странник. — Не просто. Я был тем, кого посылают туда, куда другие не идут. И возвращаются не все.

Он помолчал. Ручей журчал. Хамфа начала пробиваться сквозь облака — свет стал золотистым.

— А вы были на море? — вдруг спросил Мол. — Настоящем, большом?

Странник посмотрел на него удивлённо.

— Море омывает Хелинд с четырех сторон, мальчик. Конечно, я его видел.

— Расскажите.

— Зачем тебе море? Ты фермерский сын. Твоя земля — поля, а не волны.

— Я мечтал о нём. Когда был маленьким. До того, как всё случилось.

Странник вздохнул, достал свою вечную трубку, набил, раскурил.

— Море — это шум. Непрерывный, как дыхание огромного зверя. Оно солёное, пить его нельзя. Оно поднимается и опускается, и корабли на нём — как щепки. Я не люблю море. Там слишком открыто, негде спрятаться. Я люблю лес. Лес укрывает.

— А я всё равно хотел бы его увидеть, — тихо сказал Мол. — Когда-нибудь.

— Может, и увидишь. — Странник выпустил колечко дыма. — Если выживешь.

Они сидели у ручья до тех пор, пока Хамфа не скрылась за самыми дальними деревьями, уходя в ночной океан. Мол сжимал и разжимал пальцы правой руки, чувствуя, как возвращается тепло и движение. Плечо болело, но тупая, тянущая боль была даже приятна — она говорила, что рука жива.

— Пора, — сказал Странник, поднимаясь. — Завтра на рассвете продолжим. Левой рукой.

— Левой?

— А ты думал, враг будет ждать, пока твоя правая заживёт? Воин должен быть двуруким.

Мол вытащил руку из ручья. Кожа была сморщенной, холодной, но уже не синей. Он улыбнуться не смог — губы замёрзли. Но внутри, под слоем усталости и боли, жило что-то похожее на покой.

Странник шёл впереди, почти растворяясь в сумерках. Мол плёлся следом, держась за больное плечо. Между ними не было сказано ни слова — и не нужно было.

Этот молчаливый переход к сторожке стал вторым шагом к тому, что люди называют доверием.

ГЛАВА 13.

Первая добыча

Рука зажила быстрее, чем ожидал Странник. Через три дня Мол уже сжимал палку левой — неловко, но крепко. Правая всё ещё ныла при резких движениях, но старик сказал: «Заживает — значит, живой».

В этот раз они вышли затемно. Храм, вторая звезда Саримайза, всё ещё висел низко над горизонтом, бледный, холодный, почти ледяной на вид. Хамфа только начинала разгонять его свет — небо на востоке окрасилось в цвет старой меди.

— Сегодня без драк, — сказал Странник, останавливаясь у развилки троп. — Сегодня будешь учиться добывать еду. Без оружия.

— Как? — спросил Мол.

— Умом. Иди за мной.

Они свернули в ольшаник — сырое место, где земля чавкала под ногами. Здесь пахло прелыми листьями и грибами. Странник указал на узкую, едва заметную тропу, примятую в траве.

— Заячья тропа. Видишь, как трава прибита? Звери ходят здесь каждую ночь. Твоя задача — поставить петлю так, чтобы она сработала, но зверь не порвал её в панике.

Он достал из мешка моток тонкой, но крепкой бечёвки — не новой, с узлами, но надёжной.

— Смотри, — Странник присел на корточки.

Он выбрал место, где тропа сужалась между двумя кустами лещины. Петлю завязал особым узлом — скользящим, но с ограничителем. Верхний конец привязал к гибкой ветке, пригнутой к земле и зафиксированной чурбачком.

— Принцип, — объяснил он, заканчивая, — зверь лезет в петлю, дёргает — чурбачок вылетает, ветка распрямляется и подвешивает добычу в воздухе. Так и волк не утащит, и сама не захлебнётся в крови, если вовремя не подойти.

Мол смотрел внимательно, запоминая каждое движение узловатых пальцев Странника.

— Теперь ты, — старик отошёл, уступая место.

Мол склонился над тропой. Пальцы слушались плохо — не хватало сноровки. Первая петля получилась слишком тугой, узел не затягивался. Странник молчал. Мол развязал, начал заново. Со второго раза вышло чуть лучше, но ветка была пригнута слабо — если бы зверь дёрнул, она бы просто выпрямилась, не подбросив добычу.

— Ещё раз, — сказал Странник. Без злости, без раздражения. Просто — ещё раз.

Мол вздохнул, разобрал ловушку и поставил её в третий раз. Узел лёг как надо. Чурбачок держал крепко. Ветка натянулась упругой дугой.

— Проверь, — велел старик.

Мол дёрнул за петлю. Чурбачок вылетел, ветка взметнулась вверх, увлекая за собой бечёвку. Всё сработало как надо.

— Принято, — кивнул Странник. — Теперь ещё две таких же. На разных тропах.

Они прошли ещё с полчаса по лесу. Странник показывал, как читать следы на влажной земле, как отличить заячий помёт от беличьего, как определить, свежий ли след. Мол впитывал. Вторая ловушка получилась с первого раза, третью он поставил в одиночку, пока Странник курил трубку в стороне.

— Завтра на рассвете проверим, — сказал старик, затаптывая трубку. — Если повезёт — на завтрак будет мясо.

Мол не спал почти всю ночь. Не от боли или холода — от нетерпения. Он ворочался на нарах, слушал, как похрапывает Странник, и представлял: а вдруг? Вдруг он, Мол, который полгода назад не мог даже рыбу руками поймать, сам поймал зайца?

Утром они вышли, когда Храм уже ушёл за деревья, а Хамфа только-только показала краешек над холмами.

Первая ловушка — пусто. Петля болталась пустая, трава вокруг была примята, но зверь обошёл стороной.

Конец ознакомительного фрагмента.