Дмитрий Григорьев – Пророк (страница 5)

— Я загрузил ваше личное дело, — ответил Воронцов. — Пророк проанализировал его за шесть секунд. Сделал вывод: вы подходите. Не морально, а функционально.

— Что значит «функционально»?

«Ты умеешь принимать решения в условиях неполной информации. Ты не боишься брать ответственность. И ты не стрелял в ребёнка. Это важно. Мне нужен оперативник, который не хочет убивать. Потому что моя цель — спасать, а не карать».

Нечаев медленно выдохнул.

— И давно он так… разговаривает?

— Он всегда так разговаривает, — сказал Воронцов. — Просто раньше я не показывал эту консоль посторонним. Но вам — можно. Вы — руководитель оперативного отдела. По крайней мере, пока Берсенев не передумает.

— Не передумает, — ответил Нечаев. — Я видел прогноз по Екатеринбургу. Торговый центр, полторы сотни жертв. Мы успеем?

Воронцов развернул карту на одном из мониторов.

— ТРЦ «Европа», строительство закончили два года назад. Заказчик — местная компания «Урал-Строй». Генподрядчик сэкономил на металлоконструкциях — использовал балки меньшего сечения, чем в проекте. Пророк говорит, что критическая нагрузка будет превышена в пятницу, в 14:23 по местному времени. В этот момент в здании будет максимум посетителей.

— Откуда такая точность?

— Пророк проанализировал график доставки товаров, расписание кинопоказов, даже прогноз погоды. В пятницу в Екатеринбурге обещают снегопад — люди пойдут в торговый центр, потому что на улицу не выйти. Нагрузка на перекрытия вырастет на 12% за счёт мокрой обуви и пальто. Плюс в 14:00 заканчивается сеанс в кинотеатре — четыре зала, почти тысяча человек выходят в фойе над самым слабым местом.

Нечаев присвистнул.

— И вы хотите сказать, что этот компьютер просчитал всё — включая снегопад?

«Не я просчитал. Я увидел. Снегопад уже был в прогнозах метеослужбы. Расписание киносеансов висело в открытом доступе. Я просто сложил два и два. Люди умирают не от магии, а от цепочек причин. Я умею эти цепочки читать».

Нечаев замолчал. Он смотрел на чёрную консоль, на зелёный курсор, и внутри него что-то переворачивалось. Он всю жизнь доверял разведданным, агентурным сетям, собственным глазам. А теперь ему предлагали верить голосу в мониторе.

— Допустим, я поверил, — сказал он. — Что мы можем сделать за три дня? Закрыть торговый центр? Власти не поймут.

«Закрыть — глупо. Найдут другую причину для обрушения. Я предлагаю точечное вмешательство. Слабое место — балки на втором этаже, над фуд-кортом. Их можно усилить».

— Как? Без согласования, без стройматериалов, без людей?

— Зато у нас есть вы, — тихо сказал Воронцов. — И есть я. Я выезжаю сегодня вечером в Екатеринбург. Беру с собой двух инженеров из доверенных. На месте наймём рабочих за наличные. Вход в зону ремонта через технические помещения — я изучил план эвакуации.

Нечаев посмотрел на учёного с новым интересом.

— Вы готовы лезть в строительный колодец, чтобы заварить пару балок?

— А вы готовы сидеть здесь и смотреть новости о ста пятидесяти трупах? — ответил Воронцов.

Они помолчали.

«Вы оба смешны», — вывел Пророк. «У вас нет ни разрешения, ни плана «Б». Только наивная вера в то, что двое штатских и полковник-отказник спасут мир. Но… я вас выбрал не случайно. Поезжайте. Я буду корректировать вас в реальном времени».

Нечаев встал.

— Хорошо. Но я ставлю условия. Первое: мы действуем скрытно, без крови, без жертв среди мирных. Второе: если я увижу, что Пророк ошибается, — я прекращаю операцию. Третье: после Екатеринбурга я сам отбираю людей в группу. Не вы, не Берсенев. Я.

— Принимается, — сказал Воронцов. — Только пункт четвёртый. Я еду с вами не как эксперт, а как равный. Без меня вы даже не поймёте, какую балку варить.

Нечаев протянул руку.

— Идёт.

Они пожали друг другу ладони. Два непохожих человека — военный и учёный — скрепили союз, от которого зависели сотни жизней.

На служебной консоли замигала новая строка.

«Поезд 323. Краснодар. Через 8 дней. Это следующее задание. Если выживете».

Нечаев увидел, но ничего не сказал. Время было на исходе.

Глава 7. Город, который ещё не рухнул

Екатеринбург встретил их серым небом и мокрым снегом, который лип к стёклам и тут же таял, превращаясь в грязную воду. Нечаев не любил этот город — слишком много воспоминаний, связанных с первой чеченской кампанией и госпиталем. Но сейчас было не до личной неприязни.

Они приехали на поезде — самолёт отпал из-за погоды, да и не хотели оставлять следов. Воронцов всю дорогу просидел с ноутбуком, сверяясь с логами Пророка. Нечаев спал урывками, по привычке просыпаясь от каждого стука колёс.

Вокзал. Такси. Гостиница на окраине — дешёвая, безликая, идеальная для тех, кто не хочет, чтобы его запомнили.

— Через двадцать минут встречаемся с инженерами, — сказал Воронцов, бросая рюкзак на кровать. — Я договорился. Бывшие строители, сейчас на пенсии. Один работал на этом объекте, знает все схроны.

— Доверенные? — спросил Нечаев.

— Насколько можно доверять людям, которые соглашаются на ночную работу за наличные.

Инженеров звали дядя Миша и Колян. Первому было за шестьдесят, он кряхтел и жаловался на давление. Второй — моложавый мужик с золотым зубом и наколками на пальцах. Бывшие зэки? Строители? Воронцов не уточнял, Нечаев не спрашивал.

— Значит, так, — Колян разложил на столе план ТРЦ, выуженный из интернета и распечатанный на трёх листах А4. — Слабое место — вот здесь, над фуд-кортом. Балки двутавровые, сечение занижено на два номера. Проектные нагрузки не выдержат. Если поднять их домкратами и поставить временные опоры — можно протянуть месяц-другой. Но нам же надо насовсем?

— Насовсем не надо, — ответил Воронцов. — Надо, чтобы не рухнуло в пятницу в два часа дня. Усилим так, чтобы выдержало хотя бы неделю. Потом пусть владельцы сами разбираются.

— А нам заплатят? — спросил дядя Миша.

Нечаев выложил на стол конверт с деньгами. Толстый. Инженеры переглянулись, и вопросы кончились.

В ночь со среды на четверг они проникли в здание через служебный вход — грузовой лифт, лестница, коридор с запахом хлорки. Дядя Миша нёс инструмент, Колян — самодельные подпорки из швеллеров, сваренные у него в гараже. Нечаев — фонарь и монтировку на случай, если кто-то спросит, что они здесь делают.

Воронцов вёл их по памяти — он заучил план эвакуации до последнего закоулка.

Фуд-корт спал. Пластиковые стулья стояли на столах вверх ножками, пол блестел после мытья. Где-то тихо гудела вентиляция.

— Вот они, — сказал Колян, посветив фонарём вверх. Четыре балки перекрытия — на вид обычные, но глаз намётанного строителя сразу замечал: они слишком тонкие. Под нагрузкой прогнутся.

— Сколько времени нужно? — спросил Нечаев.

— Часа три, если без перекуров, — ответил дядя Миша.

— Начинайте.

Они работали тихо, почти без разговоров. Сварочный аппарат — только в подвале, чтобы искры не заметили. Колян варил, дядя Миша подавал инструмент, Нечаев смотрел за дверями. Воронцов сидел в углу с ноутбуком — Пророк корректировал расчёты в реальном времени.

«Вторую балку усилить на пять сантиметров выше, чем предполагал Колян. У него неправильный угол», — мигнуло на экране.

— Колян, — позвал Воронцов. — Сместись выше на пять сантиметров. Пророк говорит.

— Какой ещё пророк? — буркнул Колян, но переставил опору.

В 2:43 ночи дядя Миша выключил сварку.

— Готово. Теперь это дерьмо не рухнет как минимум до весны.

Нечаев выдохнул. Воронцов посмотрел на часы: до прогнозируемого обрушения оставалось тридцать пять часов.

— Заметаем следы, — сказал полковник. — Выходим тем же путём.

Они уже собрались, когда Колян вдруг замер.

— Э, мужики. А кто это?

В углу фуд-корта, за колонной, мелькнула тень. Охранник? Уборщик? Сердце Нечаева ухнуло.

— Стоять, — приказал он шёпотом. — Ни звука.

Тень приблизилась. В руке — что-то похожее на монтировку. Нечаев уже приготовился бить первым, но тень остановилась, всмотрелась — и рассмеялась.