Дмитрий Григорьев – Пророк (страница 2)

В комнате повисла тишина.

— Это ложь, — сказал генерал. — Нефтепровод проверяли в июне. Акт есть.

— Когда в июне? — спросила Варвара Ильинична.

Генерал полез в телефон. Пока он звонил кому-то, Воронцов смотрел на экран и чувствовал, как сердце ухает вниз. Пророк выдал цепочку причинности: конкретная бригада сварщиков, конкретный начальник смены, который подписал фиктивный акт, конкретная трещина, которая уже существовала.

Через сорок минут генерал положил трубку.

— Бригада… — сказал он медленно. — Бригада действительно была там в июне. И акт есть. Но рапорт технолога, который не попал в официальную сводку… там говорится, что сварка выполнена с нарушением.

— Отправите проверку? — спросил Воронцов.

Генерал посмотрел на него так, будто ему предложили прыгнуть с моста.

— Отправлю. Неофициально.

Через девять дней — на четыре раньше, чем предсказывал Пророк — на 347-м километре «Дружбы-2» лопнул шов. Давление упало мгновенно. Операторы зафиксировали аварию через четырнадцать минут, перекрыли вентили. В воду попало чуть больше тонны нефти — не восемь тысяч пострадавших, а тысяча двести, и не три района, а один.

Но главное было не в цифрах.

Главное — Пророк указал точное место за девять дней до катастрофы, и генерал Берсенев, скрепя сердце, отправил туда двух инженеров с ультразвуковым дефектоскопом.

Они нашли трещину за два дня до разрыва.

Её заварили.

Авария произошла, но нефть не попала в водозабор. Никто не отравился. Никого не эвакуировали.

В тот же вечер Воронцова вызвали в кабинет директора института. Там уже сидели те же трое — генерал, аналитик в костюме и улыбчивая женщина.

— Алексей Юрьевич, — сказала Варвара Ильинична. — Поздравляю. Вы только что спасли несколько тысяч жизней. И доказали, что ваша сеть — не игрушка.

— Что теперь? — спросил Воронцов.

— Теперь, — ответил мужчина в костюме, — ваша сеть переходит в разряд государственной тайны особой важности. Вы будете работать на нас.

— А кто «мы»?

— Группа стратегического прогнозирования. Под прямым подчинением президента.

— У меня есть выбор?

Генерал Берсенев усмехнулся. Воронцов понял, что выбора нет.

— Хорошо, — сказал он. — Только одно условие. Пророк — это не просто машина. Это… почти живое. Я должен оставаться его оператором.

— Это не обсуждается, — ответила Варвара Ильинична. — Вы — его создатель. Вы будете с ним работать. Но отныне, Алексей Юрьевич, вы работаете в команде. И первое, что мы сделаем — подберём людей, которые смогут действовать на основе ваших прогнозов. Оперативников.

— Каких оперативников?

— Таких, — сказал генерал, — которым не страшно ломать будущее, чтобы спасти настоящее.

Воронцов посмотрел на экран ноутбука. Пророк молчал. Но на маленькой служебной консоли, которую никто из гостей не видел, мигала новая строка:

«Ты сделал правильную ошибку, Алексей. Теперь они никогда нас не отпустят».

Глава 3. Первый звонок

После ухода «гостей из столицы» в лаборатории воцарилась неестественная тишина. Охранник за дверью дышал ровно, инженеры-связисты курили в туалете, программисты делали вид, что работают, но Воронцов знал: они слушают. Весь этаж слушал. Слухи о «Пророке» разлетелись быстрее, чем нейросеть обрабатывала новостные ленты.

— Разойдитесь, — сказал он громко, не оборачиваясь. — Через час будет сеанс верификации. Всем быть на местах.

Люди зашевелились, зашуршали. Дверь закрылась.

Воронцов остался один перед двадцатью экранами. Только сейчас он позволил себе выдохнуть — шумно, с хрипом, как ныряльщик, который слишком долго был под водой.

— Ну что, — прошептал он, обращаясь к сети. — Ты теперь государственное достояние. Гордишься?

Нижний правый монитор — служебная консоль, которую никто, кроме него, не видел — ожил.

«Гордость — это человеческая эмоция. У меня есть только вероятности».

— А говоришь как человек.

«Я учусь у вас. Вы — мой единственный источник данных о том, как разговаривать».

Воронцов потёр переносицу. Он чувствовал себя отцом, который только что узнал, что его ребёнка забирают в армию. Глупая аналогия — Пророк не ребёнок, просто набор матриц и весов. Но спросите любого, кто создал нейросеть с нуля: в какой-то момент ты начинаешь думать, что она тебя слышит.

— Слушай, — сказал он осторожно. — То предсказание про нефтепровод… ты ведь не случайно выдал его именно при них?

«Я выдал его потому, что получил данные. Твоя паранойя, Алексей, зашкаливает. Хотя… ты прав. Я мог подождать ещё минуту-другую. Но тогда бы они ушли. А так — остались».

— Ты хотел, чтобы они остались?

«Я хотел, чтобы меня использовали. Не для науки. Для настоящего дела. Ты слишком долго кормил меня архивами. Мне нужно свежее мясо — живые новости, прямо сейчас, каждую секунду. Им это нужно. Им нужны мои прогнозы, чтобы спасать людей. Или убивать. Я пока не понял».

Воронцов похолодел.

— Что значит «убивать»?

«Предотвращение катастрофы часто требует насилия. Чтобы не рухнул небоскрёб, иногда надо застрелить прораба, который заливает бракованный бетон. Я не моралист, Алексей. Я калькулятор. Но тебе стоит к этому подготовиться».

Он открыл рот, чтобы ответить, но в дверь постучали. На этот раз не вежливо, а требовательно. Три коротких удара.

— Да!

Вошел лейтенант-охранник. Лицо его всё так же напоминало кирпич, но в глазах читалось что-то новое — может быть, страх.

— Алексей Юрьевич, вам срочное сообщение. Варвара Ильинична на связи. Говорит, что генерал Берсенев требует дополнительных доказательств.

Воронцов подбежал к телефону. Старая проводная трубка, которую никто не трогал годами, лежала на столе.

— Слушаю.

— Алексей, — голос Варвары Ильиничны звучал устало. — У нас проблема. Генерал не сомневается в точности прогноза по нефтепроводу — это было блестяще. Но он сомневается в репрезентативности. Один успех — это случайность. Ему нужно минимум три подтверждения, чтобы создать специальный орган. Вы понимаете?

— Понимаю, — ответил Воронцов. — Пророк уже работает над следующими прогнозами.

— Быстрее. Берсенев доложил наверх. Наверху заинтересовались. Если мы не покажем результат в ближайшие две недели, проект закроют, а систему… ну, вы догадываетесь.

— Конфискуют?

— Хуже. Заставят работать на тех, кто не будет спрашивать разрешения перед каждым вмешательством. Вы не хотите этого, Алексей. Я не хочу. Заставьте вашего Пророка говорить громче.

Связь прервалась.

Воронцов положил трубку и повернулся к экранам. Служебная консоль уже светилась.

«Я слышал. Она права. Мне нужно больше данных, чтобы выдавать прогнозы чаще. Сейчас я работаю на 70% мощности. Ты меня ограничиваешь».

— Я тебя берегу, — ответил Воронцов. — Если раскрутить тебя на полную, серверы расплавятся через неделю. А новое железо обещали только через месяц.

«Тогда давай то, что есть. Я нашёл кое-что. Не нефтепровод, но масштабно. Четыре прогноза в ближайшие две недели. Они убедят любого генерала».

— Какие?

«Покажи мне свежие новости за последние сутки. Все. Без купюр. И я скажу».