Дмитрий Горчев – ЖЖ Дмитрия Горчева (2001–2004) (страница 66)

А люди думают что я мерзавец и не отвечаю на их письма, хотя и такое тоже иногда случается.

Зато спамеры стали очень все милые. Мне постоянно пишут письма Милица Феогностовна, Онисим Гиацинтович, Алёна Пахомьевна и другие наверняка очень приятные люди. Я их писем конечно не читаю, но всё равно они очень милые, в отличие от блядей из почтовой службы мэйл-ру.

Просмотрел кинофильм Шрек-2 на пиратском сиди, на котором по дороге потеряна половина перевода женских партий, но это несущественно, по мне лучше бы они вообще ничего не переводили.

Кинофильм местами смешной, местами трогательный, ну и в целом, как и первая его серия, обладает всё же некоторой человечностью в степени максимально возможной для сложившейся мифологии нынешнего буржуазного кинематографа.

Но любопытно не это. Любопытна эволюция идеи первого кинофильма про Шрека, которая заключалась в том, что вот я — безобразный вонючий мудак, но меня тоже можно полюбить, в идею «да, я безобразный вонючий мудак, очень этим горжусь, а вы все идите нахуй».

В связи с этим мне опять вспомнился бывший мой американский начальник Тим Смит.

Однажды он выписал себе из штата Аризона женщину под названием Айла. Он познакомился с ней во время отпуска в Луксоре, куда в день летнего солнцестояния собираются эзотерики всего этого мира дабы впитывать меж развалин пирамид какую-то особую энергию с небес.

Ну, женщины, они вообще редко когда хорошо влияют на мужчин, но после того как приехала эта самая Айла, с Тимом стало вообще невозможно общаться. В частности он приобрёл манеру демонстративно пердеть при людях, чего раньше за ним не замечалось. Если при этом рядом случалась Айла, она поднатуживалась и тоже пердела в ответ. После этого они оба счастливо хохотали. Именно от них я впервые услышал шрековскую идею насчёт того, что лучше наружу, чем внутрь, и вообще давайте будем проще.

Сначала я не придал этому поветрию особого значения, потому что понятно же, что если человеку всё едино — что Будда, что Христос, что Змей Кецалькоатль, то какой в общем-то с него спрос.

Но потом однажды начальник нашего проекта, плешивый блондин по имени Дэвид, вошёл в комнату, в которой я и ещё две девушки переводили какой-то срочный текст. Он некоторое время задумчиво постоял в дверях, затем оглушительно пёрнул и ушёл, так и не сказав ни единого слова. И вот тогда-то я и понял что всё оно не так просто.

Если взять какое-нибудь идеальное белковое тело, например блондинку, и положить это тело набок, внимательный наблюдатель заметит, что даже на это идеальное тело действуют законы окружающего нас не вполне совершенного мира.

В частности можно заметить, что под воздействием силы тяготения одна из изящно вырезанных в носу блондинки ноздрей несколько сплющилась, а другая напротив еле заметно отвисла. Прекрасные губы её в силу своей полноты сдвинулись набок, а пышные её груди наползли одна на другую. И даже сладостный её пуп вместе с выпуклым животом некоторым образом отклонились от линии идеальной симметрии, намеченной создателем этой безусловно замечательной конструкции.

Нам, навеки принужденным мириться с реалиями того бытия в котором мы проживаем, это всё конечно глубоко похуй, мы, не моргнув глазом, засунем внутрь блондинки свой Хуй и начнём издавать сладострастные крики, но для искателя окончательного Абсолюта всё же очевидно, что истинное совершенство может существовать только в полном вакууме и в состоянии невесомости. Только там блондинка будет парить миллионы лет, никак не подверженная воздействию внутренних и внешних газов, перепадов температуры и влажности, только там она будет навсегда избавлена от появления на ней морщин, прыщей, целлюлита и пролежней, и только там всякое существо, проплывающее навстречу ей в безвоздушном пространстве будет должным образом поражено соразмерностью её частей и дивной округлостью её очертаний.

Июнь

Хозяин квартиры, в которой я живу уже пятый год, решил вдруг её продать, для чего дал в газету объявление. И теперь ко мне приходят ЛЮДИ.

Они давят на звонок, стучат в дверь кулаком, а иногда даже звонят по телефону и требуют, чтобы я их встретил у подъезда. Они ведь Покупатели, которые всегда правы, потому что у них Деньги.

Потом они заходят в мой дом и топочут там ботинками. Дом мой им совершеннно не нравится. То есть собственно помещение, если конечно сделать в нём ремонт, то в принципе можно и поторговаться, а вот то, что находится в этом помещении в данный момент, включая, разумеется меня — всё это совершенно никуда не годится.

«Так, — говорят — эти антресоли мы сломаем и сделаем здесь Арочку.»

И ведь не знают даже, что на этих антресолях между прочим лежит дрель, которую если починить, то она ещё сто лет прослужит.

«Разрешите воспользуюсь?» — спрашивает одна женщина, показывая на туалет. «Пользуйтесь, конечно, — говорю, — только там лампочка перегорела и сливной бачок сломался, надо пробку выдёргивать». «А почему не почините?» — спрашивает женщина с осуждением. «Не знаю, — говорю, — мне так удобнее. Пока пробку выдёргиваешь, так заодно и руки помыл». Женщина смотрит на меня с отвращением, но удобствами всё же пользуется, куда денешься.

«А это что такое?!» — спрашивают другие люди с ужасом, заглянув на мой балкон. «Голуби, — говорю я, — пятое поколение подрастает». «А-а, — успокаиваются. — Ну это мы всё застеклим».

Застеклят они, бляди. Невермора моего седенького, слепенького уже совсем, они застеклят. Ну да, конечно застеклят, а при необходимости и в асфальт закатают. «А здесь мы сделаем кладовку!» — говорят они уже на выходе, показывая на то место, где стоят мои зимние ботинки.

Потом наконец они все уходят. Я залезаю в ванну и тут начинает звонить телефон. Долго звонит, минут сорок. Вылезаю, иду мокрый поднимать трубку: «Алло, — говорят, — извините, мы у вас уже были. А, скажите, мусоропровод у вас есть?»

Я не знаю, может быть и есть где-нибудь такой Святой человек, который желает этому человечеству добра, вполне может быть, что есть. Если бы я встретил такого человека, я бы обязательно пожал ему руку.

В общем яду мне. Поллитра думаю будет как раз.

С восьми до девяти они приходили по пять человек и по шесть. В одиночестве приходила только старушка в тапочках. Ей ВСЁ понравилось. «Чудесно, чудесно! — вскрикивала старушка. — Ах! Неужели голуби!» Ушла счастливая, сказала что берёт. Вот скажите мне, откуда у старушки в тапочках сорок пять тысяч долларов, а?

Я через двадцать минут потерял интерес ко всем этим людям, окончательно уже впал в ненависть и сел за компьютер рисовать Голую Женщину, пусть делают что хочут. Одна женщина позвонила как раз перед этим с мобилы и сказала что они хочут посмотреть. Хочут — значит пускай смотрят.

Понаехали блядь. В городе Пушкина, Достоевского и Гоголя они хочут. Я вообще не понимаю кто таких людей в Петербург пускает. Тундра блядь какая-то из Чуркестана понаехала, а светоч российской словесности уёбывай значит нахуй.

Не знаю вообще куда милиция смотрит. У них наверное и регистрация у всех фальшивая.

Оказывается, что с четвёртого по шестое июня в городе Петербурге в ледовом дворце будет проходить книжная выставка.

На этой выставке в частности будут выставлены некоторые книги издательства Геликон Плюс, известного тем, что оно издаёт время от времени книги разнообразных ЖЖ-юзеров. Кроме того в субботу где-то после часа дня возле книг издательства Геликон Плюс можно будет встретить некоторых авторов этого издательства, то есть Житинского и даже меня, если проснусь вовремя. Может быть и ещё кто-нибудь подойдёт но я про это ничего пока не знаю.

Проснулся ровно в пять часов утра от того, что нестерпимо пиздели соловьи. Посмотрел на незнакомый потолок и на чужую чью-то лампочку посередине этого потолка. Хотел было заплакать от безнадежности, но потом вспомнил, что я теперь тут живу и теперь это мой потолок и моя лампочка. Ещё думал про то, что совершенно не помню обстоятельств при которых заснул накануне и не уверен что не сделал за это время ничего постыдного, но обнаружил зато на столе трогательную рюмочку с водкой и полстакана апельсинового сока. Благодарно всё это выпил и опять заснул.

Опять проснулся от рекламы журнала Полдень с моей обложкой на канале эстээс, потом смотрел на подаренный накануне фикус и думал про то что мне с ним теперь жить. Поливать его и протирать ему от пыли листья и вообще заботиться о нём пока он не умрёт. Хотя фикусы кажется живут вечно и возможно это он будет обо мне заботиться, когда я умру.

Выглядывал в окно и удивлялся что там очень много разнообразных деревьев из которых я узнал только берёзки, потому что не узнать берёзку может только совсем слабоумный идиот. Судя по карте, где-то в направлении на юго-восток располагается парк им. покойного ак. А. Д. Сахарова, но я пока ещё не знаю где тут юго-восток.

Прямо напротив моего дома расположен Продовольственный Магазин с пожилыми продавщицами, которые любят продавать приходящим к ним людям очень вкусную водку. А вот магазина промышленных товаров я пока не нашёл, но он наверняка тоже где-то должен быть.

Пришёл в конце концов к такому выводу, что хороших людей на свете не так уж и мало, просто, когда они выходят на улицу они маскируются, чтобы их не узнали. Выпил по этому поводу немного пива и опять заснул.