Дмитрий Горчев – ЖЖ Дмитрия Горчева (2001–2004) (страница 54)
Рассказывают, что жители одной приамурской деревни часто видят в холмах и сопках Малинового Человека.
Называется он так не потому, что питается малиной, хотя он действительно ей питается, иногда вступая в конфликты с Медведем, а потому что до сих пор носит малиновый пиджак.
Языка его местные жители не понимают и вообще стараются держаться от него подальше: повадками он более всего напоминает того же медведя: ловит в реке рыбу, а на зиму выкапывает себе берлогу. Если его не дразнить, то на людей не нападает.
Удивительно то, что живёт он там уже довольно много уже лет, но пиджак его не тускнеет — раньше версаче всё же хорошие шил пиджаки, это потом его турки испортили.
В ясную погоду Малиновый Человек поднимается на самую высокую сопку и достаёт из пиджака огромную мобилу с золотыми кнопками. Громко сопя, он тычет в кнопки толстым своим пальцем и долго потом стоит, приложив мобилу к уху.
Но никто не отвечает ему, никто. Лишь трещит что-то иногда — то ли инопланетяне ищут братьев по разуму, то ли американские лётчики спрашивают у пентагона кого бы ещё разбомбить. Но это всё Малиновому Человеку не интересно.
А те, кто мог бы ему ответить — их всех поубивали. Последние два вована застрелили друг друга одновременно и больше их не осталось ни одного.
Не мелькнёт более в толпе малиновый пиджак, не сверкнёт на солнце златая цепь. За рулями шестисотых и джипов сидят бывшие блондинки и если спросить такую женщину про вована, она удивится, потому что давно про него забыла. И даже про то, как он её пиздил, тоже забыла. И дети его — двоечники и второгодники в гарварде и кембридже, забыли. И если спросить интеллигентного человека в очках откуда у него взялся миллиард долларов, он не помянет вована добрым словом, а будет тыкать всем в нос какие-то фальшивые бумажки с настоящими впрочем подписями Гайдара и Чубайса. И не по вованам звонят ими же подаренные колокола.
Закончился передел муравейника и матка теперь мечет энергичных менеджеров и тихих работяг, а малиновые солдаты никому уже не нужны.
И долго стоит Малиновый Человек с трубкой, затем швыряет её на землю и, крича что-то на мёртвом ныне языке, топчет её лакированными ботинками. Потом всё же подбирает, прячет во внутренний карман пиджака и уходит в чащу, громко треща ветками — пошёл значит Медведю пизды давать.
У Фазиля кажется Искандера был в цыкле рассказов про город Мухус такой армянин, который воспринимал всю армянскую историю, как историю своей личной семьи. «И тут приходит к царю Тиграну эта пилядь» рассказывал он в чайной, страшно при этом за царя Тиграна переживая.
В городе Петербурге ко всем этим императорам возникают тоже довольно семейные чувства. Вот пётр-первый например — он был мудак безусловно, но до такой степени ебанутый, так что может быть даже и не мудак.
А Екатерина-великая была просто дура с моей точки зрения.
Ну вот например император Павел. Я его с детства не люблю. Он очень угнетал великого полководца Суворова. Этот Павел ещё мечтал стать как прусский император фридрих-первый, от которого впоследствии произошёл Гитлер.
Это потом уже соображаешь, что в общем-то пруссаки — они не вполне даже немцы, а скорее онемеченные славяне, и генералиссимус Суворов тоже был не совсем подарок. Пуля дура, штык молодец. Держи ноги в тепле, а голову в холоде, да.
На самом же деле нужно просто однажды съездить в город Павловск и посмотреть на быт императора Павла. А там всё очень как-то по-человечески, в отличие например от растреллиевской раззолоченной хохломы в городе Пушкин. Дворец императора Павла, он не торчит посередине всего, как залупа, украшеная заварным кремом. Он просто так стоит, не выёбывается. Там нет никакой охраны в камуфляже и можно сидеть под липкой, пить портвейн и чтобы поссать — туалет искать не нужно. Вот кто-нибудь пробовал поссать в Петергофе? В этом-то и заключается преимущество ландшафтного паркостроения перед регулярным, где всё просматривается на пять километров во все стороны.
Людей вообще никого нету. Только иногда встретишь Фашыстов. Йа-йа! — говорят Фашысты одобрительно. Фашыстская женщина целует в морду мраморного льва, склеенного из осколков после того, как дедушка этой женщины, стоя тут на постое, расхуярил его однажды из фауст-патрона, выпимши шнапсу немного больше, нежели дозволяет немецкая сверхчеловечность.
Павилион Роз устроен очень продуманно: там посередине стеклянный купол, где нужно пить кофий и думать как бы нам обустроить российскую империю, по бокам должны цвести розы, но сейчас правда не цветут, а в торцах наглухо закрытые комнатки, в которых можно уединённо и задумчиво вставить фрейлине, подающей кофий.
И сам император-павел стоит посреди этого всего на центральной площади, новенький, блестящий и совершенно вот лично мне непонятно какого же хуя понесло его в город санкт-петербург, где его и удавили, и зачем был нужен ему идиотский этот инженерный замок.
Ну в общем не знаю, чего я так распереживался — не кум же он мне и не сват в конце-то концов.
Сентябрь
Дочь входит в квартиру, принюхивается.
ДОЧЬ:
МАТЬ:
ДОЧЬ: Пельмени! Мама!!! Там же углеводы! Жиры, белки и аминокслоты!
Включает компьютер. На экране желудочно-кишечный тракт.
ДОЧЬ: Вот смотри: пережёванная пища попадает в желудок
МАТЬ: ИЫК!
ДОЧЬ:
Выбрасывает кастрюлю с пельменями в мусорное ведро и открывает шкаф. Весь шкаф забит зубной пастой. Дочь берёт два тюбика и выдавливает в тарелки.
ДОЧЬ: Здоровые дёсны — раз, здоровые зубы — два и стройная фигура — три!
С аппетитом едят.
МАТЬ:
ДОЧЬ: Правильно! И великолепный мятный вкус!
Берёт с полки бутылку шампуня.
ДОЧЬ: Ну я пошла. На месяц там тебе пасты хватит, потом получишь пенсию — купишь ещё. Пока.
Уходит в ванную комнату. Через некоторое время оттуда слышны громкие стоны.
Старуха, воровато оглядываясь, достаёт из мусорного ведра кастрюлю и промывает пельмени под струёй воды из крана. Затем начинает их пожирать, жадно чавкая.
Внезапно с громким звуком включается компьютер. Старуха вздрагивает и, громко икнув, медленно валится на пол. Наполовину пережёванный пельмень выскакивает из её рта. Из ванной по-прежнему слышны стоны.
Старуха открывает глаза и начинает с трудом ползти на боку в сторону ванной, оставляя за собой извилистый белый след. Подползает к двери и начинает скрестись в неё, мыча и обламывая ногти.
ДОЧЬ:
Старуха с громким стуком роняет голову на пол.
Медленно темнеет. По-прежнему слышны стоны из ванной.
Хлопает входная дверь. Над кухонным столом загорается лампа. В круге света стоит ПАПА. Он не глядя смахивает всё со стола и ставит посередине пакет с яблочным соком.
Некоторое время сидит, опустив голову, затем смотрит прямо на зрителя и начинает медленно говорить.
«Вот вы думаете… Вы думаете, что я ебанулся на этом соке… Что я всех вас уже заебал с этим соком… Вы думаете, что я старый идиотский болван… Да, вы правы, конечно — я действительно старый идиотский болван».
Вынимает изо рта вставную челюсть, кряхтя взбирается на стол. Стоя на четвереньках, растягивает пальцами рот до ушей, высовывает язык и страшно вращает глазами. Затем слезает со стола, вставляет назад челюсть и снова садится на стул.
«Да, вот такой он, на самом деле, ваш дедушка. Да, он — ебанутый болван. Но… но понимаете, когда вокруг вот это всё… (Не оборачиваясь показывает пальцем на тело бабушки возле ванной комнаты, прислушивается к стонам дочери). Людям… им ведь нужно… Верить… Верить в то, что где-то на свете есть такое место, где яблочки не поливают всякой дрянью. Им нужна Надежда, понимаете? И я, старый ебанутый болван…»
Снова вынимает изо рта челюсть, собирается влезть на стол, но вдруг, безнадёжно махнув рукой, садится обратно на стул и теряет к зрителям всякий интерес. Долго сидит неподвижно, с провалившимся ртом и потухшими глазами, не слыша стонов.
Старуха на полу начинает ворочаться. Затем медленно встаёт и, качаясь на негнущихся ногах, подходит к старику сзади и кладёт ему на плечо руку с обломанными ногтями. Правый глаз её вытек.
Медленно гаснет свет, наступает полная темнота. Видна лишь светящаяся щель в двери ванной.
ДОЧЬ: Да! Да!! ДА!!!
КОНЕЦ
В метро на эскалаторе сменили текст. Раньше рассказывали про переломы конечностей и ушибы головного мозга.
Сегодня сказали следующее: «Необходимо внимательно наблюдать за окружающими вас пассажирами и при необходимости пресекать их шалости».
Вообще я так думаю, что любой приличный человек, он существует на двух как минимум уровнях.
Ну вот например я могу выпивать пиво допустим с Сапом и с Женькой или даже хуже того поехать с ними по грибы, а потом прийти домой, включить ансамбль Лунофобия, который состоит из тех же Сапа и Женьки, и это будут совершенно не те люди, с которыми я только что собирал грибы.
Ну или взять почитать любую книжку Житинского и задуматься: вот этот человек может так сильно переживать по поводу времени моего прихода на работу? Нет, безусловно не может.