Дмитрий Горчев – ЖЖ Дмитрия Горчева (2001–2004) (страница 49)

Видимо они накапливают под землёй огромную какую-то армию и планируют таки отобрать у нас обратно себе город Петербург и вообще окончательно всех победить.

Некоторое время буду писать часто — надо куда-то освобождать голову.

Так вот, ни один швед книжку сволочи конечно не читал, поэтому никто меня тут за писателя и не признает. Из-за этого в городе Висбю меня поселили в чулан на раскладушку. Комната правда называется «факсром», но факса нигде не видно, может быть они подразумевали что-то другое.

Зато над раскладушкой моей с одной стороны висит портрет дамы с очень хорошей левой грудью, а в ногах висит карта побед шведской армии. Там очень подробно изображено, каким образом шведы разгромили под полтавой петра первого. Кроме того на этой карте есть материк Гондвана, который шведы тоже давно завоевали, но сейчас там никто не живёт, так как он весь под водой.

Ещё на этой карте есть две италии, но они обе очень маленькие, кривые и грязные.

А я зато напиздил на пароходе много-много рвотных пакетиков и теперь могу спокойно тошнить в любом месте, в каком мне заблагорассудится.

Увидел наконец шведскую армию. Армия видимо вела долгие изнурительные бои, поэтому половина армии ходит с палочками. Впустил в свой личный собственный туалет старшего лейтенанта. Лейтенант был довольно толстой женщиной со сломанной рукой на перевязи. Оправившись лейтенант выразил благодарность на плохом английском языке.

А вообще тут хорошо, только ненастоящее всё какое-то.

Включите, пожалуйста вебсервер. Он стоит, точнее лежит на боку в углу возле моего рабочего стола. Там просто кнопочку нажать.

В самой середине дремучего леса на острове Фаро стоит туалет. Не нормальный такой Православный нужник с очком и зелеными мухами, а обычный шведский туалет: четыре помещения — мужское, женское, общее и для инвалидов. Сияющие унитазы, горячая вода, сушилка, туалетная бумага. Ни единой души вокруг.

Кто были эти люди? Кто тянул сюда водопровод, канализацию и электричество? Кто следит за наличием бумаги? Почему эти люди не полагают, что если посрать под деревом и подтереться лопухом, то ничего у тебя не отвалится? Нет ответа.

Вообще, человек не окончательно лишенный совести, в Швеции лишён очень многих простых человеческих радостей, как-то: насорить, нагадить, наплевать, насморкать, всё заблевать и нацарапать слово Хуй. То есть, наверное это и можно видимо осуществить, но как-то неудобно.

Удивительный всё же народ — наши бывшие соотечественники. Не все конечно, но очень часто.

К примеру, если нашего бывшего соотечественника пустить на ПМЖ скажем к эскимосам, то уже на следующий день можно получить от него серьёзные телесные повреждения, если не выразить должного восхищения перед строганиной из моржатины. Причём самим эскимосам всё это как правило совершенно похуй.

Видимо этому феномену давно уже найдено научное объяснение, но всё равно каждый раз удивительно.

В Стокгольме, совсем недалеко от дома писателей, это Остермальм кажется, есть очень чудный парчок с каштанами и положительным негром на скамейке, читающим очень толстую книгу.

Ещё в этом парчке на постаменте сидит совершенно голый шведский писатель Стринберг, которого я не читал, но все говорят что он даже лучше чем Лев Толстой. При этом писатель Стринберг на постаменте с огромной яростью и гневом смотрит на свой Хуй. «ВСТАТЬ!!!» — будто бы командует писатель Стринберг. Но нет — всякий прохожий может видеть, что ровно ничего у писателя не получается.

Вот так оно и устроено. Будь ты хоть трижды великий писатель, который одним росчерком своего пера создает миры и рушит судьбы, но нет — не всё, отнюдь не всё оказывается подвластно даже самому гениальному творцу.

Говорят, что если какой-то женщине однажды удастся сделать так, чтобы у писателя Стринберга на постаменте встал Хуй, то будет ей даровано какое-то нечеловеческое женское счастье, которого нам всё равно не понять, да оно нам в общем-то и ни к чему. Иногда по ночам некоторые женщины приходят к монументу с приставной лесенкой и что-то там делают.

Если у кого-то получается, то такая женщина куда-то исчезает и дальнейшая её судьба никому не известна, что очень и очень правильно.

А ещё неподалеку там стоит совсем маленький памятник Астрид Линдгрен с двумя плоскими крылами. Одним крылом она обвивает голого мальчика, видимо Малыша, а под другим сидят еще два мальчика совсем маленьких, вообще неизвестно кто такие. Кроме того к левому крылу приклеен толстый тоже голый мужчина в шляпе, но пропеллера у него нету.

Вчера нашёл возле местного рейхстага что-то вроде стрелки васильевского острова, только сильно меньше. Там хорошо и тихо. Вода, по ней плывет то же самое, что плавает в Петербурге: банка из-под пива, бутылка из-под кокаколы и визитная карточка так никому и не понадобившегося человека. Селезень везде ходит по пятам за уткой, не спускает с неё глаз и всё время пиздит что-то — видимо утка была неоднократно уличена в блядстве и нет ей никакого доверия.

Ещё на этой стрелке стоит статуя человека с голой жопой, но зато в каске. А на другом берегу Карл XII с клюкой вялым жестом отправляет своих чудо-богатырей в последний и решительный бой. А еще на одном памятнике королю Густаву Адольфу второму, который видимо приходится дедушкой нынешнему Густаву Адольфу четвертому, можно найти Железного Дровосека, но это вы сами ищите, если сильно хочется.

Решил из сентиментальных побуждений бросить в воду монетку. Хотел зашвырнуть её на самую середину, но она соскользнула с ногтя и упала на дно прямо рядом с берегом, там где и было ей предназначено — возле ржавого обруча от пивной бочки.

Вот бежит Ахиллес. Не бежит даже, а летит на крылатых своих сандалиях и ничего ещё про свою пятку не догадывается.

Вот он уже пробежал половину апорийской своей дороги, а там еще половина, и ещё, в общем уже не так далеко осталось.

Хотя вроде бы на половине дороги должна была стоять черепаха. Но черепаха, пока он летел на сандалиях, куда-то уползла, старая сука.

Пролетает он еще половину половины, потом половину той половины, там лететь уже незачем, потому что половины всё короче, а старая дура всё ближе и ближе, но всё равно не схватишь.

Заправляет тогда Ахиллес стрелу в свой лук и собирается подбить старую дуру, но стрела отказывается лететь, ибо сначала должна она точно знать — является ли она предметом корпускулярным или же волнообразным? Ей в общем-то похуй — что так, что эдак, но нужно бы как-то определиться.

Черепаха первой доходит до финиша и валится с обрыва в пруд.

Стрела висит где висела и никуда не собирается. Ахиллес на карачках отсчитывает половины половин.

И тут мимо них хуярит идиотское савершенно деревянное буратино, которому вообще всё похуй и не знает оно куда идёт, зачем — кажется покупать неизвестно у кого папе-карле куртку. Но курток тут никто не продаёт, поэтому буратино тоже валится в пруд.

Получает оно там у черепахи золотой ключик, за которым гнался Ахиллес, убивает карабаса, отпирает дверцу и снова превращается в полено.

Столяр Джузеппе опять дарит папе-карло полено, тот делает из него новое буратино, буратино проходит мимо уже издохшего Ахиллеса, про пятку свою так ничего и не выяснившего, и снова валится в пруд. И так навсегда.

А кто выиграл — это опять нихуя не известно.

Июнь

И встретила меня Отчизна пятнистым унитазом на бензоколонке, толстой сонной продавщицей, кривыми деревами и горбатой старухой. На метро чёрная речка милиционер просверлил меня взглядом, но в этот раз решил пропустить. В вагоне, напустив лужу, спал участник празднования трехсотлетия города Петербурга. Возле метро проспект просвещения две старухи дрались за право торговать носками. Лифт в честь моего возвращения вонял мочой особенно пронзительно.

И выпил я перцовки, и стало мне за-е-бись.

Хочется иногда задавать пронзительные вопросы.

Вот например если бы мне выпала такая возможность, чтобы задавать вопросы Михаилу Сергеевичу Боярскому, я бы непременно стал бы его спрашивать: «А вот скажите пожалуйста, вот Вы такой мушкетёр и дартаньян, а почему Вы всегда в шляпе? Мужчина вообще, даже при советском союзе снимал шляпу в помещении, а уж тем более при женщине, а Вы вот сидите при самой Матвиенко и она без шляпы, а Вы в шляпе. А что там у Вас под шляпой? А можно посмотреть? А потрогать? А в ванне Вы как моетесь?»

Ну и всё такое.

Или допустим я иногда вижу на улице или в маршрутке такого человека, которого мне тоже хочется спрашивать: «А вот скажите: у Вас тот телефон, который дома в розетку включенный, у него цветной дисплей? А сколько цветов? А мелодий сколько? Полифония, да? A фотографирует приходящих гостей, нет? Ну впрочем, это же домашний телефон. Ну тогда может быть он работает как тостер, пылесос или, ну я не знаю камера слежения? А почему нет?»

Идиотские очень вопросы.

А я тут пока что сделал книжку писателя Новикова

(далее следует несколько картинок, уже недоступных)

Вчера в первый раз в жизни был на КВАРТИРНИКЕ.

Хозяйкой в квартире была перепуганная женщина средних лет, на стенах висели картинки берёзовой рощи и луны над днепром наверное или может быть над какой-нибудь другой рекой. Пластмассовые цветы, где-то на подоконнике наверняка спрятанная герань. Чинные слушатели, руки на коленях, на меня с пивом смотрели очень неодобрительно — не в пивная тут, а музыку слушаем. Рада вместе с Терновником смотрелись посреди этого как-то очень непонятно зачем они тут. Но я впрочем скоро почти привык и даже допил пиво.