Дмитрий Филиппов – Собиратели тишины (страница 6)
– Владимир Леонидович Каргузалов. А это мой заместитель Алексей Денежкин.
Алексей козырнул, но комиссар примирительно махнул рукой, показывая, что всё нормально, не до уставов. Командиры пожали друг другу руки, и оба порадовались первому приятному впечатлению.
– Командир полка у нас новый, недавно назначили. Характером крут. Привыкаем.
– Я заметил, – усмехнулся Каргузалов.
– Утром наступление – проходы кровь из носу нужны. Полк атакует с двух точек…
– Я видел схему решения.
– Что думаете?
Каргузалов помялся, задерживаясь с ответом.
– Моё дело – проходы, разминирование, инженерная поддержка.
– И всё же?
– Поле ровное, снег глубокий, у немцев каждая точка пристреляна. Артподготовка у нас жиденькая. По соседу справа… Непонятно, какими силами 13-я дивизия будет атаковать Венерязи, отвлекут немца на себя, не отвлекут… Они про нас то же самое думают, что это мы их немца отвлекать на себя будем. – Капитан внезапно замолчал, а потом поправил портупею, сплюнул в снег и добавил: – Но за Кокколево можно зацепиться, ежели захватить высоту «полтора».
Высота 1.5 или, как её называли бойцы, «полторашка», была небольшим возвышением посреди поля в двухстах-трёхстах метрах правее от Киевского шоссе. Во время осенних боев на подступах к Ленинграду немцы подошли вплотную к Пулковским высотам и были остановлены на этом холме, превратив его за три месяца в мощный укреплённый узел с двумя дзотами. Высота «полтора» прикрывала деревни Кокколево и Новые Сузи, отсекая любые попытки наступления шквальным пулемётным и миномётным огнём. Прямых ходов сообщения с немецкими траншеями у высоты не было – она находилась на самом переднем крае обороны, превратившись в окружённый колючей проволокой и минными полями гнойный нарыв.
– Дуй в батальон, – обратился Каргузалов к своему заместителю, – собери разведгруппу человек пять-шесть, старшим Мокрого поставь. И новенького возьми, как его…
– Алфёров.
– Вот, Алфёрова возьми, посмотрим на него в деле. Задача: проверить наличие проходов с рубежей наступления. Скажи, чтоб на рожон не лезли. Если проходы ликвидированы – восстановить в полном объёме. Доклад по готовности. Всё ясно?
– Так точно!
– А мы с комиссаром на «передок» прогуляемся…
Сапёрный батальон разместили в подвалах Пулковской обсерватории. Высота потолков была не более полутора метров, поэтому бойцам приходилось сидеть на земле. Сырость и холод продирали до костей, солдаты жгли подвернувшийся под руку хлам из обломков мебели, обрывков звёздных каталогов, астрономических схем и таблиц, разбросанных по полу, сваленных грудой вдоль стен. Сырая бумага горела плохо, и её растапливали пропитанными битумом щепками от потолочного подбора, от чего лица и руки бойцов мгновенно покрывались сажей. Чёрный дым застилал помещение и растворялся в пустых глазницах выбитых подвальных окон.
Сержант Мокрый без лишних слов собрал группу.
Денежкин инструктировал бойцов, когда к нему, сгорбившись, подбежал завхоз Моисеич:
– Товарищ старший… Ну, это бардак, ну так невозможно. – Пожилой еврей принципиально не выговаривал звание полностью, экономя слова, но в батальоне его любили. – Пришёл в полк за продуктами, так меня послали по матери. В дивизии нас с довольствия сняли, в полку ещё не поставили, а люди без ужина сидят.
– Моисеич, родной, не до тебя, честное слово… Старовойтов… Миша… – окликнул Денежкин командира второй роты. – Помоги Моисеичу, сходи к тыловикам.
– Попробуем, – хлопнул себя по ляжкам лейтенант Старовойтов. – Чего там у тебя?..
На переднем крае обороны стояла тишина, изредка нарушаемая короткими визгливыми выстрелами да вспышками осветительных ракет. Сапёры вдоль и поперек исползали поле, начиная с сентября 41-го года, и знали наизусть все кочки, все выемки. По периметру поле до самых немецких траншей, покуда хватало глаз, было утыкано небольшими снежными холмиками, но каждый на «передке» знал, что никакие это не холмики. Будущее на войне было неопределённым и скользким, и завтра каждый из бойцов мог превратиться в такой вот холмик, запорошённый снегом.
Группу встретил командир взвода из 880-го полка, ссутулившийся, бледный лейтенант, одуревший от голода и холода. Чуть заикаясь, дрожа всем телом в своей тоненькой, видавшей виды шинели, довёл обстановку:
– Сегодня тихо. Немец постреливает, но больше для острастки, а вот подсвечивает постоянно. Вы правильно маскхалаты надели.
Первый рубеж наступления в районе шоссе по оси Кокколево – Новые Сузи – Рехколово проверили быстро. Проходы были в целости и сохранности. Главную опасность для бойцов представлял дот у хутора Туйполово. При его захвате открывался выход на северо-западную окраину Кокколево. К девяти часам вечера группа переместилась на левый фланг, напротив высоты «полтора».
Курить Денежкин запретил, хотя у самого сводило скулы без табака. Отправив группу, Алексей почувствовал смертельную усталость. Как будто вся война, от Севастополя до Мурманска, в один момент навалилась на его плечи, ноги у старлея задрожали, и чтобы не упасть, он ухватился за торчащую над траншеей корягу. И только схватившись, удержавшись на ногах и переведя дыхание, он понял, что держится за руку мертвеца. Одеревеневшее тело бойца лежало на краю траншеи, заметённое снегом, скрюченная рука торчала, как обломанная ветка.
Взводный даже не перехватил (чего там разберёшь в темноте), а угадал его взгляд и нехотя ответил:
– Окопы не в полный рост, в сентябре не до этого было. Потом земля застыла, лопатой не возьмёшь. А фашисты зевать не дают. Да и хоронить негде. Так что мёртвые ещё послужат живым.
Прошли томительные полчаса. По расчётам Денежкина, группа должна была уже возвращаться. И вдруг ночную тишину прорезал свист выпущенной мины, и сразу же разрыв. Со всех сторон на немецких позициях у высоты «полтора» взметнулись в небо осветительные ракеты, ожили пулемёты.
– Твою мать… – Денежкин прильнул к краю траншеи. Все было видно, как днём.
Группа залегла у проволочного заграждения, а вокруг рвались мины, взлетали вверх фонтаны снега и мёрзлой земли. Сапёры ползли назад, но били по ним прицельно, массированно, шансов выбраться не было. Вот мина попала в одного бойца, разлетелись по снегу ошмётки человеческой плоти.
– Родной, – кинулся Денежкин к командиру взвода пехоты, – помоги огнём, прикрой ребят…
– Не могу без приказа, вы же всё знаете.
– Сука, – старлей схватил взводного за грудки, успев удивиться, какой он лёгкий, – за шкуру свою трясёшься?
– Убери руки, – зашипел молодой лейтенант. – Завтра наступление. Под трибунал захотел?..
Обстрел длился пятнадцать минут, но для Денежкина время окаменело и не двигалось с мёртвой точки. Наконец всё смолкло. Наступила тишина. Алексей стоял опустошённый. Он угробил группу. Лучшие сапёры, разведка.
Спустя десять минут после обстрела зашуршал снег у траншей и в окопы ввалился трясущийся раненый боец.
У солдата отсекло правую кисть, она болталась из стороны в сторону на лоскутьях кожи, хлестала кровь, но боец, казалось, не чувствовал боли.
Зубы его натурально стучали. Глаза расширились, он никого не узнавал и только нашёптывал: «Мамочка, мамочка…»
– Алфёров, – кинулся к нему командир, – ты живой?
Боец дёрнулся в сторону, пытаясь скрыться от голоса, спрятаться. Солдатским ремнём ему перетянули руку, и только сейчас раненый заорал от боли. Мгновенно напитался кровью медицинский пакет.
– Алфёров, что с проходами? Ты слышишь меня? Проходы…
– Есть проходы, есть, – продолжал орать сапёр. Орал и ревел, как ребёнок…
Час спустя капитан Каргузалов выслушал доклад, отвернулся и с усилием произнёс:
– Каких ребят угробили.
Боевой приказ № 9
1. Перед фронтом дивизии обороняются части противника, предположительно дивизии СС или 269-й пехотной дивизии.
Расположение огневых точек, узлов сопротивления и инженерного оборудования на переднем крае обороны противника, согласно прилагаемой карты 25.000.
2. Справа – 13-я стрелковая дивизия (далее – сд) от Галлерово ударом в направлении Хамаляйте, Исколя овладевает районом Венерязи и в дальнейшем районом Талликолла, Бол. Карлино.
189-я сд силами 292-го отдельного пулеметно-артиллерийского батальона (далее – опаб) и 891-го стрелкового полка (далее – сп) прочно обороняет полосу обороны.
3. 880 сп со взводом сапёров разведчиков-подрывников, двумя взводами собак – истребителей танков с исходного рубежа: южный угол питомника (2949) – Верх. Кузьмино наносит удар правым флангом в направлении: Новые Сузи – Рехколово и, уничтожив противостоящего противника, овладевает деревней Новые Сузи.
В дальнейшем наносит удар на Рехколово, не допуская контратак противника из Александровской.
Ось наступления: питомник – Новые Сузи – Рехколово.
4. а) 2-му батальону со 2-й ротой миномётного батальона, с двумя отделениями сапёров разведчиков-подрывников и взводом 45-мм пушек уничтожить противника в Кокколево, в дальнейшем овладеть Новые Сузи и развивать наступление на Синду, обеспечивая действия полка от возможных контратак противника с западной окраины Александровской. Быть готовым к отражению атак танков противника.
б) 1-й батальон с 1-й ротой миномётного батальона, одним отделением сапёров разведчиков-подрывников, с отделением собак – истребителей танков с исходного рубежа Верх. Кузьмино овладеть высотой 1.5 и в дальнейшем наступать на Синду, обеспечивая действия полка от возможных контратак противника с западной окраины Александровской, Ред. Кузьмино. Быть готовым к отражению атак танков противника.