Дмитрий Филиппов – Собиратели тишины (страница 5)
– Дмитриев покончил с собой. Протянул шланг к выхлопной трубе, другой конец – в кабину. Завёл двигатель. Я уж не знаю, по какой причине, но не думаю, что его дочери на старости лет следует об этом знать.
Архивная справка придавила Родионова своим весом. Он рассказал начальнику отдела хранения историю Лилии Николаевны.
– М-да… Раз такие дела, справку я вам не отдам.
– Я напишу на вас жалобу.
– Это сколько угодно. У архива федеральное подчинение. Городская власть нам не указ.
– Вы поймите, дочь имеет право знать, как всё было на самом деле. Нельзя скрывать правду.
– Правду? – Петраков подошёл вплотную к чиновнику. – Вы хоть понимаете, что произошло? Посмотрите в окно. Обычный петербургский день, облачно, дождик вот-вот заморосит, дети играют в сквере… Видите, мальчик за голубем бежит? Как он счастлив! Через минуту он споткнётся, упадёт и заплачет, забудет о восторге, о голубе, обо всём на свете. Ничего уже нельзя будет вернуть назад. Но прямо сейчас нет счастливее человека, и этот миг неповторим.
Начальник отдела хранения замолчал, а потом добавил:
– А тут не сквер, не голубь. Вся жизнь пошла… Ай…
Он махнул рукой.
– И всё-таки вы не правы.
– Слушайте, – глаза Петракова загорелись, – вы в Бога верите? Впрочем, не важно… Давайте сыграем с вами в детскую игру «камень, ножницы, бумага». Победите – отдам справку, проиграете – не обессудьте.
– Вы с ума сошли?
– Доверьтесь случаю. Посмотрим, чья правда возьмёт.
Родионов даже вспотел от волнения. Весь этот разговор, вся история и вытащенные наружу скелеты обрели плоть и вес. И Петраков уже казался не служащим архива, а Мефистофелем, чьей задачей было обмануть и сбить с толку. Его кабинет, заваленный разными папками от пола до потолка, был самым подходящим для такой игры местом. Но чиновник забыл, что когда играешь с бесом, глупо верить в удачу, глупо…
– Хорошо, давайте… – Родионов сжал кулак.
Служащий архива посмотрел на посетителя с жалостью и каким-то невысказанным вслух разочарованием.
– Поверили? Вы как ребёнок, ей-богу. Держите свою справку, делайте с ней что хотите.
– А что? – растерялся Родионов.
– А я не знаю. Впрочем, есть вариант… Мало ли на свете было Дмитриевых? Покопайтесь в архивах воинских захоронений, найдите полного однофамильца, покажите вашей старушке. Пусть думает, что там лежит её отец. А справку подшейте в папочку и спрячьте от греха подальше.
– Обмануть?
– Я двадцать лет военврачом отслужил. Знаете, какое у врача главное правило? Не навреди!
Выходя из кабинета, Родионов обернулся и увидел усталое лицо начальника отдела хранения.
– Ничего нельзя вернуть назад.
На улице Родионов поморщился от дневного света, с усилием размял шею и обратился к прохожему:
– Закурить не найдётся?
Лилия Николаевна осторожно спускалась по крутой лестнице мемориала на четвёртом километре Петербургского шоссе. За спиной гудели машины. Утреннее июньское солнце светило ярко и ласково. Прямо, насколько хватало глаз, простирались поля, истосковавшиеся по вспашке, заросшие бурьяном и борщевиком. Поля пересекала ветка Варшавской железной дороги.
Само воинское захоронение было небольшим пятачком у подножия взгорка, в центре мемориала стоял прямоугольный памятник, вершину которого венчала красная звезда с выцветшей от времени краской. Справа и слева от памятника высились две кирпичные стены в человеческий рост с чёрными мемориальными табличками на щербатых боках.
Старушка медленно шла вдоль стены, пока наконец не остановилась у одной из табличек. Погладила её морщинистой рукой. На табличке белой краской было выведено по трафарету: ДМИТРИЕВ Н. В.
Кирпичная стена поплыла перед глазами; не было прожитой жизни; только маленькая девочка во дворе своего дома раскачивается на самодельных качелях.
Губы её задрожали.
– Здравствуй, папа.
Высота 1.5
Части, приданные наступающему полку для усиления, всегда оказываются в положении то ли бедного родственника, жующего чужой хлеб, то ли нелюбимой падчерицы, на которую злая мачеха сваливает всю грязную работу. Так произошло и с 366-м отдельным сапёрным батальоном 189-й стрелковой дивизии, когда его подчинили командиру 880-го полка майору Никифорову.
Вечером майор орал на заместителя командира батальона, старшего лейтенанта Лёшу Денежкина. Орал долго и зло. Майор стоял в распахнутом полушубке, без головного убора, блестела лысина в свете полной луны. Он размахивал пистолетом перед лицом молодого старлея и буквально вколачивал каждое слово, так, что слышали все на командном пункте:
– Я… тебя… мля… Хочешь полк угробить? Почему проходы не готовы?
Проходы в минных заграждениях противника были готовы ещё позапрошлой ночью, и Денежкин знал, что комбат докладывал о готовности в полк. Но как только он заикался об этом и пытался объяснить взъярившемуся майору, – тот распалялся сильнее, начинал орать громче, а слюна долетала до Лешиной шинели.
– Нет там проходов! Нет! Немец что… Дурак по-твоему? Все ваши проходы давно проё…ны. Приказываю лично убедиться! Сегодня же! Сейчас же!..
Заскрипел снег у входа в КП, тяжёлая грузная фигура направилась к спорящим.
– Проходы там есть, за это ручаюсь. Но приказ ясен, по выполнении доложим, – мелькнула одна шпала в петлице. – Командир сапёрного батальона, капитан Каргузалов. – Пожилой капитан небрежно козырнул и тут же повернулся к своему заместителю: – Пойдём, Лёша, обсудим…
– Я никого не отпускал, – процедил сквозь зубы майор.
– Оружие уберите.
– Шта-а?
– Я говорю, пистолет уберите, не ровён час выстрелит. Хочу напомнить, что батальон придан полку во временное подчинение, – Каргузалов сделал упор на слове «временное», – мною получены указания в особых случаях докладывать непосредственно начальнику штаба дивизии.
Упоминание штадива вычертило на лице майора кривую муку, глаза забегали… неспокойно.
– Необходимо убедиться, что проходы в целости, – произнёс майор нехотя, но уже спокойнее, без крика.
– Я вас понял, будет выполнено. Разрешите идти?
– Идите.
За несколько дней до этого в результате Мало-Вишерской фронтовой наступательной операции войскам 52-й армии генерала Клыкова удалось разгромить крупную группировку противника в районе Большой Вишеры и отбросить немцев на левый берег реки Волхов. В это время на северном направлении 4-я армия генерала Мерецкова выдавила немцев из Тихвина и погнала их к Волхову. С этого момента все силы врага были брошены на удержание узкого коридора и организацию отступления. 15 декабря советские войска взяли Ситомлю, к 19 декабря вышли к реке Лынка. Это создавало угрозу окружения немецких войск юго-восточнее Волхова, и командование вермахта задействовало все возможные резервы с других участков фронта, чтобы избежать разгрома. Именно в эти дни в штабе Ленинградского фронта был разработан ряд операций местного значения, чтобы сковать силы противника и не дать ему возможности перебросить войска с устоявшихся участков вдоль линии обороны. Так в районе Пулковских высот возник план операции по захвату опорного пункта противника в деревнях Кокколево и Новые Сузи, стоявших на перекрестье Киевского шоссе и Волхонской дороги.
– Товарищ капитан, подождите…
Их догонял крупный мужчина в валенках и полушубке. Каргузалов сам был не воздушной комплекции, и оттого, наверное, испытывал необъяснимое расположение ко всем крупным людям, угадывая в них родственную силу.
– Военком полка Мухин Александр Тимофеевич.