Дмитрий Федотов – Огненный глаз Тенгри (страница 37)

– А вот послушайте, что получается. – Я прикрыл глаза и постарался говорить кратко и без отступлений: – Двое участников Великой Сибирской экспедиции, Степан Крашенинников и Семен Торопчин, случайно стали свидетелями проведения обряда умиротворения бога Тенгри. Обряд этот древний, с нашей точки зрения – варварский, с жертвоприношением. Человеческим, заметьте! Молодые ученые не удержались и вмешались в камлание, прервав тем самым обряд. Мало того, один из этих мальчишек, Торопчин, стащил культовые предметы – берестяную книгу и фигурки Огненного Коршуна и Небесного Пса. Это было неслыханным кощунством, и, понятно, помощники Белого шамана попытались вернуть украденное. Они даже убили похитителя! Но Крашенинников все же увез раритеты с собой. Дальше начинается форменная мистика. Не вдаваясь в подробности, скажу, что Крашенинников вел, оказывается, некие «памятные тетради», которые никому не показывал, где и записывал все, что с ним творилось с тех самых пор и до самой смерти. Так вот, после его кончины украденные предметы по наследству перешли к его брату, сибирскому купцу, проживавшему в Кузнецком городке. Далее следы раритетов теряются, но много позже они обнаруживаются у вашего прадеда, приобретшего их у какого-то сибирского купца! Из этого следует, что раритеты так и гуляли по Сибири. И, видимо, за ними продолжалась охота…

– И Сагди был одним из этих охотников?

– Необязательно. Если бы это было так, он просто забрал бы предметы и исчез. Но у него явно был свой интерес в этих раритетах!

– То, что вы изложили, господин Котов, не лишено логики, – серьезно заключил Крюгер.

– Благодарю, профессор, – усмехнулся я. – Но все это звучит лишь как мои догадки. А для криминальной милиции, расследующей кражу в музее и возможное убийство, нужны веские доказательства. В мистику теперь никто не верит!

– И какие же доказательства устроили бы ваших криминалистов?

– Материальные улики, разумеется.

– Например, некие документы…

– А что, есть такие?

– Думаю, таковые найдутся. Кстати, извините за нескромный вопрос, а что с вами-то приключилось? – профессор жестом обвел лицо.

– А это, кстати, наверное, сошло бы за необходимое доказательство, – кивнул я и кратко поведал Крюгеру о вчерашней битве.

– Вы уверены, что видели коршуна? – нахмурился немец.

– Почти. Я допускаю, что все это подстроил именно Урманов. Но зачем и каким образом?

– Зачем – вполне понятно. Вы ему мешаете своими действиями, и он решил вас припугнуть.

– С помощью этих черных тварей он мог меня и убить. Кстати, одного человека он таки прикончил…

– Вы уверены?

– Теперь – да. Хотя и не понимаю до конца: если его тотем – волк, то как же он управлялся с птицами?

– Если вы правы и Урманов каким-то образом обрел силу Белого шамана, вид тотема уже не имеет значения. – Крюгер посмотрел на часы и развел руками: – Извините, господин Котов, мне нужно идти на лекцию. Ваши студенты – очень требовательный народ!

– Спасибо, профессор, вы мне здорово помогли! – я с чувством пожал его мягкую руку. – Не смею вас больше задерживать.

Я вышел из кабинета и нос к носу столкнулся с доцентом, который топтался под собственной дверью, как студент-второгодник в деканате.

– Господин Кривоногов, что это с вами?! – не смог сдержать я удивления.

– Не хотел вам мешать, господин Котов, – бледно улыбнулся тот. – Вы закончили беседу?

– Благодарю вас, все отлично! Интервью было весьма содержательным, – раскланялся я и поспешил ретироваться, так как доцент снова начал разглядывать мои «боевые» отметины.

Теперь мне нужно было срочно встретиться с Ракитиным. Потому что идею Крюгера мог реализовать только он.

Солнце еще не успело полностью взять власть над городом, и под прикрытием густой листвы можно было спокойно передвигаться пешком, не рискуя истечь потом.

Я благополучно дошел до управления криминальной милиции на Зеленом проспекте. В будке охраны снова сидел смурной Степан Бульба и от безделья скручивал на пальце из гвоздиков колечки.

– Здоровэньки булы, пан сержант! – вежливо сказал я.

– А-а, пан журналыст! – нехорошо обрадовался Бульба, откладывая гвоздики и воздвигаясь над столом. – Вас-то мнэ и трэба!

– В чем дело, Степан? – на всякий случай я отступил назад.

– Пан капитан велэли вас здэсь чэкаты и найшвыдко доложиты, як вы нарисуетэсь.[45]

– А где же капитан Ракитин? Я его тоже хотел бы видеть.

– Та вин сэйчас дужэ знайчовий разговор мает з полковником Бэрэстом.[46]

– Неужели Николай Матвеевич нашим делом заинтересовался? – нарочито небрежно спросил я.

– А вы и пана полковника чуетэ[47]? – удивился Бульба.

– Вообще-то, он мой родственник, – округлив глаза, шепотом сообщил я.

Это известие добило окончательно простодушного Степана. Он виновато заморгал, вытянулся в струнку – точнее, в телеграфный столб – и пробасил:

– Звиняйтэ, пан Котов, ласкаво просымо[48] до найшого управлэния!

Я принял солидный вид и прошествовал через открытый турникет на лестницу.

– Бывает, сержант. Еще увидимся!

Я поднялся к кабинету Олега, но дверь оказалась заперта, и я уселся напротив нее на подоконник.

«Если бы удалось раздобыть какие-нибудь документы, – принялся размышлять я, – например, полицейские протоколы об обстоятельствах смерти Крашенинникова и Крюгера, то там вполне могло бы обнаружиться кое-что интересное. Ведь оба имели длительный контакт с украденными раритетами и вполне могли стать жертвами религиозного преследования. Если не чего-то более страшного…»

Я невольно передернул плечами и поморщился – избитые птицами, они до сих пор напоминали о вчерашнем кошмаре саднящей болью. Мысли тут же вернулись на двенадцать часов назад. «А ведь был там коршун! Ей-богу, был!.. Ялкыны-тилгэн, помечающий очередную жертву Тенгри… Выходит, меня теперь тоже пометили, и надо ожидать появления Небесного Пса?»

От невеселых дум меня отвлек Ракитин, появившийся по обыкновению совершенно неожиданно и не с той стороны, откуда я его ждал.

– Ого, мистер сыщик! Вас-то мне и не хватало! – хищно оскалился он, распахивая дверь кабинета. – Прррошу!..

– Зачем так плотоядно, инспектор? – насторожился я.

Мы уселись каждый на свое излюбленное место, Олег тут же закурил, и я, помедлив, последовал его примеру. Разговор, похоже, обещал быть долгим и не очень приятным.

– Итак, Холмс, для начала я весь внимание, – напористо продолжил Ракитин. – Ваш отчет!

– Извините, инспектор, не успел распечатать! – я решил тоже занять позицию «активной обороны».

– Разрешаю доложить устно. Кстати, что у вас с лицом, Холмс?

– С кровати упал. И так – десять раз!

– А если серьезно, Димыч?

– Вороны побили.

– Я говорю, серьезно!..

– Куда уж серьезнее. У меня и свидетель имеется…

Я кратко пересказал Олегу свои похождения и приключения последних суток, опустив интимные подробности. Ракитин очень внимательно выслушал, тщательно осмотрел мою поклеванную голову, заставил задрать рубашку и исследовал ссадины на спине. Но в конце концов вынужден был признать, что я ничего не сочинил.

– И все равно, этого просто не может быть! – растерянно развел он руками, возвращаясь на свое место за столом.

– «Есть многое на свете, друг Горацио…» – вздохнул я, одеваясь.

– Нет, конечно, птицы изредка нападают на людей, но при чем тут мистика? – уперся Олег. – Всему этому наверняка есть простое научное объяснение.

– А вот профессор Крюгер считает шаманов реальной силой. По крайней мере, им подвластны некоторые так называемые экстрасенсорные способности. Наука пока не может объяснить их механизм, но факт существования более не отрицает.

– К чему ты клонишь?

– Олежек, сделай срочный запрос в Питер, в архивы. Пусть посмотрят полицейские отчеты за февраль 1755 года. Точнее, отчет об обстоятельствах смерти академика и профессора Степана Петровича Крашенинникова.

– И что это нам даст?

– Доказательства мистической подоплеки наших нынешних событий.

– Мистику к протоколу не подошьешь.

– Именно! Сделай запрос, будь ласка!