Дмитрий Федотов – Огненный глаз Тенгри (страница 36)
На третьем этаже царило утреннее запустение. Почти все двери еще были закрыты, но коридор уже залил золотистый свет из огромного, под потолок, окна в торце. Пара дверей все же оказались распахнуты, и на одной из них поблескивала строгая табличка «Кафедра отечественной истории. Доцент Кривоногов В.И.».
Я вежливо стукнул костяшками по косяку и кашлянул.
– Да-да, входите! – раздался из глубины комнаты бодрый тенорок.
Мне пришлось сделать пару-тройку поворотов мимо стоявших «елочкой» высоких книжных шкафов, прежде чем я очутился в самом кабинете. Навстречу откуда-то сбоку выскочил маленький юркий человечек, лысый, в легкомысленной «гавайке» и парусиновых брюках. Самой запоминающейся деталью на его лице были очки – круглые, в массивной роговой оправе. По-моему, такие носили лет сто назад.
Человечек улыбнулся от уха до уха и протянул мне сухонькую лапку:
– Доцент Кривоногов! Очень приятно!
– Журналист Котов. – Я решил сохранить деловой вид и сдержанно поинтересовался: – Профессор Крюгер скоро придет?
– Минут через пять. А у вас к нему какое-то дело? – он с сомнением оглядел мою подпорченную воронами физиономию.
– Он мне назначил встречу.
– Тогда присаживайтесь, а я, с вашего позволения, отлучусь ненадолго. – И он выкатился из кабинета прежде, чем я успел возразить.
Исполнять роль сторожа мне вовсе не улыбалось, а доцент даже не удосужился спросить мои документы. Вот она, извечная ученая безалаберность! А если я сейчас украду какую-нибудь ценную рукопись?..
Впрочем, оглядевшись, я сообразил, что Кривоногов особенно ничем и не рисковал. Кругом громоздились многочисленные папки для бумаг и скоросшиватели – все пыльные и серые, ни за что не разобраться без хозяина! В шкафах, правда, стояли разнокалиберные массивные тома и фолианты с тусклыми, полустертыми корешками. Но и в них мог сориентироваться только знающий человек. Я же таковым не являлся, и, видимо, доцент понял это с первого взгляда.
От скуки и тишины я подошел к столу и принялся листать раскрытый толстый журнал, оказавшийся историческим альманахом.
Мое внимание привлекла статья со странным названием «Этноисторические особенности и различия обрядовых камланий родовых шаманов северных шорцев (абинцев)». Я начал читать и вдруг наткнулся на текст, будто специально помещенный здесь в ответ на мои вчерашние мысли:
«…В мире духов, на их территории или в их присутствии считалось опасным проявить свою человеческую сущность: подать голос, отозваться на имя и т. п. – “
Иной мир давал знать о себе не только подражанием речи человека; диапазон его звучания был много шире. Угли в очаге, потрескивая, сообщали о настроении духа огня, звон колец тагана предвещал появление гостя… Кормосы (злые духи) могли мяукать, кричать совой или подавать утробный голос. Услышать подобное человеку считалось дурным предзнаменованием…
“
Ёлы-палы! Так вот почему мне привиделся вчера этот коршун на тополе! Я услышал шум крыльев, подсознание мгновенно по ассоциации выдало зловещий образ Ялкыны-тилгэна, о котором в последнее время поневоле приходилось много думать, и – пожалуйста! Материализация духов и раздача слонов, как говаривал когда-то великий комбинатор. Ведь, по сути, и Огненный Коршун, и Небесный Пес – кормосы и есть!
Но с другой стороны, нападение птиц – реальность. Причем неспровоцированное нападение. Или нет?.. Мария говорила вчера, что Белый шаман (ладно, будем пока считать Геннадия таковым), имеющий родовой саклагыч, освященный предком-шаманом, способен в какой-то степени управлять поведением тотемных животных и птиц. Но ведь у Геннадия оберег был в форме головы волка?..
Мои мистические размышления прервал громкий стук за спиной. Я стремительно обернулся.
– Guten Morgen! Здравствуйте! – расплылся в вежливой улыбке Ульрих Крюгер.
– Hallo, профессор. И вам не хворать!
– Что вас привело ко мне на этот раз? – Крюгер по-хозяйски уселся в кресло доцента, поставив на стол небольшой изящный кейс из крокодиловой кожи.
– Все то же, профессор. История не закончилась, – я сел напротив на расшатанный стул. – Более того, она обрастает неприятными деталями.
– Неужели кто-то умер? – резко помрачнел Крюгер.
– Вы поразительно догадливы! И сей факт вселяет надежду, что мне удастся докопаться до сути происходящего.
Я достал сигареты, мы дружно закурили – благо, разрешения спрашивать было не у кого. Сделав пару затяжек и выдержав многозначительную паузу, я продолжил:
– Из-за этих украденных раритетов уже начали умирать люди.
– Это ужасно! И много?
– Как минимум двое. Но, видимо, будут еще жертвы…
– Чем я могу вам помочь?
– Посмотрите еще раз внимательно на этого человека, – я вынул фотографию Геннадия Урманова. – В прошлый раз я показывал вам фоторобот. Возможно, он был не очень правильный…
– Ну да, – кивнул Крюгер. – Это тот самый молодой человек, который выдавал себя за ученого из Алтайского университета.
– Мы установили, кто он на самом деле. Это Геннадий Урманов, геолог, пропавший три года назад в горах Кузнецкого Алатау. Его младший брат, Антон, сотрудник нашего краеведческого музея, тоже пропал вскоре после кражи…
– Погодите, господин Котов, – нахмурился вдруг Крюгер. – Урманов, говорите?..
– Вам эта фамилия знакома?
– Минуточку… – Профессор раскрыл свой кейс и выудил оттуда знакомый электронный альбом. Как и в прошлый раз он с минуту повозился с поисковиком, наконец нашел то, что искал, и с довольным видом протянул альбом мне.
На экранчике снова была старая фотография, примерно конца девятнадцатого века, и на ней… был изображен Геннадий Урманов!
– Это шутка, профессор?
– Нет, господин Котов. Скорее, материальное подтверждение феномена реинкарнации.
– Не думал, что серьезные ученые настолько склонны к мистике.
– Ну, до мистики тут еще далеко. Науке давно известны факты рождения в разных поколениях двойников. То есть людей, очень похожих друг на друга, но разделенных большим временным интервалом. Причем они необязательно должны быть родственниками.
– А в данном случае?
– В данном случае вы имеете счастье лицезреть некоего Сагди Урманова.
– И кто же он?
– Это любимый слуга моего прадеда Карла Иоганна Крюгера, – профессор глубоко затянулся и возвел очи горе. – Прадеду нравилось иметь прислугу из местных, он говорил, что это самые надежные слуги, помощники и защитники…
– Интересное наблюдение, хотя и спорное.
– Вовсе нет! Многие ученые-европейцы, возвращаясь из дальних странствий, привозили с собой слуг-аборигенов, которые многие годы служили им верой и правдой.
– Но здесь-то как раз наоборот!..
– Отнюдь. Те же ученые, исследователи, путешественники, приезжая в страну своих поисков, моментально обзаводились помощниками и слугами из местного населения. И не только потому, что это было дешево!
– Хорошо, допустим, – я постучал пальцем по краю экранчика. – А куда он делся после смерти хозяина? И откуда он у него появился?
– Откуда – не знаю. А вот после смерти прадеда, Сагди бесследно исчез! Дело в том, что Роберт, брат прадеда, хотел взять Сагди к себе, но в суматохе похорон упустил его из виду, а позже просто не смог найти.
– Кстати, профессор, вы не сообщите мне подробности обстоятельств смерти вашего предка? Помнится, вы говорили что-то насчет семейных хроник?..
– Ах да, конечно! Я нашел кое-что… – Он снова полез в кейс, извлек папку для докладов, выдернул из нее листок, оказавшийся факсом. – Здесь на немецком языке…
– Тогда прочитайте по-русски.
– Э-э, лучше я перескажу содержание.
– Внимательно слушаю!
Я загасил окурок в пепельнице, обнаруженной среди бумаг на столе, и заложил ногу за ногу, облокотившись на спинку стула.
Поглядывая в листок, Крюгер рассказал в общем-то занятную историю. Оказывается, прадед его не чурался баловаться столоверчением и прочей модной мистикой рубежа прошлых столетий. Приехав в Сибирь, Карл Крюгер быстро заинтересовался местным языческим фольклором, поскольку в наших краях христианство никогда не довлело над населением. То есть крестить-то местных крестили, но это мало что меняло в их духовном укладе жизни. Приобщались к христианской культуре лишь те аборигены, которые имели тесные контакты с городским населением. Так что у Крюгера поле деятельности с самого начала было весьма обширным и свободным. Вскоре у него появился и слуга из местных, шорцев. По всей видимости, Сагди был самым настоящим язычником. Карл Крюгер даже разрешил ему устроить капище на одной из своих заимок в тайге!
– А не был ли этот Сагди шаманом? – высказал я смутное предположение.
– Почему вы так думаете? – удивился профессор.
– Видите ли, Геннадий Урманов, укравший предметы культа Тенгри, пытался провести обряд умиротворения бога. А на это мог решиться только настоящий шаман. Белый кам!
– Вы считаете, что Сагди тоже был Белым шаманом?!
– Необязательно Белым, но шаманом – точно! Не верю я в такие случайные совпадения. Они же – одно лицо!
– Может быть и так, но чем это вам поможет? – добряк Крюгер искренне недоумевал.