Дмитрий Евдовин – Пепел величия (страница 4)
Яна ненадолго задумалась, прокручивая в голове аргументы. Ей одновременно хотелось и помочь подруге осуществить свою мечту, и уберечь от возможных проблем.
— Слушай, а вот в таком виде твои идеи хотя бы не смахивают на ересь, —рассудительно начала она. — Попробуй на исповеди рассказать Епископу о совместном войске — может, он попросит у Пророка совета. Кто знает, вдруг тот даст добро на твое предложение. Тем более, это же исповедь! Если что-то пойдет не так — скажешь: каюсь, согрешила, а вопросы задавала для умиротворения. Вот увидишь, Епископ не будет ругаться, а даст дельный совет!
Лизе сразу пришлось по вкусу такое изящное и действенное решение вопроса, мучавшего ее последние месяцы, поэтому в порыве чувств она крепко обняла подругу и закружила.
— Вот это мозг! Спасибо, Янчик, ты просто лучшая!
— Хватит! Ты мне сейчас ребра сломаешь! — смущенно прокряхтела Яна, пытаясь выбраться из цепких объятий.
Лиза опустила подругу на землю и удивленно раскрыла глаза:
— Вот дела, я и не заметила, как мы дошли до моего поворота! — воскликнула она, увидев знакомую тропинку, уходящую в лес.
— Встретимся на вечерней молитве! — ответила Яна и пошла дальше. Ее родители — ученые любят уединение и покой, поэтому обустроили дом в глубине леса, подальше от Бункера с его вечной суетой и яркими кострами искупления.
Лиза же повернула на едва заметную тропинку, которая тонкой нитью уходила к лесной опушке, виднеющейся вдали. Метров через тридцать меж деревьев показалась добротная бревенчатая изба с двускатной крышей, покрытой листами нержавейки, и увитой плющом верандой для летних чаепитий. По правую сторону от дома виднелся вместительный сарай, укрывающий от непогоды сухие дрова и необходимые в хозяйстве инструменты. Слева примостилась русская баня с высокой трубой и маленьким крылечком. Перед домом белым облаком цвел яблоневый сад, а на задворках на фоне окружающей зелени выделялся черный прямоугольник огорода, утыканный недавно взошедшими ростками картошки. Немного дальше небольшие, покрытые лесом холмы постепенно перерастали в настоящие горы, охваченные розовыми сполохами цветущего маральника.
В саду меж яблонь стояли четыре десятка ульев, у которых копошилась богатырская фигура седого деда Митяя.
— Деда, я дома! — звонко крикнула ему Лиза, выйдя на опушку.
Дед выпрямился во весь рост, разгладил окладистую бороду и крикнул в ответ:
— Здорово, внучка! Так увлекся, даже не приметил, как ты подкралась!
— Да ты не отвлекайся! Я пойду уроки учить, ты бы только знал, сколько всего нужно успеть до вечерней молитвы.
— Хорошо-хорошо, внучка! Занимайся! Как захочешь чаю — зови! Почаевничаем! — ответил дед и снова согнулся над открытым ульем, бормоча под нос какую-то незамысловатую мелодию.
Изба встретила Лизу привычным ароматом сухого дерева и ржаных лепешек. Идеально прочерченные линии солнечных лучей насквозь пронизывали комнату деда и по совместительству кухню через три небольших окна, подсвечивая парящую в воздухе пыль. Справа, возле входа, еще хранила тепло большая побеленная печь. Слева примостилась по-армейски гладко заправленная кровать деда — он как часовой всегда спал у порога. По этой же стороне возле окна виднелся большой сундук для вещей, а в самом углу стояли круглый стол, накрытый белой скатертью, и пара стульев. По центру стола пыхтел пузатый медный самовар, к которому сбоку прижались чайник с заваркой из иван-чая и старинные фарфоровые блюдца, местами покрытые мелкими сколами, прерывающими затейливый геометрический орнамент. На большой тарелке перед самоваром возвышалась аккуратная стопка лепешек, аппетитным ароматом которых было наполнено все пространство вокруг, а рядом музейным экспонатом стояла дедова гордость — хрустальная вазочка с медом.
Лиза, полностью поглощенная своими размышлениями, ни на что не обращала внимание. Она сразу прошла в свою комнату, бросила рюкзак с книгами на кровать и первым делом заглянула в висящее на стене маленькое, напоминающее обрамленную снегом прорубь, старое зеркало с отслаивающейся амальгамой.
«Янчик права! Все-таки я не дурнушка, лицо круглое, розовощекое, нос, конечно, вздернутый, но маленький и аккуратный, зубы беленькие и улыбка до ушей! А еще у меня особенные глаза — зеленые. Таких почти ни у кого нет! Может быть, ростом особо не вышла, зато фигура есть… Но все же внешность не самое главное… Для меня точно нет!» — подумала она и показала язык своему отражению.
Отойдя от зеркала, она стала рассуждать вслух и нарезать круги по комнате.
«Янчик, конечно, классно придумала и риск минимальный... Как я сама не догадалась? С другой стороны, просто так прийти и выложить свои соображения Епископу в надежде на помощь Пророка будет как-то слабовато...»
Вдруг ее озарила новая мысль, и она замерла на полушаге, обдумывая детали.
«Нужно доказать Епископу и всем остальным, что я ничуть не хуже, а может, и лучше неженок-пацанов! Вот тогда меня точно примут в разведчики!» — воодушевленно решила она и, пританцовывая от нахлынувшего адреналина, стала собираться.
Первым делом она повесила на пояс сумку с противогазом, закинула в рюкзак пару брикетов взрывчатки, не забыв про взрыватели и детонатор — благо этого добра осталось навалом на военных складах с Последней войны, надела бронежилет и защитные шорты со свинцовыми пластинами, осторожно сняла со стены дедову СВД и тихонько выбралась через окно на задней части избы, предварительно выставив на улицу свое снаряжение.
«Главное деду не попасться, иначе будет а-та-та...» — думала она, крадучись через огород и оглядываясь по сторонам. До спасительной лесной чащобы оставалось всего несколько метров, когда сзади ее окликнул знакомый, насмешливый бас:
— Лизок, мне вот любопытно, это по какому предмету такую домашку задали?
Лиза, пойманная с поличным, медленно повернулась, сгорая от стыда.
— Дед, извини... — только и смогла она выдавить в ответ с приклеенной улыбкой на пылающем лице.
Он привалился плечом к углу избы и смотрел на нее лучистыми глазами, улыбаясь и покусывая длинную травинку.
— Вижу, настроена ты серьезно… — сказал он, укоризненно глядя на рюкзак и винтовку. — Пойдем-ка вместе пройдемся. По пути поделишься со стариком своими планами. Я твою натуру знаю — вся в отца, не остановишься, как ни проси... Только погоди минутку, сейчас захвачу кое-что, и сразу в путь!
Дед скрылся за углом, чем-то погремел в избе, и с небольшим рюкзаком за спиной вернулся к Лизе, которая с кислой миной ждала его, сидя на срубе колодца.
— Ну что, веди! И колись давай, куда собралась с таким дрыном за спиной, — прищурился дед, недвусмысленно глядя на винтовку.
— Не ломай комедию! Все ты понял — на охоту я собралась! — резко ответила Лиза, повернулась спиной и широкими шагами пошла в лес.
— Ты смотри, какая самостоятельная стала! — усмехнулся дед в бороду. — Я-то, может, и понял, но хочу от тебя услышать конкретный план.
Пройдя сотню метров, Лиза немного поостыла и спокойно ответила:
— Я просто не хотела тебя в это втягивать… Прозвучит, наверно, странно, но я не хочу рожать детей и прислуживать мужу… По крайней мере в ближайшее время… — и воодушевленно продолжила: — Я хочу быть разведчиком! Поэтому решила показать всем, на что способна!
— Охо-хо, говорю же — вылитый отец… Вот это замахнулась! — громовым раскатом рассмеялся дед.
Насмеявшись вдоволь, он спокойным, рассудительным тоном продолжил:
— Я, конечно, сомневаюсь, что Епископ ради тебя изменит правила приема в разведку, но риск — дело благородное, кто знает, вдруг получится по-твоему.
Лиза, приободренная неожиданной поддержкой деда, ослепительно улыбнулась.
— Поэтому я и решила совершить что-то настоящее — героическое! А вечером на исповеди расскажу об этом Епископу и попрошусь в разведку. Надеюсь, все получится…
— Посмотрим, что он там скажет, — коротко ответил дед, тихо шагая по опавшей хвое. — Ты, конечно, девочка умная, но опыта у тебя ещё как у девственника в первую брачную ночь… Охота — дело серьезное, здесь первый раз может стать и похоронным. Азам я тебя обучил, но реальное дело ошибок не прощает, так что давай рассказывай свой план на охоту.
Лиза замешкалась. Проработанного плана у нее еще не было — она лишь в общих чертах представляла себе предстоящие события.
— Ну-у… Я хотела устроить засаду в районе пятого поворота энергошоссе. Остановить транспортный дрон и добыть из него что-нибудь ценное.
Дед поморщился от такого «плана». Пытаясь ненавязчиво указать на ошибки, он начал задавать наводящие вопросы:
— Хорошо, допустим транспортник остановлен. Сколько остается времени до прибытия патруля? И кстати, я что-то ничего не услышал про план отхода!
— Охрана прибудет не раньше, чем через семь минут. Отходить думаю через радиационное поле — биомеханоиды в радиацию не сунутся.
— А что будешь делать, если все пойдет не по плану? Вдруг патруль приедет раньше? Или в дроне не будет ничего ценного? Кто в конце концов прикроет твою задницу, пока ты будешь вытаскивать добычу? Чуть зазеваешься, и бац — ты уже горка пепла на обочине. Это не игрушки — на кону твоя жизнь! И знаешь, что самое удивительное, время ты посчитала правильно, вот только часов я у тебя не вижу… Как будешь минуты отмерять — по солнцу? — то ли ругаясь, то ли смеясь, отчитывал Лизу дед и сверлил насмешливым взглядом.