Дмитрий Ермаков – Тайный остров (страница 4)
ВВС.
Задачей ВВС станет нанесение, насколько это будет возможно, наиболее значительного ущерба русским ВВС и сведение на нет их способности к эффективному противодействию, а также поддержка операций сухопутных сил на главных участках и направлениях – на участке центральной группы армий и там, где южная группа армий будет предпринимать основные усилия. Русские железные дороги должны либо уничтожаться, либо – в случае наличия наиболее важных объектов в пределах досягаемости (т. е. железнодорожных мостов) – захватываться смелыми действиями парашютных и посадочно-десантных войск.
ВМС.
Во время войны с Советской Россией задача ВМС будет заключаться в обороне немецкого побережья и в предотвращении прорыва каких бы то ни было морских сил противника с Балтики. Поскольку, когда мы достигнем Ленинграда, советский Балтийский флот лишится последней базы и окажется, таким образом, в безнадёжном положении; прежде этого следует избегать крупных морских операций. После уничтожения советского флота обязанностью ВМС станет сделать Балтийское море в полной мере пригодным к судоходству, в том числе и для осуществления снабжения по морю северного крыла армии. (Траление минных полей!)
IV.
Очень важно, чтобы все командующие и командиры разъяснили подчинённым, что необходимые меры в соответствии с этой директивой принимаются как превентивные для предотвращения возможности того, что русские займут по отношению к нам позицию иную, чем это обстоит сейчас. Количество офицеров, задействованных в подготовке на ранней стадии планирования, должно быть максимально ограниченным, и каждый офицер должен получать лишь ту информацию, которая необходима для выполнения поставленных перед ним задач. В противном случае возникает возможность того, что о наших приготовлениях станет известно тогда, когда еще не всё будет готово для проведения предполагаемой операции. Это повлечёт за собой для нас тяжелейшие политические и военные последствия.
V.
Я предполагаю дальнейшие совещания с командующими в отношении намерений, обрисованных в этой директиве. Доклады о проведении предполагаемых приготовлений всеми родами войск вооруженных сил будут направляться ко мне через Верховное командование Вермахта.
А. Гитлер».
После разгрома СССР планировался захват Афганистана, Ирана, Ирака, Египта, района Суэцкого канала, Индии, Гибралтара, лишение Англии сырьевых источников, осада и прямая интервенция на Британские острова.
После решения «английской проблемы» гитлеровцы в союзе с Японией намеревались путём высадки крупных морских десантов захватить США и Канаду.
Но прежде нужно было в кратчайшие сроки решить и навсегда закрыть «русскую проблему».
Что мог сделать в этой ситуации Сталин?..
Готовиться к войне и стараться оттянуть её начало – что он и делал.
И, конечно же, даже понимая опасность пропустить первый удар, Сталин делал всё, чтобы защитить СССР от обвинения в агрессии. Отсюда и якобы неготовность (знали, готовились) к войне, и приказы «не поддаваться на провокацию», и, как следствие, – поражения в первые месяцы войны.
Да, Сталин понимал, что, скорее всего, первая линия обороны станет жертвой, якобы нерешительности (лично его, Сталина, нерешительности) в первые часы и даже дни войны. Он сознательно шёл на эту жертву, сознавая все обвинения, которые, рано или поздно, тайно или явно, падут именно на него…
21 июня, когда немецкие войска уже были развёрнуты для наступления, в войска западных округов СССР поступил следующий документ:
«1. В течение 22–23.6.41 г. возможно внезапное нападение немцев на фронтах ЛВО, ПрибОВО, ЗапОВО, КОВО, ОдВО. Нападение немцев может начаться с провокационных действий.
2. Задача наших войск – не поддаваться ни на какие провокационные действия, могущие вызвать крупные осложнения.
Одновременно войскам Ленинградского, Прибалтийского, Западного, Киевского и Одесского военных округов быть в полной боевой готовности встретить внезапный удар немцев или их союзников.
3. Приказываю:
а) в течение ночи на 22.6.41 г. скрытно занять огневые точки укрепленных районов на государственной границе;
б) перед рассветом 22.6.41 г. рассредоточить по полевым аэродромам всю авиацию, в том числе и войсковую, тщательно её замаскировать;
в) все части привести в боевую готовность без дополнительного подъёма приписного состава. Подготовить все мероприятия по затемнению городов и объектов.
Никаких других мероприятий без особого распоряжения не проводить.
Тимошенко.
Жуков».
Над озером, над заозёрным глухим лесом, над Семигорьем, над миром вставало солнце, разгоняло ошмётки тумана.
Иван спустился по росной тропке к воде. Всмотрелся в озёрную даль, хоть и знал, что не увидит там ничего особенного: зелёный шёлк осоки, вода, чайки и утки на лёгких волнах, тёмная полоса дальнего берега…
Взял мешок с рыбой. Пошёл домой. Но по пути свернул к церкви, к деду Николаю.
Дед в сторожке при церкви и кладбище живёт. Толстые липы и берёзы над могилами затеняют кладбище, сирень опьяняет запахом…
Иван не хотел будить деда, положил две рыбины на крыльцо и пошёл прочь. Но сообразил, что рыб могут утащить вороны, которые во множестве сидят на макушках старых деревьев, или вон та чёрная с рыжими подпалинами собака, неизвестно чья и откуда тут взявшаяся…
Он вернулся к сторожке, дёрнул дверь. Она поддалась, сразу пропуская в единственную комнату: окошко напротив двери, под ним топчан с раскинутым старым тулупом, стол сбоку. В углу над столом икона. Дед на коленях. Молится.
Поднялся тяжело.
– Чего ты? – Глянул на ходики, подумал сразу – не пропустил ли время для первых «склянок». Не пропустил.
– Вот, дед. Рыба… – И, помолчав, добавил: – Дед, а я ведь, кажись, на острове был сегодня.
– На каком? Зачем?
(В озере было несколько небольших пустынных островков, на которых разве только захваченные непогодой рыбаки иногда ждали спокойной воды.)
– На том… На тайном…
Старик посмотрел на него, недоуменно сперва. Потом нахмурился, потом бороду почесал.
– И чего же видел там?
– Святых видел. Сказали, война будет.
– Ну, не знаю… Давай рыбу-то, спасибо… Много взял, молодец, – похвалил, кивнув на мешок.
А когда ушёл внук, пал на колени, зашептал молитву истово – ведь и сын Иван этих монахов видел. Перед тем, как ушёл из дома насовсем…
Сын его, тоже Иван, отец Ивана, ушёл ещё на «германскую» (только по весне женился, а в августе забрали), жена дочку первую уж без него, но в положенный срок родила. В семнадцатом Иван вернулся. На две недели только и приехал. На гармошке поиграл, дочь на руках подержал, посенокосить успел и снова ушёл. Когда уж прощались, тоже сказал тихонько вдруг: «Батя, я на острове был… Молятся там…» И ушёл. Через полгода письмо. «Погиб за рабоче-крестьянскую власть». А ещё через три месяца родила Катерина сына, которого тоже Иваном назвали…
Глава вторая
Красное солнце встало над миром.
С колокольни разнеслись, будто подскакивая, раскатились по округе шесть ударов в колокол. Иван запряг жеребца в косилку, поехал на указанный бригадиром лужок. Хоть и воскресный день – да ведь трава-то не ждёт. Перестоит – силу потеряет…
От бессонной ночи и монотонной тряски на косилке разморило его. К речке сбежал, умылся. А когда поднимался, снова услышал дребезжащий звон от села, с колокольни… Нет, не часы дед отбивает. Пожар что ли? Иван оглянулся тревожно. Не видно дыма нигде.
Поехал в село…
У сельсовета уже толпа.
На крыльце председатель сельсовета Ячин – щуплый пожилой человек в пиджаке поверх старой гимнастёрки, в фуражке без кокарды; председатель колхоза Коновалов – высокий, худой, сутуловатый (пиджак на нём висит, будто с чужого плеча), со щёткой усов и зачёсанными назад волосами; представитель райкома партии, выходец из Семигорья, потому всем известный Круглов – круглый и белёсый, с неизменным портфелем под мышкой; незнакомый молодой человек военной форме.
– Это-то что за офецер? Баской-ти?.. – старуха, видно ещё не понявшая, о чём речь, у товарки спрашивает.
– С района, говорят, приихал…
– Тихо вы, тарахтелки! – ругается стоящий рядом ветеринар Глотов, но сам ещё добавляет поучительным тоном: – Офицеры-то при царе были – теперь командиры…
С крыльца доносятся фразы, по мере их понимания, мрачнеют лица людей:
– …Товарищи, фашисты напали на нашу Родину!.. Дадим отпор фашистам… Слава нашей советской родине, слава партии большевиков, слава товарищу Сталину!.. Все как один!..
– Да что случилось-то?
– Война, немцы напали. Говорят, Молотов по радио выступал.
– Ну, дадим немчуре…
– Как бы тебе не дали…
– Что за разговоры!
– Тихо там!
– Товарищи, теснее сплотимся вокруг нашей партии!..
«Опять враг на Русь пришёл. Будем молиться. А ты иди и не бойся. Иди! Бог с тобой…» – снова Ивану Попову почудились слова монаха…