Дмитрий Ермаков – Другая школа (страница 21)

И в который раз Тимофею нечего было на это возразить.

Юлия Кот наступила на горло собственной песне. Она получила славу, но была ли она счастлива? В этом Тимофей сильно сомневался.

* * *

Концерт закончился час назад, а Юлия Кот всё ещё сидела в гримёрке. Уехали музыканты. Ушли звукорежиссёр и техники. Не без труда, но ей всё же удалось отправить домой тётю и дядю, которые всерьёз беспокоились за душевное состояние племянницы. И беспокоились не зря.

Вот уже час, как артистка сидела на диване и отрешённо смотрела в пустоту. Она не плакала, щёки её оставались сухими. Но в глазах девушки застыла тоска. И обида.

Телефон валялся на полу. Американская гитара, за которую Юлия отдала месячную зарплату, была небрежно брошена на диван. Трёхлетний сынишка остался дома с няней. ДК закрывался в одиннадцать часов вечера. Юлия могла не торопиться домой. Она и не торопилась.

Удар, который певица получила в этот вечер, оказался сильным и болезненным. Она ожидала, что публика по-разному примет первое отделение и второе. Но никак не предполагала, что реакция будет настолько разной. Никто не свистел, не кричал, требуя поскорее играть новые хиты. Люди просто разошлись, кто куда. И это было для Юлии особенно обидно. Зрители не принимали музыку, в которую она вложила всю себя, зато с радостью отрывалась под простенькие песенки из трёх аккордов.

Певица вспомнила слова, которые вскользь обронил Игнат Псарёв: «Мы не пойдём по вашему пути».

«Не идите, – подумала она, – вас тоже никто слушать не будет…»

Юлия вспоминала, как они впятером, со вторым гитаристом и клавишником, сочиняли музыку первого отделения. Как они спорили и ругались до хрипоты. Некоторые фрагменты песен они переделывали раз по двадцать. Это был каторжный труд, но музыканты остались довольны результатом. Группа принялась продвигать материал, записав несколько композиций за свой счёт. Итогом стараний стало оглушительное ничто.

Сколько в это было вложено денег! Сколько месяцев Юлия обивала пороги студий и продюсерских центров.

– Нам нужен мейнстрим, – вежливо отвечали ей продюсеры. – Мы не знаем, как это продавать.

– У вас хорошая музыка, – сказал Юлии бизнесмен Ираклий Болквадзе, которому принадлежала крупнейшая в городе концертная площадка. – Но в ней нет коммерческого потенциала.

Hard lite давали концерты, но зрители на них почти не ходили, соответственно, отсутствовали и доходы. Муж Юлии ушёл. С ней остался двухлетний сынишка, это было главной радостью. Но и ипотека, которую она брала на себя, тоже никуда не делась, а оплачивать её было, по сути, не на что.

И силы Юли кончились.

– Хотите мейнстрим? Будем вам, блин, мейнстрим! – закричала она, обращаясь к невидимым продюсерам.

Певица вызвала няню для сынишки, взяла гитару, заперлась в спальне и принялась лупить по струнам.

«Сочиняю новый материал» – отвечала она на все звонки и сообщения. Спустя пару дней новый материал был готов. Юля написала десяток простеньких песенок с хитовым мелодиями, простыми припевами и качающим ритмом. Ничего и близко похожего на старые композиции.

Когда она исполнила всё это на студии, гитарист Ярослав тяжко вздохнул, произнёс: «Это без меня», и покинул коллектив. За ним ушёл клавишник Вадим. Они выбрали искусство. Она выбрала деньги. Каждый пошёл своей дорогой.

С этого момента у Юлии и её банды началась совсем другая жизнь. Ираклий остался доволен новым материалом и выделил им деньги для студийной записи. Вслед за несколькими концертами на городских фестивалях, которые сопровождали бурные овации, последовал уже полноценный контракт. А там и поездка в Москву, где они разогревали столичных суперзвёзд, и фестивали open-air.

Она пыталась примирится с бывшим мужем. Пригласила его на свой концерт. Он пришёл, посмотрел на новую жизнь бывшей супруги, печально вздохнул и сказал: «Юль, а что поменялось-то? Вся твоя жизнь – это гастроли и репетиции. Для меня тут места нет».

Оставаясь одна, Юлия задавала себе самый главный вопрос: счастлива ли она? И каждый раз отвечала честно: нет, не счастлива.

В таком состоянии она пребывала и в тот печальный вечер, когда решилась впервые после долгого перерыва сыграть со сцены старые песни. Ради этого она даже уговорила вернуться Ярослава…

– Представляю, как ему было больно смотреть на спины зрителей, – произнесла Юлия, и в первый раз утёрла набежавшую слезу.

Ярослав… Он вложил в эти песни всю душу, как и она. Он засиял от счастья, когда она предложила ему выступить вместе. А после первого отделения в гримёрке Ярослав сидел угрюмый и подавленный.

– Видно, и правда никому это не нужно, – процедил сквозь зубы гитарист. Он давно уехал, а горечь в душе Юлии осталась.

Вдруг дверь гримёрки постучали.

– Сейчас, собираюсь! – крикнула Юлия, поспешно вскакивая с дивана. Она думала, что это уборщица, пришла мыть помещение. Но на пороге возникла фигура охранника в форменной куртке.

– Тут к вам это… Артист. Из Москвы, – произнёс охранник.

– Кто? – Юлия застыла на месте. За спиной охранника она увидела фигуру мужчины богатырского роста в белой рубашке и чёрных брюках.

– Никодим, – представился гость. – Из «Вечернего звона».

– Никодим?! Но как?! Ты… В нашем городе… – Юля не поверила своим ушам. – Проходи, конечно.

С ансамблем «Вечерний звон» они познакомились на фестивале «Рок над Волгой».

Московские звёзды играли примерно такую же музыку, от которой когда-то отказалась Юлия. В ансамбле были две гитары, перкуссия, скрипка, флейта и другие инструменты. Их песни представляли собой настоящие монументальные полотна с симфоническими и этническими вставками. Имелось одно отличие. «Вечерний звон» ездил по стране с гастролями, их песни крутили на радио, а диски продавались во всех музыкальных магазинах. Hard lite с примерно такой же музыкой оказался никому не интересен.

Юлия подружилась с музыкантами из «Вечернего звона», иногда созванивалась с ними. Но она никак не ожидала, что солист Никодим приедет к ней на концерт. Она его не приглашала, вообще не говорила, что у них будет выступление в этот день.

Никодим вошёл. Он был весел и добродушен, как всегда. Свою густую чёрную гриву музыкант убрал в хвостик, но даже в таком виде его чёрные, как смоль, волосы производили впечатление. Белая рубашка облегала могучее тело музыканта. Он был силачом ростом под два метра, электрогитара в могучих руках Никодима казалась детской игрушкой.

– Я всё видел, Юль, – сразу, без предисловий заговорил Никодим. – И всё слышал. Специально приехал. Сидел в дальнем углу зала, наблюдал. Не решился сразу зайти. Но поговорить надо.

– Может, не сейчас? – устало вздохнула девушка. – Уже поздно. Мне домой пора…

– Не вопрос. Я на машине, естественно. Подвезу, заодно обмозгуем, что делать.

И вот Юлия сидит в машине Никодима. Машина у музыканта была ему под стать: огромный чёрный джип, похожий на танк. На заднем сидении лежит её гитара в чехле. Рядом – букет цветов, который ей подарили на концерте. Джип вырулил с парковки ДК, и Никодим заговорил.

– Кончай ты с этим, Юль. С попсой этой. Ты талант. Ты виртуоз. Не разменивай себя.

– За что платят, то и пою, – проворчала Юлия. На вежливость у неё уже не было сил.

– А вот зря, зря ты так, – строго посмотрел на неё Никодим. – Думаешь, если я из Москвы, то мне проще было? Да щас. Хрен там плавал. Наоборот! Тут вы – главные звёзды. А в Москве в каждой подворотне – или студия, или репетиционная база. Там конкуренция – мама дорогая. Но мы выплыли, как видишь.

Машина остановилась возле дома Юлии. Никодим заглушил двигатель, а потом сказал девушке строго и серьёзно:

– Ещё раз говорю: заканчивай с этой фигнёй. Ты достойна большего. Думаешь, на кой я из Москвы сюда припёрся? Да жалко мне тебя, Юль. Такой талант пропадает.

– Я знаю это всё без тебя! Что ты предлагаешь?

– Концерт, подруга. В Москве. Вместе, на одной сцене. Послезавтра. Выезжаем завтра утром, я в гостинице ночую. Вы втроём с инструментами как раз поместитесь в мой танк. Играете все прогрессивные песни, а там видно будет.

Глава девятнадцатая.

Спецкурс, который Виктория вела раз в неделю в 6-ых классах, назывался красиво, даже поэтично: «Ключи к тайнам истории». Официальная программа этого спецкурса существовала, но в рамках этой программы Вика имела большую свободу. Например, первый месяц третьей четверти полагалось вести тему «Истоки и источники истории». Что под этим можно было понимать? Почти всё, что угодно. Детские сказки тоже при желании можно было назвать историческим источником.

Оценки Виктории полагалось выставлять не реже, чем два раза в месяц, в специальный бумажный журнал, а учителя, которые вели историю в 6 классах, переносили их в электронный журнал.

В 6А числилось двадцать шесть человек, в 6Б – двадцать четыре. Но на первый факультатив к новому учителю явилось пятнадцать учеников из обоих классов, остальные ушли домой, благо «Ключи к тайнам истории» у них стояли последним уроком в пятницу.

Из тех пятнадцати человек, которые явились на первый факультатив, мальчиков оказалось всего пятеро. Они сидели на задних партах и первое время никак себя не проявляли. Все первые парты заняли девочки. Форму шестые классы более-менее соблюдали. Большинство учениц были в юбках. Лишь одна девочка с огненно-рыжей шевелюрой сидела в брюках, а из-под жилетки выглядывала футболка с ярким принтом. На новую учительницу рыжая девчонка смотрела хитро, с прищуром. «Посмотрим-посмотрим, что это за Виктория Сергеевна такая» – выражала вся её фигура и поза. Все дети оценивали Викторию, но рыжеволосая девочка делала это явно, даже не скрывая.