Дмитрий Ермаков – Другая школа (страница 12)
– Как это, какая разница?! – напустилась на него Виктория. – Огромная! Князь Всеволод Большое Гнездо был чьим сыном?
– Андрея, этого. Как его? Боголюбского, – устало выдавила из себя Камила.
– Ага. Именно поэтому отчество у него было Юрьевич, – Виктория погрозила Камиле пальцем. – Соберитесь, ребята. Я знаю, вам тяжело. Но отступать нам некуда.
– Юрия Долгорукого? – уже проваливаясь в сон, пробормотал Тимофей.
– Спасибо, капитан очевидность. Ладно. Вижу, совсем вам хреново, ребята. Отдыхайте полчаса.
И Виктория вышла в коридор, едва не сбив Ксюшу, которая стояла за дверью.
– Ой, прости, милая, – Виктория обняла девочку. – Не заметила я тебя. Сама уже ошалела от этой истории…
– Скажите, Виктория Сергеевна, мой брат поступит? Всё будет хорошо? – спросила с тревогой Ксюша.
– Всё будет хорошо, обязательно, – Виктория с улыбкой потрепала девочку по макушке, и пошла на кухню. Там сидела Светлана Николаевна.
– Скажите честно, надежда есть? – спросила мама Тимофея, когда учительница закрыла за собой дверь и села напротив.
– Надежда есть всегда. Но даже если ребята поступят… Трудно, трудно им придётся. В конце года устный экзамен по истории. Не сдал – за дверь. Вот такие правила. В лицее у 7Г пять уроков истории в неделю. Пять! И ведёт их человек, который горит своим делом. Так что те, кто хочет учиться, будут иметь эту возможность.
Ещё час Виктория гоняла ребят по программе седьмого класса, а потом захлопнула учебник и сказала:
– На сегодня всё. Ещё немного, и вы в обморок шлёпнетесь. Нам этого не надо. Теперь вы пойдёте и погуляете. Минимум час. Завтра после восьми вечера – полный релакс. В пятницу после двух часов дня – тоже. Никаких конспектов. Никаких стикеров. Свежая голова – вот, что вам нужно. И не спорь, Тим. Я знаю, о чём говорю. В пятницу я встречу вас у дверей лицея. Ну, пока.
И Виктория уехала. А Тимофей и Камила пошли в сквер и целый час ходили по кругу, стараясь хоть немного проветриться.
– Князья, бояре, воеводы… – ворчал Тимофей. – Скоро я сам летописцем стану. А чё? Летописец Тимофей. Звучит.
– Их ещё и зовут всех одинаково, – нервно хихикнула Камила. – Один – Ярослав Всеволодович. Другой – Всеволод Ярославич. И все друг другу родственники.
– И все друг с другом воевали. Ладно, хватит об этом. Давай о чём-нибудь ещё поговорим?
Но беседа не клеилась. Тогда они просто сели на скамейки и сидели, задумчиво глядя в небо, с которого неторопливо падали снежинки. Начиналась вторая неделя декабря. Зима вступала в свои права, с каждым днём становилось всё холоднее. Не за горами были новогодние праздники….
В пятницу ровно в три часа Тимофей и Камила уже сидели у дверей кабинета истории. Виктория тоже была тут. Она отменила все дела и договорилась с Игнатом, что тоже поприсутствует на собеседовании. Мама Камилы постаралась замазать ссадину на щеке дочери, но всё равно можно было заметить, что с её лицом не всё в порядке.
Из кабинета истории слышался громкий, зычный голос Псарёва.
– И ещё раз. К вопросу о самых популярных ваших ошибках. Юрий Данилович не убивал Михаила Ярославича. Это ошибка!
– Но он же погиб по его вине! – возмутился кто-то из учеников.
– Да. Михаил Тверской погиб из-за Юрия Московского. Но не Юрий его убил. Это сделал хан Узбек.
Услышав имя хана, Тимофей усмехнулся, и отметил про себя, что в классе над именем «Узбек» никто не заржал.
Прозвенел звонок и из класса толпой выбежали ученики 7Г. Тимофей не успел рассмотреть ребят гуманитарного класса. Отметил лишь, что большинство учеников – девочки.
– Заходите! – раздался из кабинета голос учителя.
Минуту спустя Тимофей и Камила сидели за первой партой. Чуть в стороне – Виктория. Но она не принимала участия в собеседовании, просто сидела и молча наблюдала, как Игнат Псарёв бомбардирует её подопечных градом вопросов.
Игнат был строг и безжалостен. Вопросы сыпались один за другим. Почувствовав слабину, он тут же усиливал давление. Камила держалась хорошо, говорила чётко, уверенно. Она ответила на все вопросы, на какие-то подробно, на какие-то – лишь общими фразами. Но не спасовала ни разу. Хорошая память выручила Камилу. Виктория немного расслабилась. Но тут Игнат переключился на Тимофея, и Виктории стало не по себе. Если в отношении Камилы он ещё позволил себе некоторые снисхождения, то на Тимофея надавил по-настоящему.
Учитель гонял парня по всему периоду с девятого по четырнадцатый век. Маслов боролся отчаянно, из последних сил. Но ошибок он допустил немало. Там перепутал отчество князя, тут ошибся в дате. Игнат никак не реагировал ни на правильные ответы, ни на ошибки, он оставался невозмутимым.
От опроса по фактам учитель быстро перешёл к вопросам на логику.
– Причины возвышения Москвы? – начал Игнат.
– Выгодное расположение на реке среди лесов, – отвечал Тимофей.
– То же самое можно сказать и про Тверь. А Тверь-то на Волге. А Московское княжество до захвата Коломны и Москву-реку не контролировало.
– Думаю, что мудрая политика московских князей.
– Я бы сказал, «хитрая», – Игнат Псарёв улыбнулся. – Хорошо, ответ принимается. И в чём она заключалась, эта хитроумная политика?
Тимофей снова взял короткую паузу. Он сосредоточенно морщил лоб, а потом заговорил так, словно читал лекцию.
– Значит так. Юрий Данилович вывел из борьбы Михаил Александровича.
– Но он его не убивал, – заметил на это Игнат.
– Разумеется. А я и не говорил, что убил. Вывел из борьбы. Вы сами так говорили на уроке полчаса назад.
– Верно. Внимательно слушал, парень, молодец, – улыбнулся учитель. – Дальше что было?
– Юрий Московский хану на Михаила нажаловался, негодяй.
Услышав последнее слово Игнат посмотрел на Тимофея с удивлением, но промолчал.
– Дмитрий Михайлович… Этот, как его… Грозные Очи! Убил Юрия Даниловича.
– Вот прям так сам взял, и убил? – уточнил учитель.
– Сам, – ответил уверенно Тимофей. – Зарубил. Мечом. Прям на глазах хана. Хулиган.
Услышав последнюю реплику друга, Камила расплылась в улыбке. Теперь она поняла, кого сейчас цитирует Тимофей.
– Хан казнил Дмитрия Грозные Очи. Иван Калита, брат Юрия, пожаловался в Орду на Александра Михайловича.
– А это кто такой? – тут же отреагировал Игнат.
– Брат Дмитрия. Тоже тверской князь. Короче, все умерли. Кроме Ивана Калиты. Он и начал править в Москве. Как-то так.
Игнат смотрел на мальчика расширенными от удивления глазами. Несколько минут все молчали. Вика вся сияла от гордости. И это при том, что она вообще не затрагивала с ребятами феодальные войны XIV века. Тимофей сидел в прежней позе и с интересом смотрел в глаза учителю.
– Парень… – Игнат смог, наконец, собраться с мыслями. – Ты… Ты реально это знал?
– Знал, – скромно, но с достоинством отвечал Тимофей.
– Ну что ж… Мои поздравления. Далеко не каждый мой ученик назовёт их всех. Так что… Не вижу препятствий. Забирайте документы – и давайте к нам. Отстающими в классе вы точно не станете…
Тимофей, Камила и Виктория вышли в коридор.
– Ну ты силён, Тим! – воскликнула Вика. – Ну силён, брат. И как, как же ты их всех запомнил-то?!
Тимофей молчал. Он вспоминал тот самый урок истории, во время которого Зинаида Ивановна медленно, монотонно зачитывала по бумажке параграф, вставляя свои любимые словечки: «негодяй» и «хулиган». Каким-то непостижимым образом именно эта сцена всплыла в памяти Тимофея. Почему он запомнил именно это? Как и почему этот список всплыл в его памяти именно сейчас, в самый нужный момент? На эти вопросы Тимофей и сам не смог бы ответить. Он понимал главное: цель достигнута. Он лицеист.
Для Тимофея и Камилы наступала новая жизнь.
Конец первой части.
Вторая часть.
Глава тринадцатая.
Утро понедельника начиналось для Тимофея и Камилы совсем не так, как обычные школьные будни. Светлана Николаевна погладила для сына рубашку и брюки, купила пиджак. В старую школу парень ходил, в чём придётся.
Для Камилы мама приготовила тёмную юбку до колен, блузку и жакет. В лицее не было формы как таковой, но существовали правила внутреннего распорядка, в которые входил пункт о деловом стиле одежды.
– Думаешь, этот устав там все-все соблюдают? – спросил Тимофей, наблюдая, как мать разглаживает складки на брюках. – Некоторые парни в лицее в джинсах ходят. Я видел.
– Все, не все, а ты у меня, Тимош, будешь самым красивым, – ответила мать с теплотой.
За двадцать минут до звонка Тимофей и Камила уже были в лицее. Они успели пройтись по всем этажам. А посмотреть тут было, на что. Картины в рамках, которые висели в каждом коридоре, при ближайшем рассмотрении оказались детским творчеством.